Самовольная отлучка

Сложно писать об этой книге. Она замечательна и интересна, но она очень тяжеловесная. Послевоенная Германия, куча вдов и дети без отцов. Как трудно им всем, сложно жить без мужской поддержки, тяжело предавать память любимых людей, страшно переносить нелепую гибель любимых. Вдовы часто носят клеймо безнравственных, их сыновья не всегда понимают до конца что же это такое, быть безнравственным, но они знают, точнее понимают, это не хорошо, их не любят. Если твоя мать осталась одна она вдова, если у неё любовник она безнравственна, если она вышла замуж во второй раз тоже безнравственна. Замкнутый круг какой то. А дети все наблюдают, слышат и косые взгляды продавцов из соседних лавок, и перешептывание за спиной соседей. А им ведь не больше 11 лет им так хочется поиграть и побегать, но в их дома нет хозяина, поэтому на плечи многих из них ложится эта не легкая роль.
Книгу читала долго, она какая то особенная, ее не возможно взять и прочитать враз. Много всего переплетается и детство, и религия, и бессмысленность войны.
Очень врезался эпизод, когда Мартина (одного из юных героев) приводит дядя на место где в течении нескольких дней его пытали вместе с отцом мальчика нацисты, чтобы тот помнил и не забывал, а бедный Мартин никак не поймёт, как же так ведь везде говорят что наци хорошие. Кому верить?

Интересно, что эту непростую, даже тяжелую, но в тоже время такую чуткую и человечную книгу я начала читать под не менее пронзительные стихи с новогодних телеэкранов:

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой….
….
Странно… очень странно и я вот думаю, не наложило ли это определенный отпечаток-тень на мое восприятие этого романа.
По сути это книга о расколотых неумолимым молотом войны семьях, о нескольких - трех - поколениях с поствоенным синдромом понесших физические, моральные, психологические утраты, потерявших родных и близких, распрощавшихся с мечтами и надеждами, заблуждениями и верой. Эта книга о тех, кто несмотря ни на что не сдается и кто как может продолжает бороться за каждый следующий день этой непростой новой жизни без тех, кто никогда больше не улыбнется тебе, только разве что с фотографии на стене, однако и вместе с теми кто готов, только свисни, рассказать всем и вся как низко ты пала и как безнравственно и бесстыдно ты живешь… Это книга о переживании, проживании и выживании, показанная нам глазами нескольких поколений, но больше всего глазами двух мальчиков-друзей представляющих с одной стороны разные слои населения и в тоже время объединенных тем фактом, что отцы обоих погибли на войне, оставив свои дома «без хозяина». Хозяевами становятся матери или даже сами дети, справляясь с этой нелегкой задачей каждый по-своему.
Белль как автор для меня стал настоящим открытием. Меня поразила его необычная манера письма: его речь как медленный нескончаемый поток летней неторопливой реки лениво, но упорно ползущей вперед (длииииииииинные предложения), затягивающий тебя своими мягкими, теплыми волнами на самую быстрину, где вдруг неожиданно ты чувствуешь ледяную хватку подводных течений-откровений… Очень понравились элементы «рондо», когда автор специально повторяет не просто некоторые выражения, а целые фразы и предложения, вбивая в сознание читателя то или иное общее ощущение-чувство переживаемое разными героями.
Эта книга для меня стала «впрыскиванием безграничного счастья» добротной хорошей прозы с большой буквы, а открывшаяся сторона этой страницы истории оказалась чем-то «ужасным, но зато таинственным и заманчивым» - спасибо автору за это!

Книга рассказывает об одном дне из жизни клоуна. Его бросила любимая женщина, он не востребован как артист и у него совершенно нет средств к существованию. Он мечется по своей квартире в поисках выхода, все это сопровождается размышлениями о своей прожитой жизни. Он понимает, что совершенно одинок в этой жизни, что не у кого попросить ни денег, ни помощи, ни просто сочувствия.
Книга глубокая, умная, многогранная, затрагивающая острые социальные темы, такие как нацизм, религия, проблему отцов и детей. Но как же нудно было через неё пробираться. Мне книга показалась невыносимо скучной.

Дата: 21 авг. 2018 г.

Автор знаком ещё с университета, но что именно читала в то время, уже не вспомнить. Начав слушать, сразу поняла, что эту книгу мы не читали. Книга меланхоличная, в ней напрочь отсутствует динамика. Ей спасает лишь исполнитель, в противном случае она никоим образом не совпадает с моим восприятием жизни. Но не могу сказать, что совсем не понравилась, нет, это не так.
Главный герой - клоун. Вот, уж, удивил своих родителей, миллионеров, что их сын решил стать клоуном, да ещё и начал сожительствовать с девушкой.
К жизни он абсолютно не приспособлен. Не умеет тратить деньги, может всё спустить впустую. Вряд ли его избранница чувствовала с ним как за каменной стеной. Женщины взрослеют быстрей, весёлая кочевая жизнь вряд ли по ней.

А наш герой страдает. Пытается ли он что-то исправить, изменить в своей жизни? На мой взгляд, нет. Все его проблемы идут из детства. Родители живут по своим правилам, им главное принципы, к которым они привыкли, правила, которые соблюдают в силу своего образа жизни. Думают ли они о детях достаточно? Как оказалось...
Особая тема - Генриетта. Извечный вопрос, кто виноват в том, что произошло? Наверное, каждый задаётся этим вопросом, но не признаётся открыто.

Книга непростая, она более глубокая, чем может показаться на первый взгляд.
ГГй иной раз раздражал своей инфантильностью, но иначе он не умел, не объяснили, не научили. Жил, как умел. А иной раз, мне было его жаль.
Рекомендую к прослушиванию.

---

В книге рассказывается о судьбе двух мальчиков, их семей, а через них и о судьбе жителей послевоенной Германии.
Семья вроде и разная у мальчиков, один из бедной, второй не знает недостатка, но все равно после войны проблемы есть у каждой семьи.
Интересно было наблюдать за дружбой этих мальчиков, и конечно не оставило равнодушным узнавать, как жили жены убитых на той войне. У каждой семьи трагедия, они разные и проблемы у них разные. Любопытно было как мальчики узнают что-то новое о своих отцах, матерях, о войне .И конечно тема взросления каждого из этих мальчиков показана автором увлекательно. Вопросы , которые они задают сами себе, друг другу, своим родным, то как они к относятся к ситуации- в этом наверно самое главное и интересное в этой книге. Автор на примере двух разных семей сумел показать то, что происходило во время войны и после нее. И хотя война уже вроде давно закончилась, но какие же у нее страшные последствия и не только на стороне тех, против кого она велась, но и тех, которые вели ее .И конечно здесь хорошо описано, что не все немцы это фашисты, которые хотели эту войну.
Читать Бёлля интересно, книга написана приятным языком, сюжет неплох, и темы поднятые актуальны.

В любом доме должен быть хозяин, потому что дом без хозяина, это как нотный стан без нот. Но уж если случилось так, что хозяин – это только фотография, все равно стоит любить друг друга и постепенно взрослеть. А шорохи в ночи – это всего лишь тихие свидетельства того, что ты не одинок.

И начать-то можно было бы с привычных штампов: «Генрих Белль - крупнейший немецкий писатель ХХ века»; «Генрих Белль - лауреат Нобелевской премии по литературе»; «Генрих Белль - автор таких произведений как «Где ты был, Адам?», «Дом без хозяина», «Бильярд в половине десятого», «Глазами клоуна».

Но что эти начала отражают, кроме того, что писателя кирпичиком вставили в стену мировой иерархии великих людей? «Величайший» – это иерархия, лишенная чувств. А после книг Генриха Белля остаются именно чувства: светлая грусть и душевная тоска.

Сегодня я хочу рассказать вам об удивительной книге, написанной в жанре социального романа. Книга рассказывает о жизни простых мальчишек из немецкого города, судьба которых начала складываться в послевоенное время. Ребята объединены не столько школой, соседством или увлечениями, сколь отсутствием у каждого родного отца.

«Зори здесь тихие», «Завтра была война», «В списках не значился» Бориса Васильева, «Обелиск», «Знак беды», «Альпийская баллада» Василя Быкова, «В августе сорок четвертого» Владимира Богомолова, «Живые и мертвые» Константина Симонова – что объединяет все эти книги? Верно, они о войне. Но они о нашей, советской войне. А ведь война – это горе обоих народов, горе советских и немецких матерей, и нету ни победивших и проигравших, нету ни радости, ни счастья.

Западная Германия. Начало 50-х годов. Экономика и города восстановлены, но вот в головах людей царит хаос и сомнение. Люди продолжают терзаться тяжелым наследием войны, да и не терзаться нельзя... Кто-то из проигравших провозглашает строительство «новой жизни», кому-то пресловутая «новая жизнь» уже ни к чему – все, что было важно, дорого, осталось там, позади.

Генрих Белль показывает жизнь только двух семей. Две семьи отверженных, которых войной вынесло как из лагеря мещан, так и из лагеря примерных «рабов Божих». Первые нечестивы из-за своей бедности, вторые – из-за богатства, а вместе – из-за слова «непристойно», неотступно преследующее, идущее по пятам. Жестокая послевоенная, припорошенная католицизмом мораль.

И здесь Белль ставит перед нами вопрос: какова цена добропорядочности, и чего стоит вердикт общества относительно отдельных людей? Что делать женщинам, если война забрала кормильца навсегда, а общество злорадно ждет первого оступившегося шага? К сожалению, ответ очень прост: подняться современное общество не поможет, а вот подтолкнуть желающие всегда найдутся.

Генрих Белль берет на себя задачу осмысления влияния нацизма, как на отдельного человека, так и на всю нацию. Он полагает, что послевоенное время – это время, необходимое для понимания и преодоления содеянного. Это духовное истязание и взросление. Мартин и Генрих, которые не понимают «кто такие наци», ужасы войны воспринимают через старые фотографии своих погибших отцов, которые уже не очень-то и походят на «настоящих» отцов.

«Дом без хозяина» – книга о разных людях. Ведь фашизм открывает в человеке всю подлость, которую потом не изжить, которая перерождается и превращается в лицемерие, цинизм и «семейные ценности», выращенные абсурдом. Это болезнь человечества, болезнь душевная, и те, кто ей заражаются – неизлечимы, а первое, чего они лишаются - чистоты и искренности.

В 1955 году «Дом без хозяина» был назван французскими издателями лучшей иностранной книгой.

Мне однозначно везет - несколько книг едва ли не подряд пополняют ряды любимых.
Очень сильный, очень глубокий роман.
Германия 1952 года. Перед нами предстают две семьи, две женщины, двое мальчишек, отцы которых не вернулись с войны...
Начинаю писать и все не то, совсем не то. Роман меня накрыл, слов не найти, чувства придавлены.
Я сопереживала всем героям книги: женщинам-матерям, их сыновьям, Глуму, Альберту, тем мужчинам, которым пришлось идти на войну, которых заставили, которые не поддерживали и не одобряли... Бёлль сумел описать внутренний мир, мысли и чувства своих героев, каждый персонаж становится живым, выпуклым, настоящим человеком.
Столько боли, столько опустошения, несбывшегося, столько прерванности и безысходности. Такой груз для 11-тилетних пацанов - быть уже мужчинами, быть взрослыми, главами семей. И видеть, понимать, что мама сожительствует с дядей ради еды, крыши над головой, а за спиной у нее более нравственные шепчут нехорошее слово...И где та возможность надежды это изменить?..

Жизнь, жизнь, жизнь... Стучит в висках, бьется, пытается вырваться наружу из вен, покрывается трещинками, словно грим на лице клоуна.

Сколько можно пережить за каких-то пару часов? Нет-нет! Я не про те даже не два часа, а пару секунд, которые навсегда меняют вашу жизнь, не про судьбоносные встречи, неповторимые совпадения, после которых ничего не бывает так, как раньше. Я скорее про то, что лично вы пережили сегодня с двух до четырех? А внутри? Сколько передумали, переворошили внутри себя?

Ганс Шнир не из тех людей, с которыми приятно иметь дело. Ни о каком комфорте в общении не может быть и речи. Ганс, он такой... некомфортный. Ему даже с самим собой неуютно. Он знает, чего хочет. Но он не имеет представления, как можно добиваться того, чего хочется. Боится потревожить чужие чувства? Не смешите! Чужие чувства заботят его только с одной точки зрения - если их начнут выражать, то они, возможно, наложат отпечаток на его собственные чувства, и он сможет на них отреагировать вот так вот именно, сказать вот это, сделать это. Ах! Ну что это я! Есть еще одно - эти чувства потом можно будет переосмыслить, обработать и сделать из них сценку, пантомиму. Так почему же он не двигается с места, почему делает то, чего делать не стоит, почему влезает в казуистически-язвительные дебри в разговорах?

Все просто. Потому что Ганс Шнир чувствует, перемалывает на жерновах своей души все то, что было, есть, будет, могло быть и возможно случится. Он вспоминает капельки пота, выступившие над губой младшего брата, когда они пилили то самое бревно, которое никогда не пилили. Он не помнит, как долго горел костер, в котором он сжег все вещи Генриетты. Он помнит Марию. Он любит Марию. Но Марию ли?..

Перед нами разворачивается драма. Настоящая. Ужасная. Многоактная. Католичество, нацизм, приспособленчество, двуличие - все исполняют в ней свои роли. Выходят на сцену также и принципы, талант и любовь. Они обмениваются репликами, надрывно произносят монологи, обвиняют, оправдываются. И поверить в то, что в реальном времени события продолжаются всего пару часов практически невозможно.

А на лицо ложится жизнь, на лице оказывается грим... Что? Почему он потрескался? Полноте! Это ведь просто старые, почти высохшие белила.

Что вспоминается, когда слышишь слово "клоун"? Наверное, зрительский смех, пантомимы на празднично-яркой цирковой арене и, конечно же, маски, которые так часто меняют комические актеры - лицедеи, шуты, клоуны.

Но именно лицемерие ненавидит и презирает в людях комический актер Ганс Шнир, глазами которого мы смотрим на послевоенную Германию. Лицемерие глубоко противно его природе, он кристально, почти по-детски честен и так же по-детски проницателен и потому куда чаще видит маски - маски милосердия, раскаяния, добродушия - в обществе, а не на сцене. Видит, как рассыпаются в извинениях якобы осознавшие свою неправоту фашисты - те самые, которые к "жестокости, беспощадной жестокости" призывали еще в молодости, несколько лет назад. Видит, как его мать, бездушная лицемерка, отправившая собственную дочь на смерть в годы войны, устраивает приемы в честь тех, кого когда-то проклинала.

В Гансе вообще очень много по-хорошему детского - какие-то особые духовные чистота и наивность, но есть в нем меланхолия и горечь, вовсе не свойственные малышам. Они особенно ясно видны в его воспоминаниях, где на тысячи полных мучительной боли мгновений приходится лишь несколько мгновений по-настоящему счастливых: это мгновения человечности, которую так ценит герой; мгновения человечности, всегда проявляющейся в мелочах - в улыбке, в положенной на плечо руке, в оброненных почти случайно словах.

И почти во всех воспоминаниях Ганса присутствует Мари - его "родная душа", та единственная, которую он по-настоящему, всем сердцем, любит. Любит настолько, что не может ни на минуту перестать думать о ней, перебирать ранящие воспоминания о том, как она двигалась, как говорила, как смотрела. Любит настолько, что неспособен пережить ее предательство - вместе с ее уходом для героя рушится карьера (а ведь профессия клоуна для него была не просто способом заработать денег, а искусством, которому он посвятил жизнь), ведь он не может больше тренироваться, не может уходить от себя, надевая маску, боясь не вернуться:

И все же не обвиняет жену, надеется, что она вернется.

С каждой страницей романа сочувствие к герою возрастает, ведь и ему самому, и читателям становится все очевиднее: он страшно одинок теперь, когда с ним нет Мари. Голоса в телефонной трубке - голоса людей, которые, как верил Ганс, не оставят его в беде, - остаются глухи к его словам, не могут или не хотят понять его. Ганс слишком горд, чтобы открыто просить помощи, и слишком горд, чтобы "примириться", как ему предлагают: примириться с уходом любимой, примириться с чудовищными бездушностью и лицемерием мира, - но и слишком слаб, чтобы бороться, не страшен своим врагам.

Конечно, не стоит идеализировать Ганса, ведь ни в одной сложной ситуации не бывает виноват кто-то один. Он не смог осознать, насколько важно было для любимой женщины то, что он сам считал пустыми формальностями (но тем его образ, мне кажется, и прекраснее - как всегда жизненно прописанный персонаж лучше шаблона). И все же он бесконечно симпатичен мне - печальный клоун, видящий слишком много, чувствующий слишком сильно, придающий огромное значение мелочам, которые, по его мнению, говорят больше, чем гордые речи и поступки.

Печальный клоун, собирающий мгновения, которые никогда не повторятся...

Знакомство с творчеством автора в моих планах было давно. И вот оно состоялось. Не могу назвать знакомство особо удачным, наверное, эта книга - не самое лучшее произведение для этой цели.

Об антивоенной, антинацистской направленности произведений Г. Бёлля была наслышана, поэтому ожидала от книги чего-то острого, непреклонного, жесткого, какого-то едкого сарказма, тем более на книге стоит тег "сатира". В итоге мои ожидания не оправдались практически совершенно. Антивоенный посыл в данном произведении откровенно слабенький, автор все больше изливает желчь на католическую церковь и ее последователей. Именно о религии, о католицизме говорится очень много и очень негативно, проблема нацизма и "преодоления прошлого" на этом фоне отходит на второй план. Конечно, это не могло не вызвать моего разочарования. Религия - одна из самых нелюбимых мною тем, мне просто скучно читать книги, в которых она является основной, а тут еще и антивоенный аспект вызвал разочарование.

В отзывах и комментариях, оправдывающих героя, читала о том, что его поведение - это вызов тому ханжескому и лицемерному обществу, которое его окружало. Ну хорошо, общество порочно, тут герой прав, и только поэтому я должна оправдывать его пьянство, тунеядство, транжирство? Он, видите ли, вызов бросает ценностям этого порочного общества! Вот как-то не катит мне такое оправдание.

Мало что в этом смысле меняет и то, если рассматривать образы как метафорические: родители Шнира, главного героя, - это собирательный образ старшего поколения, а он сам соответственно - это негодующая и бунтующая молодежь 60-х. Во-первых, все равно я подобную форму протеста нахожу бессмысленной и неконструктивной, а во-вторых, я никогда не относилась с пониманием к этому молодежному протесту "шестидесятников" с его огульным ниспровержением родительских ценностей.

А уж если рассматривать эту историю просто как житейскую, тут для Ганса Шнира у меня и вовсе добрых слов вряд ли найдется. Пьяница, лодырь и транжира, вот кого я увидела прежде всего, а не тонко чувствующего художника, окруженного грубыми мещанами. Вся его история - это монолог обиженного подростка, не желающего взрослеть и брать на себя ответственность за свою жизнь и поведение. Такой мальчик-переросток 28 лет от роду. Нелегкое детство, пришедшееся на военные годы, отстраненность отца, холодность матери. (Кстати, почему-то именно к матери у автора наибольшие претензии, то ли это что-то личное, то ли как правильно написал кто-то из читателей, образ матери, возможно, метафоричен, мать - это не просто женщина, которая дала жизнь, под матерью подразумевается родина-мать, Германия.) Любимая старшая сестра уже в самом конце войны с одобрения родителей отправилась служить в ПВО и погибла, герой обвинил в ее гибели родителей, все эти годы он не может их простить за то, что отпустили ее. Да и вообще никаких своих детских обид простить не может. Вот и клоуном решает стать скорее всего не из тяги к комическому искусству, а назло родителям, респектабельным весьма состоятельным гражданам, мечтающим о том, чтобы сын получил хорошее образование, уважаемую, престижную профессию. Вообще, у Ганса, по-моему, вполне вменяемый отец, своего сына он любит как умеет и для его же пользы хочет, чтобы из детинушки вышел толк. Дважды он предлагал сыну свою материальную поддержку в обмен на то, что он пойдет учиться, пускай даже и актерскому ремеслу. Но Ганс учиться не хочет, он сам и так всё знает, чему еще его могут научить? А вот спонсировать комфортную жизнь сына с ресторанами, дорогими номерами гостиниц и прочими атрибутами сытой и красивой жизни, папа-миллионер обязан по мнению Ганса (напомню. здорового молодого мужика 28 лет от роду). А старый хрыч, построивший любовнице виллу, сыну-оболтусу красивую жизнь спонсировать не хочет, самое большее, на что он может рассчитывать, это какие-то крохи, чтобы сводить концы с концами. И в этой ситуации ничего умнее, кроме как позвонить той самой любовнице и попросить "повлиять" на отца в плане спонсорской поддержки наш герой не придумал. Работать он тоже пока не может, на одном из выступлений упал и повредил колено, да и вообще в его жизни наступил творческий кризис и главная беда - ушла любимая женщина, не просто ушла, а вышла замуж за другого. И вот теперь он сидит тоскует, пьет горькую (нет, дома у него вместо вожделенной водки оказался коньяк, причем довольно неплохой), пытается выклянчить немножко денег у людей, которых терпеть не может (а терпеть не может он практически всех) и брызжет желчью во все стороны. Больше всего от него достается католикам, от простых верующих до священнослужителей, еще бы, ведь проклятая католическая церковь и они, ее последователи, отняли у него его сокровище, Мари. А ничего так, что Мари, верующая католичка, для которой важно жить в любимым мужчиной в законном браке, годами жила, по ее понятиям, "во грехе", и просила нашего гениального клоуна узаконить их отношения? Он вроде как и не против был на словах, но камнем преткновения становилось то, что он перед этим якобы обязан был дать расписку, что они будут растить детей в католической вере. На это он никак не мог пойти из принципиальных соображений. И вот она ушла. Ушла к католику, к одному из лидеров католической общины, человеку в своих кругах известному и уважаемому. И ненависть обиженного Ганса, возомнившего себя обманутым мужем, обрушилась на весь католический мир. Красной нитью в книге проходит его брюзжание по этому поводу. Судя по всему, католики у него вызывают куда больше негативных эмоций, чем бывшие нацисты, в том числе весьма фанатичные, ставшие в одночасье такими же ярыми сторонниками демократии. Этим "товарищам" в книге уделено куда как меньше внимания. Желчь героя во всяком случае долетела только до одного, некоего Калика, с которым у него еще с детства связаны воспоминания о паре весьма неприятных личных эпизодов.

В общем, как ни крути, а идейного, мировоззренческого, противостояния героя с окружающими я особо-то и не увидела, всё какие-то личные счеты. У меня сложилось впечатление, что у героя столкновение интересов прежде всего с конкретными людьми, и уже только через них с тем мировоззрением и теми ценностями, которые им присущи, а не наоборот, неприязнь к конкретным людям из-за неприятия их жизненной позиции. По мне так так себе основание, чтобы с уважением отнестись к его бунту.