Głowa minotaura

Не ожидайте от Краевского лёгкого чтения. Ранее освоенное было тому лишь подготовкой, в этой же истории все гораздо мрачнее, кровавее и личностнее.
Предположить в Эберхарде Моке наличие сантиментов пустая надежда.
Все так же любит поесть, о чем говорит растущее брюшко и некое неудобство при шнуровании ботинок и выталкивании всякой швали из салона автомобиля.
Все так же не ограничивает себя в выпивке, которая горчит утренним похмельем и не может ограничиться содовой.
Все так же заинтересован в женском обществе, есть ещё силенка, хотя мадам ле Гёф уже не столь предупредительна при его появлении. Что поделать, на дворе 1937 и инспектор дезертировал из уголовной полиции в абвер.

Впрочем, это дело для него начнется в Бреслау, а вот развернется во Львове. Где Моку повезет по крупному - встретить свою копию. Лысую, обожающую доченьку, но все же настолько родственную, что и латинские стихи разобрать по размеру на пару, и ничто человеческое не чуждо...вплоть до шахмат. Пара латинских фраз, обзор женских купейных прелестей и фирма "Попельский и Мок" плодотворно обменивается наработками в сыске и предотвращении. "Тиски" хороши интернациональностью - что привычно для пруссака, то и поляку лишь на пользу.

Львов и его уголовная полиция как глоток свежего воздуха, не хватало Эберхарду в течение трех лет летучек, концентрации, удачных вопросов, перебрасывания мнениями, приправленными политическими дискуссиями.
Год 37 не подразумевает дискуссий о политике. В приоритете исключительно одни истинные взгляды и почитание австрийского капрала.
Затянутый табачным дымом мир совещаний, ругани и поиска следов... Далекий Львов оказался щедр на то о чем тосковал в своем стерильном кабинете, где осуществлял анализ данных и писал бесконечные отчеты и доклады. То что предполагалось как изгнание, оказалось радостным возбуждением для профессионала.

Дело, традиционно, жуткое и мерзкое. С изнасилованиями, каннибализмом, гомосексуалами и математическим расчетом. Натурализм сцены, когда пан Шанявский исполняет на столе "Танец маленьких лебедей", отлично подогревает желание составить компанию фирме "Мок и Попельский" и выпить водки. И это лишь начало, по сути. Когда кипит жизнь и кровь, гораздо естественнее услышать бурчание в животе, чем приглядываться к букетикам и оборочкам.
Но Львов есть на страницах, с отличной сценой в "Морском Гроте", с львовской "гварой" ( отдельное мерси переводчику, не скупящемуся на дополнительные комментарии), с блошиным рынком и притонами. Со старательно выпяченной грудью на фотографии для вечернего выпуска газеты.
С тарелкой кислой тушеной капусты, с венскими шницелями и селёдкой с бочки.

Все фирменно и неизменно.
Кровавые подробности для необычного убийства, злодеи нашедшие равных по маньячности сыщиков, страдающих ночными кошмарами, эпилепсией и даже ясновидением, настоящий театр ужасов и большой город - грязный, вымученный и настоящий.
Это расследование поставило перед нашим "новеньким" Попельским выбор - ведь нельзя быть одновременно и судьей, и палачом, и полицейским. Он решил что станет следопытом и охотником.
И звонок в 1939, с известием о убийстве маленького Пытки, с которого все начнется в книге, повторится в финале.
Не стоит расслабляться. Насилие — инструмент для поиска истины и справедливости. Это мы уже проходили с инспектором Моком, то же предусмотрено и для Попельского.
Всего три месяца до начала войны...

Книги об Эберхарде Моке обладают какой-то странной мрачной притягательностью. Уже понимаешь, что тебя ждет что-то жуткое и кровавое, уже готовишься к дрожи по телу, уже знаешь, что ночью тебя будут преследовать вполне реалистичные картины преступления - но читаешь. Я даже не умею объяснить,что в этих книгах так притягивает и отталкивает. Точно не картины довоенного Львова - я была в городе мельком и не успела пропитаться его духом, а вот тем, кого заворожили львовские кофейни и площадь Ринг, эту книгу читать надо, невзирая на страсти. Точно не дух порочности,царящей над городом. Точно не эпоха, еще осталось несколько лет независимой Польши, хотя давно царит незримое соперничество служб польской и немецкой полиции. И вместе с Эберхартом Моком делом занимается его польский брат-близнец Эдвард Попельский, такой же любитель выпить и вкусно закусить, такой же гурман и циник. Но в отличие от Мока имеющий уязвимую точку - обожаемую дочку, юную панну Риту. И тени сгущающиеся над прелестной пани с середины книги не дают покоя, и ты раньше, чем старый Попельский понимаешь, что
уберечь легкомысленную дочь от беды не получится.

Полиция двух государств ищет негодяя, зверски расправляющегося над юными девушками. Привычное "сами виноваты" здесь не годится, жертвами становятся не уличные барышни, а исключительно девственницы. Полиция тычется вслепую, стараясь, чтобы информация не вышла наружу. Читать жутковато, но очень сложно оторваться. Еще и с какой-то стати неуловимый Минотавр оставляет следы своей привязанности к математике, автор тщательно вспоминает польских математиков, перечисляет их работы, но я кроме Стефана Банаха, введшего понятие банахового пространства, ни о ком не знаю. Да и по совести связь убийцы с меатематикой скорее притянута за уши.

Отдельно и всенепременно необходимо отметить переводчика, его комментарии к тексту, написанные в свободной манере составляют немалую прелесть романа. Чего стоит одна попытка перевести львовскую "гвару" - жаргон уголовников

Вариант переводчика:

Обнаружила, что вышла новая книжка про приключения инспектора Мока. Конечно же, бросилась читать. Как всегда, атмосферно...
Сюжет: внезапно автор решил оставить свой любимый Бреслау. Сейчас действие происходит во Львове. Именно здесь на протяжении нескольких лет причастные граждане занимаются делом Минотавра - серийного маньяка, который насилует и поедает девушек. Впрочем, понятие "серийный маньяк" вроде бы еще не появилось... Соответственно, инспектор Мок действует не один, появляется еще один герой - такой же колоритный - инспектор польской полиции Попельский. Инспектор Попельский принимает близко к сердцу такие бесчинства криминального элемента на своей подведомственной территории. Инспектор Попельский вообще не привык нянчиться с преступниками и считает, что им место - самое меньшее в тюрьме. (Все это нам знакомо)
Мок, собственно, особо не проявлял инициативы. Решив, что ему до смерти надоели сотрудники СС и гестапо, которые вмешиваются в расследования, ни черта в этом не понимая, Мок совершил маневр и перебазировался в абвер, рассчитывая отныне вести спокойную жизнь. Но старые недруги никуда не делись, и, когда в новогоднюю ночь в каком-то зачуханном притоне в Бреслау обнаруживают труп зверски убитой неизвестной иностранки, то они тут же усматривают шпионский след и переваливают дело на Мока. Мок быстро проводит необходимые мероприятия и устанавливает, что тут скорее всего речь идет о преступлении на сексуальной почве, поскольку неизвестную убитую девушку доставил из соседней Польши переодетый в женщину парень, который судя по всему поставляет товар и оказывает соответствующие услуги определенной клиентуре в Бреслау. Но не тут-то было. Начальство немедленно перестроилось и объявило охоту на подозреваемого, поскольку он явно гомосексуалист, а "гомосексуалисты покушаются на традиционные ценности добропорядочных немецких семей", следовательно, он и убил несчастную! И вот Мок, еще не успев опомниться от такого поворота начальственной мысли, оказывается командированным во Львов, откуда приезжал подозреваемый с распоряжением найти и достать из-под земли. Так что сейчас ему приходится взаимодействовать с польской полицией, и конкретно, с инспектором Попельским. Понятное дело, что несмотря на резкую и неуживчивую натуру, такие сходные по жизненному опыту и положению типы найдут общий язык...
Фирменный стиль автора остался тот же самый. В смысле, город Львов является таким же значимым действующим лицом, как и прочие. Такое впечатление, что автор не пропустил ничего. Улицы, площади и скверы, мелочные лавчонки, рестораны и конторы, учебные заведения, музеи и театры, районы для благочинной публики и окраины с воровскими притонами... А также пестрая и многоликая толпа горожан, всегда присутствующих на заднем фоне. О боже мой, какая же это дикая смесь... Поляки, немцы, евреи, украинцы и русские (которых, правда, здесь - как я поняла - называют одним словом "русины"). Все соединилось и срослось в какую-то безумную субстанцию. У меня просто голова заболела. Понятное дело, что город переходит от одних к другим - но как это все можно разделить безболезненно? Кто бы ни взялся делить, все равно это будет - резать по живому. Ну, вот такое впечатление сложилось.
"Эта книга о городе, которого нет" - говорит автор где-то в послесловии. Да, там еще сзади поместили словарик с пояснениями. Вот, скажем, та или иная улица, которая упоминается в тексте - так поясняется, как она будет называться в годы фашистской оккупации, а как - при советском строе, ну и - как она называется сейчас. Или там, что на этой улице будет располагаться гетто или что. Ну и, соответственно, персонажи, которые упоминаются - если они, конечно, реальные исторические лица - поясняется, что тот будет расстрелян в гетто, тот сгинет в концлагере, тому-то удастся дотянуть до конца войны - и чем он будет заниматься потом. Это все придает такую странную перспективу - как будто действие происходит сразу и в настоящем и в будущем.
Конец книги является исключительно тяжелым (ну, лично для меня). Можно здесь усмотреть что-нибудь аллегорическое. Вот Попельский изо всех сил старался исполнять свои обязанности, чтобы было правильно... Ну, как он сам понимал. Уничтожить монстра, защитить невинных жертв. И в результате получается, что главный монстр - не Минотавр в лабиринте, а тот, кто его туда запустил и загонял в лабиринт жертв. И как тут поможет даже и убийство Минотавра?
В конце книги Попельский, дошедший до точки, объявляет, что уходит из полиции, так как не видит смысла в дальнейшей работе. Он лучше будет частным сыщиком - бороться со злом по личной инициативе, и без препятствий со стороны моралистов и законников! Все это звучало бы замечательно, позитивно и жизнеутверждающе. Если бы не дата на календаре. Май 1939 года. Война начнется через три месяца...
"А время на циферблатах уже истекало кровью..." Как сказал Гарсиа Лорка (которого, впрочем, к этому времени уже убили).
Интересно, собирается ли автор написать о жизни Мока в годы второй мировой? (а может, уже написал?)

+
багато цікавих історичних спостережень щодо історії Львова: звичок людей, одягу, манер; різноманітних шинків, ресторацій, кафешок. Як наслідок, багато відомостей про їдло, пидло, закусидло та їхні запахи і смаки. А ще про публічни будинки, шльондр, роботу поліції та політичні настрої. Думаю, це все як раз варто зводити в одну купу.
-
сама побудова сюжетної лінії і є один великий мінус. Спершу я читала "Еринії", хоча по хронографії вона наступна у циклі романів про Попельського - лихого та жорстокого комісара поліції, який любить гарно вдягтися, смачно поїсти, добре випити, виграти якусь проститутку в потязі та дати комусь в писок. А по сумісництву є люблячим батьком-одинаком і хворіє на специфічну форму епілепсії. А ше він лисий, за що його і зовуть Лиссим в колах батярських та кримінальних. Як в "Ериніях", так і в "Голові мінотавра" Едвард Попельський ас поліції і "хлопець хоч куди козак". Як в першій, так і в другій книжці вбивства особливо жорстокі, аналогічно спочатку ловлять не ту людину, в обох випадках на її ж квартирі, але в "Голові мінотавра" підозрюваному вдається втекти. В "Ериніях" у Попельського крадуть онука Єжика, в "Голові мінотавра" дочку Риту. І там, і там він багато їсть, п'є та заглядається на спідниці. Ну надто схожі лінії.

п.с. Мало перекладів сучасної літератури на українську. Мало. Я в печалі. :(

Посоветовала мне эту книгу одна знакомая полячка. До Краевского мир польской литературы был представлен у меня Лемом, Сапковским, Сенкевичем и Корчаком. А тут рекомендуют детективы Краевского. Начал как водится с начала, с головы, вернее Головы Минотавра.
Читая пролог, примечания переводчика я ожидал погружение в мир довоенного Львова, города моей мечты. Я ожидал жутких маньяков и преступников, закрученную интригу и гениальных сыщиков.
Что я получил в итоге.
Львов вылился в перечень улиц и площадей. Гораздо больше узнал из примечаний переводчика, чем из текста книги. Я не ощутил Львов, не увидел его улицы, кофейни, ресторанчики. Если вы смотрели сериал "Ликвидация" вот там дух Одессы передан на "ура". Этот фильм и стоит смотреть из-за Одессы. Одесса и одесситы не фон, они герои истории. Здесь же Львов всего лишь фон. Хотя достоин быть главным героем.
Герои. Два мизантропа, желчных прелюбодея, которых автор выставляет в довольно неприглядном виде. Я не полюбил их, не посочувствовал им. Да и инспектор Попельский, как отец, вызывает сомнение. Вначале отдал свою дочь за чудовище, зная, что это чудовище и на что оно способно. В итоге дождался пока дочь опозорят и покусятся на внука, убивает чудовище. Возникает вопрос - а чего раньше нельзя было? Зачем было ждать? Непонятно.
Мотив всех преступлений - для меня какой-то смехотворный. Вернее конечно главный, центральный мотив - стандартен. Но реализация его, следование к нему... Ох, ну как то уж за уши притянуто. Такая интрига, такое действо и все выливается в математику. Мдаа.
В целом книга оставила двоякое впечатление. вроде и интересно, но какое-то послевкусие неприятное. Как будто откусывая яблоко, замечаешь что откусил и червяка.

Совершенно неожиданная для меня книжка. По ходу прочтения возникали совершенно невероятные ассоциации. И как оказалось - большая часть совершенно мимо.
Польский детектив. И при этом не моя любимая пани Иоанна. И вообще никакой иронии. Все очень серьезно, страшно, местами мерзко. Но все равно захватывающе, в напряжении была до самого конца.
Книга называется "Голова Минотавра". А я недели две назад прочитала "Визит к Минотавру" братьев Вайнеров. Так вот, эти два Минотавра ничего общего не имеют. Минотавр Краевского - это не мифический персонаж, и не тот Минотавр, "который всегда – в большей или меньшей степени – сидит глубоко в нас самих…" (цитируется по братьям Вайнерам). Минотавр Марека Краевского - вполне себе конкретный человек: страшный, жестокий уродливый серийный маньяк, насилующий и убивающий молоденьких девушек. Хотя в конце книги понимаешь, что и он, в принципе, не главный монстр. Есть и пострашнее люди (правда язык не поворачивается назвать его человеком): "голова Минотавра", тот кто в некотором смысле "управлял" им.
Неожиданным для меня оказалось и время действия. Казалось бы, еще мир: 1937-1939 год, но уже вовсю фигурируют абвер, эсэс, гестапо... В конце книги (а действие заканчивается в мае 39-го) главный герой инспектор Попельский, для которого и так вся эта история далась очень нелегко, объявляет, что уходит из полиции и становится частным сыщиком. Но невольно задумываешься, а что ждет его буквально через три месяца?
Ну и еще из области моих "неправильных" ассоциаций. Аннотация к книге начинается словами: "Города, в котором происходит действие романа Краевского "Голова Минотавра", давно не существует." Естественно, в голове тут же "всплыл" бессмертный хит Корнелюка: "День за днем, то теряя, то путая след, я иду в этот город, которого нет". Только для Краевского "город которого нет" - вовсе не "Бандитский Петербург", а мирный довоенный многонациональный Львов. В этой книге Львов, его улочки, дома, центр и воровские окраины, одним словом все - равноправный, и весьма значимый действующий персонаж. И мне понравилось, как бережно относится Марек Краевский к этому городу, к его истории, к его жителям. А в конце книги прилагается список довоенных и современных названий львовских улиц и площадей, и словарь польского диалекта.
А еще я хотела бы сказать огромное спасибо переводчику. К сожалению не знаю, кто этот человек. В моем электронном варианте книжки нет никакой информации на этот счет. В первый раз, наверно, я так внимательно и с интересом читала сноски с "примечаниями переводчика". Очень подробные, очень ясные, но в то же время порой очень "неформальные".

Третья из переведенных книг Марика Краевского об Эберхарде Моке. Подчеркиваю изначально, что я необъективен и являюсь поклонником Краевского, автора шикарных нуаров «Призраки Бреслау» и «Пригорошня скорпионов». Действие его романов происходит на польско-немецкой земле (Бреслау (Вроцлав), Львов (Лемберг) в межвоенный период и сама фактура времени зарождения и становления нацизма предполагает прозу мрачную, жестокую и безнадежную.

Старина Эберхард Мок снова с нами! «... почувствовал отвращение к альковным забавам. Открыл рот и проглотил несколько снежинок. Язык, пересохший от злоупотребления алкоголем и сигарами, показался ему шершавым неоструганным бревном. Он хотел только одного: большой кружки холодного лимонада. Повернулся на каблуках и двинулся к своему дому, оставив цилиндр на корм извозчичьим лошадям». Извозчичьим. Мы встречаем нашего располневшего знатока латыни, обжору, пьяницу и волокиту опять-таки в Бреслау, но уже в чине капитана абвера (и там он занимается криминальными преступлениями), в новогоднюю ночь 1937 года, расследующим жестокое убийство иностранки. Но начинается действие весной 1939 года во Львове, где обнаружен труп изуверски убитого ребенка. Комиссар Эдвард Попельский, львовский сыщик, как бы вспоминает свое знакомство с Моком и рассказывает в финале всю историю сначала. Некоторая нелинейность заключается лишь в сложном введении читателя в проблему: позже окажется, что первые убийства (невинных девушек душат и объедают им лицо) серии начались в 1935 году. Два героя - львовский и бреславский детективы, каждый со своими тараканами, обрисованы подробно и тщательно. Не знаю, зачем автору понадобилось удваивать сыщика, но Попельский, также знаток латыни, гедонист, однако стройный и мускулистый эпилептик, вполне себе удачный самостоятельный герой, к тому же поляк, хотя и учился в Вене.

Мок, по-прежнему чудесен, хотя «...уже три года не вел столь интенсивной ночной жизни, как прежде». Теперь остается только вспоминать лихие времена, с которыми читатель Краевского со стажем конечно же знаком, когда «... молодые дамы, на которых падал его выбор, делали свое дело с искренним энтузиазмом, отпуская ему при этом комплименты... Он же, кроме профессиональной компетенции, требовал от них только одного - умения играть в шахматы. Игра эта всегда предшествовала его эротическим переживаниям...» Герои много и вкусно гедонизируют: «Чокнулись рюмками, глотнули с удовольствием тминной Бачевского и закусили, Мок - рольмопсом, Попельный - паштетом с брусникой... На их столике стояло блюдо с холодцом, большая тарелка с паштетом, фаршированными гусиными шейками и селедкой. Из ведерка со льдом выглядывала бутылка шампанского, а среди тарелок и блюд кичливо возвышался узкий запотевший графин водки... Мок был не очень доволен тем, что Попельский отправил двух молодых девиц, танцевавших с мужчинами за деньги, которые хотели к ним подсесть». Много всякого непотребства, но это уж как у пана Краевского водится, часть расследования ведется в среде различного рода извращенцев: «Через это маленькое окошко, выходящее в салон, донесся в ванную дым благовоний и звуки музыки. В глазок были видны современные Содом и Гоморра. Шанявский сбросил с себя панталоны и танцевал на столе «Танец маленьких лебедей».

В целом же, у Краевского все, что начинается хорошо, заканчивается плохо, а все, что начинается плохо, заканчивается еще хуже. Как и положено в нуаре, положительные персонажи отсутствуют как класс. Убийцы, бандиты, сводни, падшие женщины, всяческие негодяи, да и главные герои впечатление кристально честных людей не производят. Цинизм и упадничество, а воздухе романа сквозит предчувствие большой беды. «К сожалению не чувствовал здесь никакой душевной атмосферы. Все тотчас же связывалось для него с какими-то давними и совершенно свежими уголовными делами. Вместо университетской библиотеки видел мертвое тело студента, который когда-то с нее спрыгнул, вместо безлиственных в эту пору деревьев на Мохнатского - испуганное лицо молодой медсестры, изнасилованной в одной из подворотен, а вместо монастыря тринитариев - замерзшего младенца, подброшенного под его калитку. Все вокруг было плохо». Часть расследования происходит в среде реальных ученых Львовской математической школы, влиятельнейшей в Европе того периода.

Отмечу также скверную редактуру - имеется значительное количество опечаток, особо раздражающее при столь высокой тяге издателеля к культуре. Кстати, издательство «Мосты культуры/Гешарим» с намеком подчеркивает в предисловии: «Старого Львова, польско-еврейского довоенного Львова нет... Сегодняшний мононациональный Львов - замечательный город. Но другой».

Вывод: «Отлично». Марек Краевский - олицетворение польского нуара.

Минотавр - это серийный маньяк, убивающий девушек. Голова Минотавра - человек, который им "управлял". Действие происходит в тридцатые годы во Львове, том, который на девятнадцать лет вдруг стал польским после ста тридцати лет австрийской жизни. Национальные "малины", шпана, следователи, частные детективы, но с обстановке довоенной Польши. Очень интересно. Перевод отличный, читать легко. Инспектор Попельский производит впечатление сложной натуры, но как следователь довольно примитивен. Чувствуется небольшой перегиб в чернушку, но это очень субъективно - я эту самую чернушку терпеть не могу и, возможно, замечаю даже там, где ее нет.

Есть в книге еще и такие "персонажи" как СС, гестапо и абвер. Война еще не началась, но они уже пугают. И шпиономания уже началась. Не совсем понятен авторский ход, когд нам рассказывают, что с героями книги случится в годы войны и после нее - иногда это создает впечатление, что перед нами не детектив, а биографическая справка. Обреченность всего описываемого мира подчеркивается в романе снова и снова, но особого смысла это не добавляет.

Автор также силится показать, что есть еще один персонаж - Львов - но кроме математического перечисления названий, найденных на старой карте, город как персонаж не прорисовывается. В такой же степени это может быть любой многонациональный город.

В целом, отличный исторический детектив с вполне терпимыми авторскими "загибами".