Леди Полночь

— Ребята, - сказал он, посмотрев на лица детей: Дрю была взволнованна, Тавви вообще не понимал, что происходит, глаза Ливви были несчастны, а Тай расправил плечи. - Это будет тяжело для Марка. Не ожидайте, что он сразу придет в норму. Он отсутствовал долгое время и должен сначала привыкнуть к Институту.
— Но мы - его семья, - заявила Ливви. - Почему он должен привыкать к своей собственной семье?
— А ты подумай, - Джулиан проговорил фразу тем терпеливым мягким голосом, который периодически поражал Эмму, - если бы ты была вдали от своей семьи долгое время, где-нибудь, где твой разум подшучивает над тобой.
— В Дикой Охоте, - отметил Тай.

— Что я должен им сказать?
— Кому?
— Моей семье. Моим братьям и сестрам. Моему дяде, - он покачал головой, - я помню их, но в то же время и нет. Я чувствую, будто жил здесь всё время, но также был и с Дикой охотой. Её рёв гудит в моих ушах, я слышу зов горнов, звук ветра. Это заглушает их голоса. Как я смогу им это объяснить?
— А ты не объясняй, - мягко сказала Кристина, - просто скажи, что ты любишь их и скучал каждый день. Скажи, что ты ненавидел Дикую Охоту. Скажи, что ты рад вернуться.
— Но почему я должен это делать? Разве они не решат, что это ложь?
— А ты не скучал по ним? Ты не рад их видеть?
— Я не знаю, - проговорил он, - я не слышу, что говорит моё сердце. Я слышу только ветер.

— Сколько тебе лет?
В этот раз Марк сомневался очень долго. Кристина не знала, ответит ли он вообще.
— Я не знаю, - в конце концов, сказал он, - меня не было - я думаю, что меня не было - очень долго. Джулиану было двенадцать. Остальные были малышами. Десять, восемь и два. Тавви было два.
— Для них прошло пять лет, - ответила Кристина, - пять лет без тебя.
— Хелен, - проговорил Марк, - Джулиан. Тибериус. Ливия. Друзилла. Октавиан. Каждую ночь я повторял их имена, считая звёзды, только чтобы не забыть. Они все живы?
— Да, все живы, но Хелен здесь нет - она женилась и живёт со своей женой.
— Они счастливы и живут вместе? Я рад. Я слышал новости о свадьбе у Фейри, однако, мне кажется, это было очень давно.
— Да, - Кристина изучала лицо Марка, - ты пропустил большое событие.
Угловатые кончики ушей говорили о фейской крови.
— Ты думаешь, я не знаю? - он говорил с жаром в голосе, смешанным со смущением, - я не знаю, сколько мне лет. Я не узнаю своих собственных братьев и сестёр. Я не знаю, зачем я здесь.

Кристина медленно пошла к выходу из комнаты.
Тело Марка напряглось.
— Пожалуйста, не уходи, - проговорил он.
Кристина остановилась. Насколько она помнила, это была первая его осмысленная фраза с момента, как он прибыл в Институт.
Он поднял подбородок, и на короткое мгновение сквозь грязь, синяки и шрамы она увидела того самого Марка Блэкторна, которого она могла сравнить с Ливви, Джулианом и Таем.
— Я очень хочу пить, - сказал он.
Было что-то хриплое, узнаваемое в его голосе, как звук мотора, который долгое время не использовали.
— Можно воды?
—Конечно, - Кристина нащупала стакан на тумбочке и зашла в смежную ванную.
Когда она снова появилась и протянула стакан Марку, он сидел, прислонившись к кровати. Он криво посмотрел на стакан.
— Вода из крана, - проговорил он, - я совсем забыл.
Он сделал большой глоток и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Ты знаешь кто я?
— Ты Марк, - ответил она, - Марк Блэкторн.
Повисла долгая пауза, прежде чем он кивнул, совсем незаметно.
— Долгое время меня никто так не называл.
— Это всё ещё твоё имя.
— А ты кто? - спросил он, - я, возможно, должен тебя помнить, но...
— Я Кристина Мендоза Розалес, - сказала она, - нет никакой причины, по которой ты должен меня помнить, так как мы никогда не встречались.
—Какое облегчение.
Кристина удивилась:
— Правда?
— Если ты не знаешь меня, а я тебя, тогда у тебя нет никаких представлений, - он показался невероятно истощенным, - насчет того, кто я или что я люблю. Для тебя я могу быть кем угодно.

— Я беспокоюсь, - внезапно сказал Малкольм. - Мне не нравится это. Магия некромантов, демонический язык, серия убийств, которые никто не понимает... Работа без помощи Конклава… Осмелюсь сказать: это очень опасно.
Джулиан посмотрел на далёкие холмы и ничего не сказал.
Эмма ответила:
— Малкольм, в прошлом году мы отбивали батальон форнеских безликих демонов с щупальцами, - сказала Эмма. - Не пытайся испугать нас этим.
— Я просто сказал. Опасность… Вы же знаете, что это та вещь, которую многие люди избегают.
— Но не мы, - бодро сказала Эмма.
— Щупальца, Малкольм. Без лиц...
— Упрямая, - вздохнул Малкольм.

— По мне начинают бегать мурашки, когда ты делаешь это, - сказала Эмма. Она подошла к одному из замерших людей и слегка толкнула его. Он слегка наклонился.
— Не сломай продюсера фильма, - сказал Малкольм. - Я должен спрятать тело в каменном саду.
— Ты их заморозил. - Джулиан сел на подлокотник дивана.
Эмма опустилась рядом с ним на подушки и положила ноги на журнальный столик. Она пошевелила пальцами ног в сандалиях.
Малкольм моргнул:
— Как же ещё я могу поговорить с вами, чтобы они нас не услышали?
— Вы могли бы попросить нас подождать, пока ваша встреча не закончится, - сказал Джулиан. – В этом нет риска для чьей-либо жизни.
— Вы – Сумеречные охотники и всегда находитесь между жизнью и смертью, - небезосновательно сказал Малкольм. - К тому же, я не уверен, что хотел бы с ними общаться. Они – кинопродюсеры и хотят, чтобы я наложил чары, дабы обеспечить успех их новому релизу. Однако это выглядит ужасно. – Он хмуро посмотрел на плакат на диване возле него. На плакате было несколько птиц, которые летели в сторону зрителя и надпись: «ВЗРЫВ СОКОЛА ТРИ: ПЕРЬЯ ЛЕТЯТ».
— Есть ли что-то в этом фильме, чего нет во Взрыве Сокола Один и Два? - спросил Джулиан.
— Ещё больше соколов.
— И в этом смысл? Это ужасно. Кошмарные фильмы, - сказала Эмма.

—Двор намного щедрее, - ответил Киран, - мы отдадим вам Марка сейчас. Он будет помогать вам в расследовании. И когда расследование закончится, он сможет выбрать остаться с вами или вернуться в Охоту.
—Он выберет нас, - сказал Джулиан, - мы его семья.
Глаза Кирана светились.
—Я бы не был так уверен, молодой Сумеречный охотник. Кто в Охоте, тот ей предан.
—Он не принадлежит Охоте, - ответила Эмма, - Он Блэкторн.
—Его мать, Леди Нерисса, была из фейри, - сказал Киран, - и он ездил с нами, собирал урожай мёртвых с нами, учился делать наконечники и стрелы. Он опасный воин среди фей, но он не похож на вас. Он не нефилим.
—Нет, он нефилим, - возразил Джулиан, - кровь Сумеречных охотников всегда берёт верх.

—Значит, Марк - ваша разменная монета.
Гнев вспыхнул на лице Кирана, неожиданный и ошеломляющий.
— Зачем говорить вещи, которые очевидны? Почему все люди это делают? Глупая девчонка.
Джулиан переменился; его внимание ушло от Марка, его спина выпрямилась, голос ожесточился. Он звучал спокойно, но Эмма, которая так хорошо его знала, слышала в его голосе лёд.
—Эмма мой парабатай, - проговорил он, - если ты ещё раз так заговоришь с ней, кровь прольётся на полы Святилища, и мне плевать, если меня приговорят к смерти за это.
Прекрасные инопланетные глаза Кирана блеснули.
—Вы, Нефилимы, невероятно преданы выбранному партнёру, - он пренебрежительно махнул рукой, - я допускаю, что Марк – наша разменная монета, как вы выразились, но не забывайте, что это вина нефилимов, что она нам вообще понадобилась. Были времена, когда Сумеречные охотники стали бы расследовать убийства нашего вида, потому что они верили в свою обязанность защищать больше, чем в свою ненависть.
—Были времена, когда Волшебный народ свободно вернул бы одного из нас, - отозвался Артур, - боль от потери обоюдна так же, как и потеря доверия.

—Марк?
Глаза Марка расширились в замешательстве. Он открыл рот, чтобы ответить. Иерлат резко обернулся к нему.
—Марк Блэкторн из Дикой Охоты, - прошипел он, - тебе не позволено говорить, пока не будет дано разрешение.
Губы Марка сжались. Его лицо было бесстрастно.
—И ты, - сказал Киран, подняв руки, как только Джулиан начал двигаться, - оставайся там, где стоишь.
—Что вы с ним сделали? – глаза Джулиан метали молнии, - что вы сделали с моим братом?
—Марк принадлежит Дикой Охоте, - ответил Иерлат, - если мы решим его освободить для вас, это будет только после нашего согласия.
Артур опустился обратно в кресло. Он изумлённо моргал и переводил взгляд от Марка к фейри-хозяину. Серый цвет лица возвращался.
—Мёртвые восстали и потерянные вернулись, - проговорил он, - мы должны украсить башни голубыми знамёнами.
Киран выглядел холодно озадаченным:
—Почему он сказал это?
Джулиан перевёл взгляд с Марка на двух фейри.
—Он в шоке, - ответил он, - его душевное состояние нарушено ещё с войны.
—Это из старого стихотворения Сумеречных охотников, - сказал Эмма, - я удивлена, что вы его не знаете.
—Стихотворения содержат много правды, - отозвался Иерлат, его голос сочился горьким юмором.

—Эта та девчонка? – голос Кирана был совсем другим.
Он был словно волны, двигающиеся на берег. Как тёплая вода под бледным светом. Это было так обольстительно, но в то же время остужало, словно налет льда. Он посмотрел на Эмму, будто она была новым видом цветка, который ему не очень-то нравится.
—Она симпатичная, - сказал он, - я не думал, что она будет привлекательной. Ты, кажется, забыл упомянуть об этом.
Иерлат пожал плечами.
—Ты всегда имел слабость к блондинкам, - проговорил он.
—Вы серьёзно? – Эмма щёлкнула пальцами, - я прямо здесь. И я не была приглашена в игру «Кто здесь самый горячий?».
—Я не знал, что ты вообще была приглашена, - сказал Киран.

Ему было двенадцать. Он не был опытным или сильным, ничего подобного. Но боги, решившие в скором времени возненавидеть его, улыбались тому броску, потому что клинок летел словно стрела или пуля, и погрузился в грудь Эндрю Блэкторна, сбивая его с ног. Он умер до того, как ударился о мраморный пол, его кровь разливалась вокруг него в виде темно-красного пятна.
— Я ненавижу тебя! - Тай набросился на Джулиана, а тот обнял своего младшего брата, благодаря Ангела снова и снова, что с Таем все хорошо, что он дышит, толкается, стучит в грудь и смотрит на него злыми глазами полными слез: - Ты убил его, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя…