Антоній і Клеапатра

Чем больше в жизни синяков на лбу,
Тем больше презираем мы судьбу.

Ты у меня
Оруженосец сердца.

Её разнообразью нет конца.
Пред ней бессильны возраст и привычка.
Другие пресыщают, а она
Всё время будит новые желанья.

Ногами
Переступал он океан. Рукой
Он накрывал вселенную, как шлемом.
Казался голос музыкою сфер,
Когда он разговаривал с друзьями,
Когда ж земной окружности грозил,
Гремел, как гром. Он скупости не ведал,
Но, словно осень, рассыпал дары
И никогда не превращался в зиму.
Забавы не влекли его на дно,
Но выносили наверх, как дельфина.
Двором ему служил почти весь свет.
Как мелочью, сорил он островами
И царствами.

Чем трудней судьба,
Тем с ней ожесточеннее борьба.

Запрись в гробнице.
Вели дать знать ему, что умерла.
Прощанье с жизнью легче расставанья
Со славою.

Пороки же богами нам даны,
Чтоб сделать нас людьми, а не богами.

Таким, как ты, нет веры!
Но если мы - увы! - в грехе погрязли,
То боги нас карают слепотой,
Лишают нас способности судить
И нас толкают к нашим заблужденьям,
Смеясь над тем, как шествуем мы важно
К погибели.

Да, как же! Цезарь только и мечтает,
Чтоб, распустив победные войска,
Размахивать мечом, как гладиатор.
Эх, вижу я, что внешние утраты
Ведут к утрате внутренних достоинств:
Теряя счастье, мы теряем ум. -
Коль ты еще способен измерять,
Как с полновесным Цезарем ты мыслишьРавнять себя, пустышку? Видно, Цезарь
И разум тоже твой завоевал.

Предавший сам себя да будет предан.