Рецензия на книгу

• 

  grausam_luzifer

  20 июня 2018

  Когда вещи умнее людей

  Жизнь предметов и нелюдей у Орхана Памука куда увлекательнее жизни людей. Повествование от лица трупа, от нарисованной в таверне собаки, от цвета, от нарисованного дерева, от монеты – эти фрагменты в сюжете наиболее увлекательны. Они убедительные, ироничные, смешливые и задумчивые, тогда как размышления от людей отдают песочной сухостью.
  Персонажи-люди поверхностны, мелочны, алчны, наивны и зацикленны на своей жизни или на своём предназначении, если речь о художниках. Глубокая мудрость базируется на сомнительных моральных категориях, отчего может не иметь веса в глазах читателя. Их помыслы довольно примитивны, а чаяния и надежды неприятно наивны, если не сказать – немного нелепы. Хотя сформулированы они так, что не сразу понимаешь, что происходит повторение схожих мыслей из главы в главу, с разницей лишь в формулировках и антураже. Эпизоды от лиц неодушевлённых предметов как глоток воздуха в пропитанной благовониями восточной лавке, потому что мысли нарисованного дерева и монеты куда злободневнее и глубже, их представление о мире куда наблюдательнее и вдумчивее, чем помыслы людей. Переводчиком проделана гигантская работа, потому как язык Памука очень красочный, наглядный, многослойный, с изящными лаконичными акцентами, на которые только любоваться. Он действительно пишет умно и талантливо.

  При этом отношение к повествованию предельно субъективно – отдавая честь мастерству его слога, получая удовольствие от словесных конструкций, довольно сложно проникнуться сюжетом, если вас, как меня, упорно отталкивают какие-то детали восточной культуры.

  Та высокопарность, с которой пишется о влюблённости взрослого мужчины в двенадцатилетнему ребёнку, задаёт ритм и окраску дальнейшим рефлексивным рассуждениями касательно чувственной стороны жизни, которые могут вызвать отвращение в европоцентрическом мышлении. Потому что это приподносится на велеречавом ложе из элегантных метафор, но лично мне сложно относиться к подобному иначе, кроме как к сексуальной перверсии.

  Сочащаяся из уст большинства персонажей убеждённость в том, что отношение ислама к книжной миниатюре – единственно верное отношение к этому виду искусства, посеяло в моей душе равнодушие. на чём и зиждится весь сюжетный конфликт, а именно на контакте восточного и западного мировосприятия, выраженного красками. В европейской культуре так же был период, когда личность художника не имела смысла, когда отход от канона был хуже позора, когда мысль о подписывании иконы своим именем даже в голову не могла прийти. Это создаёт своего рода узнавание ситуации, сложившейся в книге Орхана Памука, понимание художественных метаний и борьбы человеческой натуры с устоявшимися правилами. Только в Европе это было насквозь пропитанное религиозностью средневековье. А сюжет Памука развивается спустя пять столетий. Более того, сюжетная канва вряд ли бы разительно отличалась, происходи события в двадцатом веке. Это лишает книгу устойчивости, материальности, эта история не имеет реперных точек.

  Безусловно, тема взаимного влияния Востока и Запада в веках – очень интересный вопрос для изучения, который можно раскручивать как тонкую паучью нить, и чем дальше, тем любопытнее. Если ограничить влияние исключительно живописью - ценность не снизится. Например, Атена Фарганди сейчас отбывает в Иране двенадцатилетний срок за рисунок людей с головами животных. Несколько лет назад её судили второй раз за то, что она пожала руку своему адвокату, который является мужчиной. Если говорить об эволюции визуального изображения в исламе, то столкновение восточной выверенной каноничности и западного портретного сходства с натурой – едва ли значимое явление в этом долгом богословском споре о трактовке хадисов касательно изображений живых существ.

  Несмотря на провал во времени между временным периодом в книге и нынешним временем – разница в ситуации минимальная. В «Имя мне – Красный» проблема максимально сужена и сведена в точку. Она неактуальная, неинтересная, неживая. Я бы хотел сказать, что несущественная, но не могу из уважения к миниатюристам. Но конкретно в книге Памука – да, несущественная. При этом она возведена в ключевой конфликт, который отторочен наслоениями элегантной и тонкой восточной ментальности, за которой в итоге обнаруживается только неказисто смотанный проволокой сюжетный каркас.

  58 понравилось

  2

  4K