Левша

Кто бы мог подумать, что за тихим, ленивым, по-лесковски вязким течением событий последует такая мощная, будоражащая кульминация! Читатель награждён нешуточным катарсисом. Или это ─ компенсация за фальшь, которая сквозит в развязке?

Да, от неё ─ только раздражение и зудящая досада, от этой фальши в конце: староверы всей дружной общиной неожиданно обращаются в православие. Подспудный конфликт старообрядчества и православия, который не только слышится в повести, но и движет событиями, − этот конфликт решается в пользу официальной религии. А между тем внутренняя правда повести говорит об обратном. Правды искусства не исказишь, а попытаешься ─ так читатель, проницательный и не очень, без того всё поймёт. Лесков пытается. Но мы-то понимаем.

Понимаем и то, как ему не везло ─ если здесь уместно это слово. Первые ─ антинигилистические ─ романы приняли даже не холодно, но ─ враждебно. Дальше его в печать почти не пускали. Особенно в передовые журналы. Всё переменилось, как только он обратился к теме „русских праведников“: так появляются Соборяне , гениальный Очарованный странник и, конечно, „Запечатленный ангел“. Его удалось напечатать. С условием: переписать финал. И Лесков на это пошёл. Оно и ясно.

Не посчастливилось ему, впрочем, и после.

Не посчастливилось ему, впрочем, и после. В советское время имя его затенялось. На романы 60-х наложили сургучную печать: „борьба с общественным прогрессом“. „Реакционное влияние, искажавшее его творчество“ ─ характерная цитата из комментариев в советском ПСС. Что до поздних произведений, так и здесь всё ясно: для горбатого атеизма в Лескове слишком много сквозного религиозного света. Пустить нельзя было. Да и не поняли бы.

Сначала Лесков был не понят-не принят, затем ─ осознанно забыт. Сегодня он забыт неосознанно. Это, конечно, и инерция советского времени с советским же литературоведением (потому как что они могли в нём найти, не затрагивая религии? пресловутый русский характер? бросьте ─ он корнями утоп в христианстве, этот характер; Лескова, как и классическую русскую литературу вообще, в отрыве от религии читать нельзя). А отчасти это и потому, что для сегодняшнего читателя Н.С. слишком тяжеловесен. Симптоматично уже то, что последний гениальный русский стилист (и один из лучших русских стилистов вообще) ─ Соколов ─ современниками, то есть нами, в целом не оценён и не понят, известностью не пользуется, и потому уже три десятилетия пишет в стол. Всё это ─ и лесковская непопулярность, и соколовская, − симптомы одного, и симптомы пугающего упрощения, оглупления литературы из-за оглупления и упрощения читателя. Постмодернизм умирает, господа, что же дальше? Похабный, кичливый неореализм Шаргунова и Ко? Не смешите. А дальше ─ очевидное засилье потребительской литературы. Пресный бубль-гум, а не будущее. Советские писатели строгали прозу в угоду режиму ─ и оттого будут забыты. А те, кто писал, следуя только своей правде, которая часто шла вразрез с общественной, − те вовсе не будут забыты. Сколько уже поколений заворожённо следит за пируэтами, скажем, толстовской мысли? Или за головокружительным, бездонным реализмом Достоевского? Ну и проч., и проч. ─ патетических примеров можно подобрать ─ не счесть.

И Лесков ─ один из них. Галереи небывалых, но таких живых характеров. Гениальность его языка, который объединяет совершенно несхожие, казалось, пласты: от диалектов до библеизмов. Едва ли в русской литературе найдётся равный Лескову стилист (разве только Соколов).
Он мелодичен: способствует тому и сказовое повествование, и органичная мешанина диалектов, наречий и танцующие напластования языка. Лесковское слово томительно, сочно и мягко. Поначалу эта волшебная речь непривычна, но только распробуешь ─ потечёт почти физическое наслаждение.

Замечательно и то, что и язык, и события реалистически мотивированы. О чём бы он ни писал ─ о романтическом ли татарском плене, или об исчезновении только-только поставленной на икону печати, − почти всё Н.С. реалистически объясняет. Особенно это заметно в „Ангеле“ ─ если учесть специфику выбранной темы. Но это не значит, что в его произведениях нет места чуду. Напротив. И выходит совсем по-достоевски: чудеса реалиста никогда не смутят.

Мысль Лескова удивительна и глубиной, и проницательностью, и охватом.

Повествование даётся не сразу, в отличие от того же Странника , и если с начала увлекает язык и столь характерная для Лескова экзотичность лиц и места действия, то к середине неудержимо раскручивается маховик сюжета. Запускает его, что характерно, анекдотичный, но тоже реалистически выписанный случай. И кульминация. Зрима, бурна, будоражит.

P.S. Безнадёжно верю, что придёт время ─ и Лескова оценят. Откроют заново. А пока мы, очевидно, не готовы и не способны. Кроме того, глаза слепят Достоевский в компании с Толстым и Чеховым, и мы по инерции, по устоявшемуся заблуждению сводим последнюю треть девятнадцатого ─ к ним одним. А это не так. В их ряду недостаёт Лескова (и, пожалуй, Гаршина, но этой другой разговор).

P.P.S. О, оказывается, по пилотному проекту нового школьного стандарта по русской литературе, Лесков исключён из числа обязательных авторов. Кто бы сомневался.

Первый раз Левшу я прочитала еще в школе. И с того времени помнила сюжет лишь в общих чертах: тульские мастера подковали блоху и тем самым утерли нос англичанам.

Теперь же я перечитала Левшу в рамках «Читаем Россию». И поняла, какой глубокий смысл вложил в свое произведение Лесков. Естественно, в 6 классе (а именно тогда произведение проходят в школах) еще сложно полностью его понять.

Пересказывать подробно содержание – только портить. Левша – про нашу страну, про русский народ и его менталитет, про крайности. Про то, что мастеров и самородков у нас много, только вот не ценятся они совсем. Отношение автора к этому мы тоже увидим. Начинается сказ весело, только вот от концовки остается тоскливое чувство.

P.s. Время идет, а ничего у нас не меняется.

Радиоспектакль по рассказу Н. Лескова. В котором задействованы могучие актёры своего времени, в том числе Алексей Петренко и Ия Саввина, Юрий Яковлев и Владимир Сошальский, ну и несколько других менее известных и популярных имён.

А под пристальным вниманием Лескова судьба художника из крепостных. Вернее так — судьбы нескольких человек, находящихся в неволе у одного из многочисленных русских крепостников. Домашний театр, в котором играли молодые девушки, и не только играли роли, но и выполняли другие прихоти барина. И талантливый молодой парень, имевший куаферский дар и потому занимавшийся театральным гримом и причёсками актрис в этом домашнем театре. И конечно же несчастная любовь и попытка вырваться на свободу, ну и то, что из этого получилось. Хотя скорее — не получилось…

Отличный рассказ. И не менее отличная радиопостановка.

Как же здорово открывать для себя Лескова, в которого я влюбилась после «Соборян». Правду говорят, что школьная программа не способствует любви к чтению. Сколько не гоняла по программе «Левшу» и «Запечатленного ангела», такого наслаждения не испытывала. Заездили хорошие произведения, как старую пластинку.
«Железная воля» - небольшая совсем история, житейский анекдот, рассказанный со свойственной Лескову мягкой иронией. Здесь и смеёшься над глупостью Пекторалиса, и плачешь над его глупостью же. Действительно, немцу среди русских полный швах. Ну не разумеет он своим математических и хозяйственным умом нашего размаха, не под силу его «железной воле» тягаться с нашими «небось» и «авось». Воистину, европейским «умом Россию не понять». У нас на всё свой аршин.
Правда, гордости от этого не так уж и много. Лескова ведь не только над немецкой упёртостью смеётся, он ещё и нашу глупость и хитрость высмеивает. Но ласково так, по-домашнему.
И всё из-под пера мастера выходит живым, говорящим, свойским. И не только Пекторалисы и Софронычи. Я аж дважды перечитывала описания церковников – дьякона Саввы и отца Флавиана. Прелесть что за русский народ!

Не оскудеет земля русская на мастеров! Истина проверенная веками. Конечно, я склонен думать, что произведение сие носит сатирический характер. Чего стоит только одна знаменитая песня Левши («Ай-люли, сетрежюли»)! Но гораздо больше сатирических стрел летит здесь не в сторону простого безманерного мастерового Левши, и даже не в сторону каких-то там чужих нам англичан, и уж точно не в сторону императоров Александра I и Николая I. А летят они в сторону чиновничьего аппарата. Как это актуально и, к сожалению, наверное, вечно. Хоть казни их, как в Китае, а местечковые начальники, казнокрады с комплексом власти, почему-то не переводятся. Прошлись в произведении и по доблестным медикам, кои в значительной своей части, включая практически всех медицинских командиров, сегодня, под марку коронавируса еще и наград и премий себе отхватывают. Попадись один честный медик, желающий лечить, и ему по носу дадут, прямо как в «Левше». Ничего не меняется, товарищи, ничего. Только разве хари казнокрадов шире становятся.
Левша, сумевший подковать англицкую механическую блоху, запросто был сгноен в больничке, в которую отправляют умирать бедняков. А сколько людей погубили, списав на ковид сегодня, точно также забивши, может даже на не одного такого Левшу...
Честно говоря, я понимаю что это классическое произведение в школьную программу входит давно. Но уж больно оно актуально именно своей печальной частью. Дети живут в сегодняшнем мире и им сразу открывается правда о том, что чиновничий и медицинский беспредел был у нас всегда. Сегодня реакции типа «ой, загнулся Левша, бедолага, вот умора» не будет.

Снова я промахнулась с Лесковым. Будем считать, не в настроение попал. Хотя я сразу не стала и отзыв сочинять, чтобы впечатления поутихли. Но три дня прошло, а мне всё равно противно от типажей, которые в повести описаны. Это же еще и рассказ по реальным событиям, которым Лесков был сам свидетелем - то есть "я" рассказчика действительно сам автор. Плюс в том, что в строчках чувствуется немного сочувствия к главному герою, немцу Пекторалису; минус в том, что другие русские люди, окружающие героя, видимо, именно так себя и вели, по-свински. Может быть, они со всеми такие, но здесь сама завязка истории намекает, что акцент на национальности важен.

"Железная воля" характеризует качество немецкого характера. В общем-то это хорошее качество, но русские ж не могут не подпустить ёрничества в искреннее восхищение и тем снизить градус чужой идеальности... Ну, Лескову на жизненном пути попался немец, который своим поведением подтвердил саркастичность идиомы "немецкая железная воля". Пекторалис по сути глуповатый, но гордый осёл. Хотя и прекрасный инженер (некоторые машины для производства он чуть ли не вручную собирал, я так поняла). Но в области бытового и социального интеллекта Пекторалис до изумления глуп. До каких-то безобидных границ это смешно. Но этот тип не умеет остановиться сам (думаю, там имелось психическое нарушение) и оказывается в равнодушной среде, которой по барабану, самоубьётся немец или нет. В итоге бедняга давится чефиром, мучается перееданием, ездит на слепой лошади и разбивает лоб о российское судопроизводство.

Всего этого можно было легко избежать, если бы Пекторалиса не подзуживали для смеха, не хотели проучить, потому что он немец, не провоцировали на спор, не обманывали, потому что могли, не надували на ровном месте. Просто потому что в характере русского народа показывать кузькину мать даже из выгребной ямы. И чужая "железная воля" - как кол в сердце. Ибо у "кузьки" тоже этой воли до дури. Кстати, того же толка, что у Пекторалиса. Ослиное упрямство, называется. Только у одного оно из гордости (родовой и национальной) произрастает, а у другого...

Один работает, другой пьёт. И так как история реальная - в дамках оказывается Сафроныч, потому что у него круговая порука "Кузькина мать". Мне было до омерзения противно читать, как обернулось дело с выплатами, потом еще и штраф за "карачки". Но добила последняя сцена на поминках. Когда священник продолжал равнодушно жрать блины рядом с мертвецом. Гадко от этих людишек.

Не удивлена, что Лесков не включил эту повесть в прижизненное собрание сочинений. Текст - наблюдательный; без ярко выраженной оценки описанного. Но от него идёт неприятный запашок. Мне бы тоже захотелось забыть такую некрасивую историю.

Произведение школьной программы. С того времени я помнила только, что наши русские мастера подковали англицкую механическую блоху. Благодаря буктьюбу решила вернуться к произведениям Лескова. И начала с "Левши". Я теперь поняла, почему основное чувство, оставшееся у меня в памяти от подросткового прочтения беспросветная тоска. Талантливый мастер, наукам не ученный, без инструментов принеся славу, оказался в такой ситуации, что просто хочется рыдать от несправедливости. В очередной раз убеждаюсь, что независимо от времени и строя, ты нужен пока от тебя есть выгода. Это не только по поводу самого Левши, но даже и всех чиновников, которые отойдя от службы, теряют свою значимость и влияние.
Это не первое произведение Лескова, которое можно сказать перечитываю (считается ли поверхностное ознакомление в школе?). И пока мне не встретилось ничего со счастливым финалом.

Сегодня чествуем победителей "Ясной поляны". которая, известно в Туле. И самое время вспомнить тульского гения, подковавшего английскую блоху. Он глубоко трагичен, этот "Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе", который отчего-то принято интерпретировать, как победу отечественного над западным: пусть, мол, англичане со своими мелкоскопами стараются, а мы и без оных догоним и перегоним. В смысле - соорудим такие мизерные подковки, которые на ноги той блохе взденем.

Может быть тому способствовало предисловие Лескова к "Левше", с которым сказ был впервые опубликован: "сказ о стальной блохе есть специально оружейничья легенда, и она выражает собою гордость русских мастеров ружейного дела. В ней изображается борьба наших мастеров с английскими мастерами, из которой наши вышли победоносно и англичан совершенно посрамили и унизили". Тут стоит помнить о гонениях, которые Николай Семенович претерпевал от неосторожных слов, становясь персоной нон-грата российской словесности и мишенью для ударов как со стороны либералов, так и от консерваторов. Тут уж инстинкт самосохранения диктует предварить жестокую сказку патриотическим вступлением.

Но мы с вами свободные люди в свободной стране, а потому, можем говорить как есть. Механическую блоху, чудо георгианских нанотехнологий, подарили Александру I, когда он был с визитом в Англии. Мелкая дрянь плясала кадриль. а казак Платов, сопровождавший государя, крепко печалился, что тот восхищается, вместо того, чтобы окоротить заносчивых англичашек. Однако новый государь, севший на престол после брата, понимал важность пропаганды. а потому отрядил Платова на тульский ружейный завод с наказом придумать что-нибудь, что посрамило бы аглицкую спесь.

И нашелся в отечестве пророк. в смысле мастер, подковал блоху на все четыре ноги. Прыгать, правда, она после того перестала. А Левшу отправили в Англию. где местные пытались переманить его в службу своему королю,да не вышло. А на обратном пути, завязавшись соревноваться с мичманом в "кто кого перепьет", Левша допился до смерти. Перед смертью еще попытался передать военную тайну, которую вызнал в Альбионе, да и тут не вышло.

Честно сказать, я все плачу, когда читаю "Левшу", но книга с иллюстрациями Аркадия Тюрина хороша необычайно

Сказ "Левша" - это даже не просто школьная программа или классика, которую знает каждый, это наверное базовое произведение для каждого русского человека. Его точно читают и изучают в школе (не помню в каком классе), есть мультфильм и советский фильм, ну и плюс крылатое выражение "подковать блоху". Так вот я к своему стыду кроме ключевого момента с подковкой блохи остальное содержание сказа забыла, в связи с чем и решила знаменитое произведение перечитать.

Что можно сказать после повторного чтения? Гениально. Начинается всё как весёлая сказка, жаль, что конец у неё печальный. Концовку я вообще читала как в первый раз. Есть сатира, есть любовь к Отчизне, есть исторические моменты. За шутливой и какой-то сказочной формой повествования скрывается глубокий смысл, который не потерял своей актуальности и по сей день.

Школьная классика, которая для детей, по моим меркам, ещё сложна для понимания происходящего в книге. Когда я начала читать, я мысленно вспомнила, что происходила в книге. Да честно сказать, сложно забыть, что русский мужик из деревни подковал блоху. Слишком это было странно и непонятно для чего это.

Сейчас же, прочитав это произведение, понимаешь, что высшие чины, страдающие бездельем, пытается переплюнуть друг друга тем, у кого насколько народ лучше - рукастый и смекалистый. Так для того, чтобы починить сломанную блоху нашли из глубинки русского мужика, который смог даже её подковать.
В итоге, высшие чины довольны, гордятся своим народом, а этот самый мастер даже медицинской помощи не получил в нуждающийся момент.
Как говорится, хвастаться только горазды, а как что для народа сами сделать, то бумажки надо собирать, бюджет где-то брать, в общем, пока помощь для народа скорее заглохнет, чем воплотиться в жизнь.