My Name is Red

Невероятно затянутая книга. Не люблю тратить время впустую, когда не получаешь ни удовольствия, ни каких-либо новых знаний, ни исторических сведений (возможно подобное и получил бы, если бы не читал книг о Османской империи, но все равно не много). И тогда спрашивается зачем это нужно? Изначально история подавала большие надежды. Было любопытно читать главы от мертвых персонажей, от вещей и нарисованных предметов — это все довольно необычно. Но спустя некоторое время и это не смогло спасти от скуки. Тем более, что разнообразие глав и персонажей по ходу повествования сильно сократилось. Хотя идея писать от лица предметов очень крутая. И детективная линия скатилась в пропасть. Изначально она заинтересовала, но потом вообще стало не интересно, кто же там убийца. Но, я думаю, что самый главный минус – это огромное количество притч, которые в итоге и являются основным источником затянутости. Если бы я хотел почитать притчи, то я бы взял книгу с притчами. Да, вставить несколько притч в историю это увлекательно, но не на каждом шагу же. В общем плюсов намного меньше, чем минусов.
Оценка 5 из 10

Жизнь предметов и нелюдей у Орхана Памука куда увлекательнее жизни людей. Повествование от лица трупа, от нарисованной в таверне собаки, от цвета, от нарисованного дерева, от монеты – эти фрагменты в сюжете наиболее увлекательны. Они убедительные, ироничные, смешливые и задумчивые, тогда как размышления от людей отдают песочной сухостью.
Персонажи-люди поверхностны, мелочны, алчны, наивны и зацикленны на своей жизни или на своём предназначении, если речь о художниках. Глубокая мудрость базируется на сомнительных моральных категориях, отчего может не иметь веса в глазах читателя. Их помыслы довольно примитивны, а чаяния и надежды неприятно наивны, если не сказать – немного нелепы. Хотя сформулированы они так, что не сразу понимаешь, что происходит повторение схожих мыслей из главы в главу, с разницей лишь в формулировках и антураже. Эпизоды от лиц неодушевлённых предметов как глоток воздуха в пропитанной благовониями восточной лавке, потому что мысли нарисованного дерева и монеты куда злободневнее и глубже, их представление о мире куда наблюдательнее и вдумчивее, чем помыслы людей. Переводчиком проделана гигантская работа, потому как язык Памука очень красочный, наглядный, многослойный, с изящными лаконичными акцентами, на которые только любоваться. Он действительно пишет умно и талантливо.

При этом отношение к повествованию предельно субъективно – отдавая честь мастерству его слога, получая удовольствие от словесных конструкций, довольно сложно проникнуться сюжетом, если вас, как меня, упорно отталкивают какие-то детали восточной культуры.

Та высокопарность, с которой пишется о влюблённости взрослого мужчины в двенадцатилетнему ребёнку, задаёт ритм и окраску дальнейшим рефлексивным рассуждениями касательно чувственной стороны жизни, которые могут вызвать отвращение в европоцентрическом мышлении. Потому что это приподносится на велеречавом ложе из элегантных метафор, но лично мне сложно относиться к подобному иначе, кроме как к сексуальной перверсии.

Сочащаяся из уст большинства персонажей убеждённость в том, что отношение ислама к книжной миниатюре – единственно верное отношение к этому виду искусства, посеяло в моей душе равнодушие. на чём и зиждится весь сюжетный конфликт, а именно на контакте восточного и западного мировосприятия, выраженного красками. В европейской культуре так же был период, когда личность художника не имела смысла, когда отход от канона был хуже позора, когда мысль о подписывании иконы своим именем даже в голову не могла прийти. Это создаёт своего рода узнавание ситуации, сложившейся в книге Орхана Памука, понимание художественных метаний и борьбы человеческой натуры с устоявшимися правилами. Только в Европе это было насквозь пропитанное религиозностью средневековье. А сюжет Памука развивается спустя пять столетий. Более того, сюжетная канва вряд ли бы разительно отличалась, происходи события в двадцатом веке. Это лишает книгу устойчивости, материальности, эта история не имеет реперных точек.

Безусловно, тема взаимного влияния Востока и Запада в веках – очень интересный вопрос для изучения, который можно раскручивать как тонкую паучью нить, и чем дальше, тем любопытнее. Если ограничить влияние исключительно живописью - ценность не снизится. Например, Атена Фарганди сейчас отбывает в Иране двенадцатилетний срок за рисунок людей с головами животных. Несколько лет назад её судили второй раз за то, что она пожала руку своему адвокату, который является мужчиной. Если говорить об эволюции визуального изображения в исламе, то столкновение восточной выверенной каноничности и западного портретного сходства с натурой – едва ли значимое явление в этом долгом богословском споре о трактовке хадисов касательно изображений живых существ.

Несмотря на провал во времени между временным периодом в книге и нынешним временем – разница в ситуации минимальная. В «Имя мне – Красный» проблема максимально сужена и сведена в точку. Она неактуальная, неинтересная, неживая. Я бы хотел сказать, что несущественная, но не могу из уважения к миниатюристам. Но конкретно в книге Памука – да, несущественная. При этом она возведена в ключевой конфликт, который отторочен наслоениями элегантной и тонкой восточной ментальности, за которой в итоге обнаруживается только неказисто смотанный проволокой сюжетный каркас.

Эта книга входила в мою программу по современной литературе в университете, курсе на третьем, если мне не изменяет память. Книги на этом курсе были действительно интересные, нетривиальные. И в их числе Орхан Памук.

Я помню, что читала его одновременно с удовольствием и некоторой нетерпеливостью. Это произведение для медленного вдумчивого чтения, которое растягивается на недели, не то что на дни. Но приближающаяся сессия не давала такой роскоши, пришлось заглатывать книгу за пару-тройку дней, а то, что я могла "вычитать" сама, получить в истолкованном виде от преподавателя. И хорошо, а то так бы и не узнала, что одной из тем романа является тема одиночества. Я бы этого не увидела.

К сожалению, мне так и не довелось добраться до Умберто Эко , но из того, что нам рассказывали на занятиях, я поняла, что сравнение его с Памуком основано на многослойности их произведений. Как первый слой, для рядового читателя - детективная история, захватывающий сюжет, за которым интересно наблюдать. Второй - культурный, исторический, "поверхностно философский" для читателя чуть более искушенного (здесь можно насобирать интересных готовых цитат, наметить точки для дальнейших изысканий и т. д.). Третий - самая суть романа, его "сердце", то, что способны отметить только профессионалы, годами оттачивавшие навык вдумчивого осознанного чтения. И на этом плане, в мелких деталях, на которые трудно обратить внимание, лежит тема одиночества. Кто из персонажей говорит за себя сам? От первого лица? Что им движет? Дело ведь не в том, чтобы подсказать, кто убийца.

Разница между художественной традицией Востока и Запада, преемственность художественного ремесла, его глубокая философская составляющая здесь поданы вторым "слоем", они буквально разжеваны, переданы прямым текстом. За эти темы я цеплялась, отвечая по Памуку на экзамене. И тут - бам! - а ведь это не самое главное, это лишь часть от одного большого сложного целого.

Помню, это здорово подорвало мою самооценку читательницы, так и не восстановившуюся до сих пор. Как не могла я замечать глубинные смыслы, не разжеванные в виде прямых проникновенных цитат, так и не научилась. Что ж, остается довольствоваться теми слоями, которые мне еще доступны. А уж о более глубоких вещах лучше почитать у критиков или литературоведов.

Это и не только объединяет в себе данная книга. Она рассказывает нам о том, как меняется и течет время, как сложно порой поддаться веянью нового и отказаться от старого, привычного. Какие жертвы и какие дела приносит с собой веяние новизны.

Старая школа мастеров художников, привыкшая рисовать так, как закладывали в них их учителя и учителя их учителей. Но вот в этот устой врывается бурей новое веяние, желание подражать школе запада. И сам Султан загорается желанием быть запечатленным именно по новой для консервативного Востока методике.

И вот некоторые из учеников старой мастерской соглашаются усладить желание Султана и берутся за исполнение его воли. Но периодично просыпаются в них сомнения, и борьба между правильным и неправильным начинают свою битву в их душе. И как следствие приводит это все к распрям и ссорам, вплоть до убийства.

И расследование данного убийства, с разматыванием клубка страшных терзаний души, с элементами любви и мести, жажды жизни и жажды славы потихоньку помаленьку распутывается на страницах данной книги.

Но помимо в ней также происходит и раскрытие сюжета веяния нового на души людей, на их умы и чувства. Если хорошенько вглядеться, то можно увидеть именно не детективную линию повествования, а именно изменение сознания, как кто-то продолжает цепляться за прошлое, а кто-то с легким сердцем открыт новому. Как томятся и бояться, но при том желают всем своим естеством открыться новому.

Эта книга написана со свойственным Востоку взглядами и принципами, в ней все пропитано данной культурой. Каждый шаг героев, каждая новая глава пропитана особенностями, наложенными мировоззрением культуры и религии. Но в то же время в ней рассказана обычная жизнь.

В ней есть и любовь, и смерть, в ней есть и красота, и грязь. А еще в ней есть вечная истина, что все в жизни не случайно и за все приходиться платить.

И не мы называем эту цены, цена уже указана изначально на каждом из наших поступков, а порой даже на каждую мысль и чувством, которое есть в нас.

Она учит нас в очередной раз ценить жизнь, отдавать отчет всему, что в ней происходит, а тем более тому, что мы сами в нее приносим, будь то действие, мысль или просто желание.

В ней каждый, наверное, сможет найти что-то свое, для кого-то она будет открытием, для кого-то детективной историей с интересным сюжетом и нетривиальным подходом, а для кого-то возможностью пересмотреть какие-то аспекты своих мыслей и чувств...

Когда мне очень понравилась какая-то книга, мне обычно хочется сразу же скупить все другие произведения автора. Я понимаю, что какие-то из произведений мне понравятся больше, какие-то меньше, но я готова внимать каждому слову писателя, а дальше уже соглашаться с ним, или спорить.

А бывают такие понравившиеся книги, после прочтения которых больше не хочется читать у автора ничего. А все потому что кажется, эта книга - абсолютная вершина творчества, мастерства, которую только способен достичь писатель. Именно такая книга "Имя мне - Красный". Это такая красивая книга, что у меня просто нет слов выразить свое восхищение! Я прочла ее два года назад и поняла, что не хочу больше от автора ничего, так как самое прекрасное на что он был способен, как мне показалось, он выразил в этой книге. Я прекрасно понимаю, что возможно другие произведения Памука не хуже, а может быть если даже и лучше, ведь не зря же он лауреат Нобелевской премии по литературе. Я думала, что пройдет время и мне все-таки захочется прочесть у автора что-то еще. И вероятно в ближайшее время сделаю попытку подступиться с творчеству писателя. Но самое жгучее желание у меня возникает только в отношении "Имя мне - Красный". Мне захотелось вновь перечитать эту книгу. А тут еще издательство "Азбука" переиздает эту книгу в прекрасном новом оформлении, что у меня так и чешутся руки приобрести новый экземпляр, хотя и понимаю, что это не имеет смысла, так как моя книга в серии "Premium" в отличном состоянии и переживет еще не одно перечитывание. Тем, кто еще не читал и не имеет в своей домашней библиотеке этот роман, очень рекомендую присмотреться к новому изданию.

Мне совсем не хочется пересказывать сюжет, это тот случай, когда читателю лучше всего самому открыть для себя мир книги. Скажу только, что действие романа разворачивается в XVI веке в Стамбуле. На фоне культурно-исторического полотна разворачивается история любви, но помимо нее в книге есть детективная линия, философская составляющая, а также в повествование вплетено множество легенд, историй. Самое примечательное в построении романа, это то, что повествование ведется от разных персонажей, среди которых могут быть и мертвецы, и животные, и растения, и даже предметы.

Еще раз повторяю, что "Имя мне - Красный" удивительно красивая книга, но это не значит, что она приторная. События, быт, окружающая обстановка не приукрашены, напротив, в книге встречаются неприятные и даже жестокие подробности. Красота книги заключается в высочайшем мастерстве автора во владении словом. Для русского читателя (пусть и не с первой попытки) был сделан прекрасный перевод (имею ввиду перевод Михаила Шарова), который позволил в полной мере насладиться книгой. Очень рекомендую книгу абсолютно всем читателям!

Это знакомство с автором получилось именно таким, каким и должно быть: неторопливым, увлекающим и очень вкусным на смыслы. Памук сразу напомнил мне Эко, той же любовью к деталям, к истории как живому организму и к тексту, который размышляет вместе с читателем.

О чем книга:

Четырем мастерам персидской миниатюры поручено проиллюстрировать тайную книгу для султана, дабы имя его и деяния обрели бессмертие и славу в веках. Однако по городу ходят слухи, что книга противоречит законам мусульманского мира, что сделана она по принципам венецианских безбожников и неосторожный свидетель, осмелившийся взглянуть на запретные страницы, неминуемо ослепнет. После жестокого убийства одного из художников становится ясно, что продолжать работу над заказом султана — смертельно опасно, а личность убийцы можно установить, лишь внимательно всмотревшись в замысловатые линии загадочного рисунка.

«Имя мне — Красный»— это исторический детектив, но не в привычном жанровом смысле. Здесь расследование переплетается с притчами, философскими вопросами, размышлениями об искусстве, вере, традиции и праве художника на собственный взгляд. Книга говорит голосами разных персонажей, иногда самых неожиданных, и за счёт этого создаётся ощущение многослойности, своего рода мозаики.

Очень понравилась структура повествования:она требует внимания, но щедро за него вознаграждает. Памук не спешит, он будто приглашает читателя идти рядом, всматриваться, задавать вопросы и сомневаться. В тексте много исторических деталей и культурных нюансов, и при этом он не перегружает, а увлекает.

Это роман, который читается не ради развязки, а ради пути. Ради атмосферы, размышлений и ощущения, что ты прикоснулся к чему-то очень умному и очень живому.

Мне зовут Азил. Поскольку вы читаете этот текст, я расскажу вам три интересные истории.
Три истории о моих мнениях и ощущениях.

Алиф
Да, действительно, Орхана Памука недаром называют турецким Умберто Эко. Не каждая птица долетит до середины Днепра, также и тут: не каждый читатель поймет глубокий смысл тех строк, написанных автором от имени нескольких персонажей книги. Я скажу честно, что я еще не готов полностью ощущать эту глубину. Почему один из них постоянно считает, что его назовут убийцей? Почему надо бояться каких-то рисунков или мечтать о них всю жизнь. Почему происходит постоянная борьба между Аллахом и Сатаной? Почему меня назовут-таки красным? Почему никогда мы не установим единой понятие о красоте? Вопросов остается много, а ответы найти пока не удается...

Ба
Я этой книге очень благодарен! Я понял теперь, что не способен читать совершенно любую литературу, любой жанр, любого автора. Если меня трогает что-то, если мне интересно что-то, если мне близко что-то по духу, тогда я точно буду читать взятую в руки книгу. Я почему-то считал ранее, что смогу легко взять совершенно случайную книгу и дойти с ней до конца повествования, с легкостью, играючись. Теперь я понимаю, что есть такие темы, жанры, специфики, которые мне недоступны, не понятны, не близки, неинтересны. В этом случае, лучше проигнорировать такую книгу и искренне радоваться тем, что твои друзья нашли в твоей книге столько для себя важного и полезного. Ничего, у каждого есть свой литературный Эйнштейн, который ближе тебе по духу! И это здОрово!

Джим
Замечательная книга буквально нашпигована восточными притчами, известными историями, которые знает каждый мусульманин, читавший хотя бы один раз коран. Она насыщена назиданиями, объяснениями, постоянно жестко ставит читателя перед фактами. Ты читаешь и понимаешь в итоге - да, меня назовут убийцей! И никто в этом мне не поможет... я бы никогда не захотел стать художником там, на востоке, таком далеком и непонятном для меня...

Из рассказов следует, что "отступление от нормы и есть то, что называют стилем". Стиль Орхана Памука неповторим. Если Вам не чужды приоткрытые идеи и Вам близка восточная тема, откройте эту книгу и Вы поймете, что Орхан Памук - совсем не Умберто Эко, а все потому что его зовут Красный!!!...

I. Ревнивая баба.
Очень сложно мне было с этой книжкой. От нее только отвернешься, чутка в сторону взгляд кинешь - всё враг народа, уходи, назад не пущу. И ведь не пущала. Я читать - она из рук выпадает, хоть ты тресни.
Но тут я сама виновата, возможно надо было бросить всё, не отвлекаться и читать, потому что там ...

II. Шикарная баба.
Художники, рассуждения об искусстве, исторический роман, совсем новая мне область - книжная миниатюра. Книги, библиотеки, истории об искусстве в виде притч.
Что необычного было для меня? В кратких тезисах:

• Вообще, рисунки на Востоке - я всю жизнь думала, что в исламе изображение людей запрещено, а там вон чё.
• Мастерская - артель художников, для меня более привычны художники - одиночки. С другой стороны, я прикинула, и наверняка в Европе было так же - гильдии и все такое.
• Подпись рисунка и свой собственный стиль - неприемлемо, недопустимо. Хотя все равно же подписывали, человеческую природу не изменишь.
• Старые мастера книжной миниатюры (из Герата, например) считали слепоту не ужасом ужасным, а даром Аллаха.

- Рассказ о мастере, который выколол себе глаза, при виде чужих войск, входящих в город - не захотел переучиваться новому стилю (которому его бы заставили переучиваться в новой мастерской при новом хане)

• Рассказ о мастере, который нарисовал множество рисунков для великолепной книги - правитель наградил его и хотел убить, чтобы больше ни у кого не было такой книги, но пожалел и просто ослепил. Художник знал, что его ждет, но книгу закончил, не уехал, его ослепили, он поехал к главному заклятому врагу первого хана и сказал: Я ослеп, но руки помнят, - и нарисовал ещё более великолепную книгу.
• Или воспоминания художников в самом конце книги о юности в мастерской, когда они были подмастерьями.

  III. Злая баба.

Детектив. Мозг кипел - я не догадалась кто убил, мне не понравился убийца (потому что делать убийцей того, кто мне нравиться - вообще не дело), я постоянно была в напряжении и из-за этого напряжения я то и дело откладывала книгу - уж слишком мозговзрывно.

Постмодернизм. Сложная форма и ничо не понятно - это чтоля постмодернизм-то ваш?

Короче, я должна поковырятся в цитатах - что там: красивости или толковые вещи о ремесле художников, об искусстве. И, возможно, перечитать. Очень жалко, что у меня с этой книжкой произошла невстреча - я так хотела, и мне должно было понравится. Умом очень понравилось, но книга мне осталось чужой, а так хотелось её присвоить, приручить, восторгаться. Жалко.

Иногда мне кажется, что премии дают за книги, которые вызывают желание головой уйти в стол — и не всегда от темы, которая в книге заявлена, а из-за монотонности и философии ради философии. Ну и, учитывая, что Орхан Памук является именно философом, то теперь вы знаете, почему моя голова при чтении книги ударялась об стол. Но я сразу хочу сказать, что идея, рассуждение, которое было более привязано к жизни, сам философский вопрос, поднимавшийся в книге, мне были интересны, и автор очень хорошо в это погружался, пока не убегал в воздушные выси и не превращал книгу в философский трактат. По мне, надо было автору как-то решиться — или убрать детективную составляющую, или же убрать часть «воздуха» и привязаться больше к земле, чтобы книга не была похожа на Шалтая-Балтая, который всё время на стене раскачивается (сказал человек без премий о нобелевском лауреате))) ).

Во многих рецензиях о книге говорится о том, что она неспешная, что её читаешь и чуть ли не медитируешь. Я бы сказала, что в книге есть некая монотонность, лично мне под такое не медитируется. Мало того, мне ещё кажется, что автор о таком свойстве книги, как монотонность, знал (не зря же он ещё и педагог) и поэтому вставлял в неё некие шоковые моменты, которые выбивают читателя из гипнотического азана муэдзина, иначе я не понимаю, зачем так много раз не к месту поминать любовь к мальчикам или изнасилования, как кто-то испражняется и куда всё это потом выносится. Можно сказать, мол, это жизнь так прописана — с низшим её проявлением и высшим. Ну, такое себе описание, особенно, когда это возникает поперёк всего и как-то не сильно местами играет на сюжет или контраст. Можно сказать, что это показывает двуличие людей, которые бьют себя пяткой в грудь и рассуждают о красоте, о том, что видит Аллах, поэтому они обязаны рисовать так, а не иначе, а потом придаются земным соблазнам, потому что в мастерскую завели красивоокого мальчика. Вполне возможно, но опять же количество моментов переваливает за грань, и сами по себе моменты опять же появляются ну поперёк всего. Только несколько были действительно привязаны к рассказам так, чтобы двуличие людей было видно, а не как-то шок — чтобы нерадивый сонный читатель проснулся и подумал, что он что-то упустил.

Это были мои «фи» от книги, а вот «не фи», которые действительно увлекали, и неспешность тут вовсе ни при чём.

Но прежде — о чём книга вообще, чтобы тоже не рассуждать ради рассуждения.
Действие романа происходит в Стамбуле зимой 1591 года. По заказу султана группа миниатюристов работает над созданием секретной книги, в которой планируется использовать «новый», европейский способ изображения — с перспективой и индивидуальными чертами. Это новшество идёт вразрез с канонами исламской живописи, где изображение должно быть безличным и символическим.
Однажды один из художников бесследно исчезает, а вскоре его находят убитым. На помощь вызывают Кара — это имя символично, оно означает Чёрный, что в книге довольно важная составляющая — бывшего ученика мастера Османа, много лет назад покинувшего город из-за своей влюблённости в Шекюре (а влюбленность не понравилось отцу девушки), дочери своего наставника. Кара вернулся в Стамбул в надежде вернуть любовь Шекюре, которая теперь замужем за другим, но муж её пропал во время войны, и в заказе её отца на раскрытие убийства художника и написания текста на картинки к книге, ни к чему не привязанные, видит шанс на это.
Расследование осложняется тем, что убийца находится среди трёх мастеров, работавших над секретной книгой. Каждый из них скрывает свои мотивы и своё отношение к новой технике живописи. Повествование ведётся от множества голосов: художников, свидетелей, самой Шекюре, Кара, убийцы, а также от лица неодушевлённых вещей — книги, дерева, цвета, монеты.
Постепенно Кара распутывает тайну. Ну, тут надо сделать отступление — ему приказали распутать это дело в три дня султан, ну и Шекюре, потому что убийца разбушевался и грохнул не только противника «новой волны», но и самого мастера, отца Шекюре, который секретную книгу и создавал. Но счастье это никому не приносит, потому что баба ещё изначально сильно не в себе, но, как бы, время такое; Кара тоже не дурак и видит, что баба его использует; опять же никто не останавливает «новую волну», и все горести по поводу того, что древнее искусство умрёт, — сбываются. Конец, можно сказать, — все умерли)

Мне понравился разбор чисто философского вопроса — делать, как делали древние мастера при создании рисунка, опираясь не на вещь, а на идею вещи, или же перейти в другой уровень, новый, где важна реальность, чтобы всё было индивидуально узнаваемо. Это действительно интересный разбор темы, но главная его прелесть была в том, что это не единственное решение — мы это знаем по искусству, которое создавалось и создаётся. Вопрос в книге был несколько однобок, он как будто не предполагал развития, то есть, очень по-человечески — видеть, как изменялась живопись, говорить об этом, как герои книги, но для будущего не позволять этому происходить. А ведь есть шикарная картина в три мазка, которая является идеей женщины, любой, — её создал Рене Грюо в 1950 году. Более восхитительной идеи в идее просто нет. Видит ли так женщину Аллах — это другой вопрос, как и один из основных, но не разобранных в книге, хоть и упомянутых: а с чего художники решили, что они знают, как видит Аллах, не это ли высшая форма проявления высокомерия, в отличие от подписи, которая лишь говорит о мастере? Искусство ведь не однобоко, оно развивается, иногда большими шагами, если ему не мешать, иногда маленькими шажочками, если мешать. Творцы как двигаются вперёд, и мы получаем современное искусство, которое нам сложно понять, потому что это может быть именно идея, внутреннее состояние, абстракция, форма, и мы должны сами всё это заполнить, или другой край современности, которое нас восхищает скорее трудом, а не всегда идеей, как гиперреализм, так и в самой классике возвращаются назад, к традициям, когда идёт переосмысление старого, например, такое направление, как прерафаэлиты. Искусство — живой организм, а вот рассуждение о нём в книге было менее живое, опасливое, потому что рассуждали люди, связанные с искусством, а значит, где-то глубоко в себе жаждущие признания и не желающие, чтобы их в их творчестве обошли. Поэтому в словах героев искусство, которому они предлагали развитие, было мёртвым, неизменчивым.

Это довольно забавно, именно здесь проступает вся дуальность книги. Отсюда уже видно её раздвоенность во всём. Два разных по своей сути сына у Шекюре, два разных претендента на роль мужа, мужчина и женщина, выстраивающие свою жизнь, говорящие — живые и мёртвые, старые иллюстрации к книгам и новые портреты картинами, любовь и плотское влечение, сокровищница султана, полная самого ценного и необычного, и тут же — на горшке по своим делам сидит карлик, вовсе не олицетворение какой-либо ценности. Всего — по два, как в сфере физической, так и духовной и идейной. Это, конечно, наполняет книгу, делает её в два раза больше как минимум. Это, конечно, достойно нобелевского лауреата, и меньшего от него не ждёшь. Именно поэтому, я так предполагаю, книга — и философский трактат, и что-то настолько простое, как, казалось бы, детектив с убийством, где самой загадки «кто убийца» нет, кажется, с главы третьей. Как идея дуальности — это круто, но для меня как для читателя — нет, потому что, по мне, тут превалирует сама идея, как идея, как если бы на дуальность смотрел Аллах. Но писал-то автор это не для него, а для тех, кто видит мир прозаичнее, более индивидуально, для людей, которые друг друга различают, хотя бы иногда, хотя бы избранных) Поэтому для таких простых созданий мне бы хотелось во всей этой красоте идеи видеть её привязку к живому, к дышащему существу, которое сможет воспользоваться книгой не как идеей книги. И здесь опять дуальность, потому что меня восхищает продуманность книги, подобранность каждого объекта — как они пересекаются в самой истории и как они пересекаются на идейно-философском уровне, и одновременно — моё не восхищение перенасыщенностью идеями книги, её перегруженностью, её неравномерностью, её шокирующими без нужды вставками, не перекликающимися с сюжетом, её шатанием из стороны в сторону — как простого читателя, которому приходится стоять на земле ногами. Ну, время сейчас такое)))

Поэтому, как вывод, у меня получается так: признание таланта автора, но по-человечески — для меня скучного. Полезность книги в том, что ты прокачиваешь в себе умение видеть не сюжет, а идею, то есть прокачиваешь абстрактное мышление. Это значимо для людей, это позволяет самому человеку расшириться (поверьте, я знаю, о чём говорю, я встречалась с людьми, которые вообще в абстрактное не могут, и это сильно пугает — это почти как с первобытным человеком встретиться, который в любой момент по башке дубиной врубит; они не умеют говорить о чувствах, любой разговор этих людей можно свести только «на пожрать»). Очень дуальная книга — она как хороша, так и не хороша одновременно. Диалектика, мать наша)

Роман Охрана Памука, опубликованный в 1998 году, отправляет прямиком в Стамбул 16 века, где мы будем свидетелями подлых интриг художников и истории любви красавицы Шекюре и страстного писца Кары.

Что для меня примечательного в «Имя-мне красный»? Можно сказать, что это детектив, любовная история, экскурс в историю Османского Стамбула и персидской миниатюры (и очень искусный). Можно пересказать сюжет романа, но при этом не передать тех особенностей, которые делают работу Памука очень своеобразной, к которой хочется подобрать эпитеты «мудрый Восток», «Восток дело тонкое» и других, полных банальностей фраз.

Удивительное переплетение, многослойность истории. Только вначале кажется, что роман представляет собой обычную повествовательную историю, но затем следует главы от каждого лица, участников описанных событий, и в этом фокусе перед нами разворачивается уже несколько историй и все они разные. Ключевые события здесь одни, но каждый герой романа трактует эти события совершенно по-разному. Отсюда и выходит настолько разносторонняя книга.

Хосров видит купающуюся Ширин, фрагмент миниатюры из рукописи поэмы Низами.

Помимо личностных проблем героев, здесь еще и прекрасно воссозданная атмосфера прошлого Стамбула с его запахами, звуками, толкотней, рынками. Этот город как само воплощение бурной жизни, которая в своем потоке поглощает людей подобно водовороту.

Повторюсь, «Имя мне – красный» очень объемная и многосторонняя история и мне бы хотелось написать очень много всего об этом романе. Даже не прекрасного и восхваляющего, а рассуждающего и препарирующего эту историю. Уж если справиться с книжным объемом и с той манерой, в которой пишет автор, то пищи для заключений будет хоть отбавляй. Но я уже которую неделю не могу собрать весь этот объем информации в приличный текст, поэтому оставляю свой отзыв на эту книгу в таком виде.

Роман не простой, не всем подходящий, но точно не красивая пустая обертка. Сладостный и очень приторный книжный десерт.