Рецензия на книгу

• 

  LinaSaks

  12 августа 2025

  Дуальность.

  Иногда мне кажется, что премии дают за книги, которые вызывают желание головой уйти в стол — и не всегда от темы, которая в книге заявлена, а из-за монотонности и философии ради философии. Ну и, учитывая, что Орхан Памук является именно философом, то теперь вы знаете, почему моя голова при чтении книги ударялась об стол. Но я сразу хочу сказать, что идея, рассуждение, которое было более привязано к жизни, сам философский вопрос, поднимавшийся в книге, мне были интересны, и автор очень хорошо в это погружался, пока не убегал в воздушные выси и не превращал книгу в философский трактат. По мне, надо было автору как-то решиться — или убрать детективную составляющую, или же убрать часть «воздуха» и привязаться больше к земле, чтобы книга не была похожа на Шалтая-Балтая, который всё время на стене раскачивается (сказал человек без премий о нобелевском лауреате))) ).

  Во многих рецензиях о книге говорится о том, что она неспешная, что её читаешь и чуть ли не медитируешь. Я бы сказала, что в книге есть некая монотонность, лично мне под такое не медитируется. Мало того, мне ещё кажется, что автор о таком свойстве книги, как монотонность, знал (не зря же он ещё и педагог) и поэтому вставлял в неё некие шоковые моменты, которые выбивают читателя из гипнотического азана муэдзина, иначе я не понимаю, зачем так много раз не к месту поминать любовь к мальчикам или изнасилования, как кто-то испражняется и куда всё это потом выносится. Можно сказать, мол, это жизнь так прописана — с низшим её проявлением и высшим. Ну, такое себе описание, особенно, когда это возникает поперёк всего и как-то не сильно местами играет на сюжет или контраст. Можно сказать, что это показывает двуличие людей, которые бьют себя пяткой в грудь и рассуждают о красоте, о том, что видит Аллах, поэтому они обязаны рисовать так, а не иначе, а потом придаются земным соблазнам, потому что в мастерскую завели красивоокого мальчика. Вполне возможно, но опять же количество моментов переваливает за грань, и сами по себе моменты опять же появляются ну поперёк всего. Только несколько были действительно привязаны к рассказам так, чтобы двуличие людей было видно, а не как-то шок — чтобы нерадивый сонный читатель проснулся и подумал, что он что-то упустил.

  Это были мои «фи» от книги, а вот «не фи», которые действительно увлекали, и неспешность тут вовсе ни при чём.

  Но прежде — о чём книга вообще, чтобы тоже не рассуждать ради рассуждения.
  Действие романа происходит в Стамбуле зимой 1591 года. По заказу султана группа миниатюристов работает над созданием секретной книги, в которой планируется использовать «новый», европейский способ изображения — с перспективой и индивидуальными чертами. Это новшество идёт вразрез с канонами исламской живописи, где изображение должно быть безличным и символическим.
  Однажды один из художников бесследно исчезает, а вскоре его находят убитым. На помощь вызывают Кара — это имя символично, оно означает Чёрный, что в книге довольно важная составляющая — бывшего ученика мастера Османа, много лет назад покинувшего город из-за своей влюблённости в Шекюре (а влюбленность не понравилось отцу девушки), дочери своего наставника. Кара вернулся в Стамбул в надежде вернуть любовь Шекюре, которая теперь замужем за другим, но муж её пропал во время войны, и в заказе её отца на раскрытие убийства художника и написания текста на картинки к книге, ни к чему не привязанные, видит шанс на это.
  Расследование осложняется тем, что убийца находится среди трёх мастеров, работавших над секретной книгой. Каждый из них скрывает свои мотивы и своё отношение к новой технике живописи. Повествование ведётся от множества голосов: художников, свидетелей, самой Шекюре, Кара, убийцы, а также от лица неодушевлённых вещей — книги, дерева, цвета, монеты.
  Постепенно Кара распутывает тайну. Ну, тут надо сделать отступление — ему приказали распутать это дело в три дня султан, ну и Шекюре, потому что убийца разбушевался и грохнул не только противника «новой волны», но и самого мастера, отца Шекюре, который секретную книгу и создавал. Но счастье это никому не приносит, потому что баба ещё изначально сильно не в себе, но, как бы, время такое; Кара тоже не дурак и видит, что баба его использует; опять же никто не останавливает «новую волну», и все горести по поводу того, что древнее искусство умрёт, — сбываются. Конец, можно сказать, — все умерли)

  Мне понравился разбор чисто философского вопроса — делать, как делали древние мастера при создании рисунка, опираясь не на вещь, а на идею вещи, или же перейти в другой уровень, новый, где важна реальность, чтобы всё было индивидуально узнаваемо. Это действительно интересный разбор темы, но главная его прелесть была в том, что это не единственное решение — мы это знаем по искусству, которое создавалось и создаётся. Вопрос в книге был несколько однобок, он как будто не предполагал развития, то есть, очень по-человечески — видеть, как изменялась живопись, говорить об этом, как герои книги, но для будущего не позволять этому происходить. А ведь есть шикарная картина в три мазка, которая является идеей женщины, любой, — её создал Рене Грюо в 1950 году. Более восхитительной идеи в идее просто нет. Видит ли так женщину Аллах — это другой вопрос, как и один из основных, но не разобранных в книге, хоть и упомянутых: а с чего художники решили, что они знают, как видит Аллах, не это ли высшая форма проявления высокомерия, в отличие от подписи, которая лишь говорит о мастере? Искусство ведь не однобоко, оно развивается, иногда большими шагами, если ему не мешать, иногда маленькими шажочками, если мешать. Творцы как двигаются вперёд, и мы получаем современное искусство, которое нам сложно понять, потому что это может быть именно идея, внутреннее состояние, абстракция, форма, и мы должны сами всё это заполнить, или другой край современности, которое нас восхищает скорее трудом, а не всегда идеей, как гиперреализм, так и в самой классике возвращаются назад, к традициям, когда идёт переосмысление старого, например, такое направление, как прерафаэлиты. Искусство — живой организм, а вот рассуждение о нём в книге было менее живое, опасливое, потому что рассуждали люди, связанные с искусством, а значит, где-то глубоко в себе жаждущие признания и не желающие, чтобы их в их творчестве обошли. Поэтому в словах героев искусство, которому они предлагали развитие, было мёртвым, неизменчивым.

  Это довольно забавно, именно здесь проступает вся дуальность книги. Отсюда уже видно её раздвоенность во всём. Два разных по своей сути сына у Шекюре, два разных претендента на роль мужа, мужчина и женщина, выстраивающие свою жизнь, говорящие — живые и мёртвые, старые иллюстрации к книгам и новые портреты картинами, любовь и плотское влечение, сокровищница султана, полная самого ценного и необычного, и тут же — на горшке по своим делам сидит карлик, вовсе не олицетворение какой-либо ценности. Всего — по два, как в сфере физической, так и духовной и идейной. Это, конечно, наполняет книгу, делает её в два раза больше как минимум. Это, конечно, достойно нобелевского лауреата, и меньшего от него не ждёшь. Именно поэтому, я так предполагаю, книга — и философский трактат, и что-то настолько простое, как, казалось бы, детектив с убийством, где самой загадки «кто убийца» нет, кажется, с главы третьей. Как идея дуальности — это круто, но для меня как для читателя — нет, потому что, по мне, тут превалирует сама идея, как идея, как если бы на дуальность смотрел Аллах. Но писал-то автор это не для него, а для тех, кто видит мир прозаичнее, более индивидуально, для людей, которые друг друга различают, хотя бы иногда, хотя бы избранных) Поэтому для таких простых созданий мне бы хотелось во всей этой красоте идеи видеть её привязку к живому, к дышащему существу, которое сможет воспользоваться книгой не как идеей книги. И здесь опять дуальность, потому что меня восхищает продуманность книги, подобранность каждого объекта — как они пересекаются в самой истории и как они пересекаются на идейно-философском уровне, и одновременно — моё не восхищение перенасыщенностью идеями книги, её перегруженностью, её неравномерностью, её шокирующими без нужды вставками, не перекликающимися с сюжетом, её шатанием из стороны в сторону — как простого читателя, которому приходится стоять на земле ногами. Ну, время сейчас такое)))

  Поэтому, как вывод, у меня получается так: признание таланта автора, но по-человечески — для меня скучного. Полезность книги в том, что ты прокачиваешь в себе умение видеть не сюжет, а идею, то есть прокачиваешь абстрактное мышление. Это значимо для людей, это позволяет самому человеку расшириться (поверьте, я знаю, о чём говорю, я встречалась с людьми, которые вообще в абстрактное не могут, и это сильно пугает — это почти как с первобытным человеком встретиться, который в любой момент по башке дубиной врубит; они не умеют говорить о чувствах, любой разговор этих людей можно свести только «на пожрать»). Очень дуальная книга — она как хороша, так и не хороша одновременно. Диалектика, мать наша)

  
  

  48 понравилось

  10

  509