Комедии

Мрак ночи, убивая силу глаз,
Чувствительность ушей острит у нас;
Хоть он и ослабляет наше зренье,
Он слуху шлет двойное возмещенье.

Dark night, that from the eye his function takes,
The ear more quick of apprehension makes;
Wherein it doth impair the seeing sense,
It pays the hearing double recompense.

Счастливей роза, ставшая духами,
Чем та, что на нетронутом кусте
Живет и гибнет в святости пустынной.

But earthlier happy is the rose distill'd,
Than that which withering on the virgin thorn
Grows, lives and dies in single blessedness.

Не действует по принужденью милость;
Как теплый дождь, она спадает с неба
На землю и вдвойне благословенна:
Тем, кто дает и кто берет ее.

The quality of mercy is not strain'd,
It droppeth as the gentle rain from heaven
Upon the place beneath: it is twice blest;
It blesseth him that gives and him that takes

Избавились! - Спустить завесу. Что ж!
Вот так бы всем, кто с ним по виду схож!

A gentle riddance. Draw the curtains, go.
Let all of his complexion choose me so.

Да, так всегда. Кто ж от стола встает
С таким же аппетитом, как садился?
Где конь, чтобы бежал в обратный путь
Наскучивший с таким же пылким рвеньем,
Как начал бег? За каждой вещью в мире
Нам слаще гнаться, чем иметь ее.

That ever holds: who riseth from a feast
With that keen appetite that he sits down?
Where is the horse that doth untread again
His tedious measures with the unbated fire
That he did pace them first? All things that are,
Are with more spirit chased than enjoy'd.

Лишь за одним запрем, другой уж у ворот!

Whiles we shut the gates upon one wooer, another knocks at the door.

Если бы делать было так же легко, как знать, что надо делать, то часовни стали бы храмами, а бедные хижины - царскими дворцами.

If to do were as easy as to know what were good to do, chapels had been churches and poor men's cottages princes' palaces.

Отлично: ведь молчанье хорошо
В копченых языках да в чистых девах.

Thanks, i' faith, for silence is only commendable
In a neat's tongue dried and a maid not vendible.

Я мир считаю, чем он есть, Грациано:
Мир - сцена, где у всякого есть роль

I hold the world but as the world, Gratiano;
A stage where every man must play a part

О боги! Быть отвергнутой одним,
Чтоб грубо быть осмеянной другим!

Пигва: Ты должен взять на себя роль Фисбы
Дудка: А кто это будет Фисба? Странствующий рыцарь?
Пигва: Нет, это дама, в которую влюблен Пирам.
Дудка: Нет, честью прошу, не заставляйте меня играть женщину: у меня борода пробивается!

- Строптивая смирилась. Поздравляю!

• Но как она сдалась - не понимаю!

  - Now, go thy ways; thou hast tamed a curst shrew.

• 'Tis a wonder, by your leave, she will be tamed so.

- Нам послушание детей - отрада.

• Зато строптивость женщин хуже ада.

  - Tis a good hearing when children are toward.

• But a harsh hearing when women are froward.

- Согласна, да?
Уж лучше поздно. Кет, чем никогда.

- Is not this well? Come, my sweet Kate:
Better once than never, for never too late.

Откуда юность нежность чувств возьмет?

Youngling, thou canst not love so dear as I.

- Вы не сломили неохоты к лютне?

- Какое! Об меня сломала лютню.

- Why, then thou canst not break her to the lute?

• Why, no; for she hath broke the lute to me.

Она упряма, но и я настойчив;
Когда же два больших огня сойдутся,
Они сжигают все, что их питает.
От ветра слабого крепчает пламя. -
От сильного порыва угасает.

I am as peremptory as she proud-minded;
And where two raging fires meet together
They do consume the thing that feeds their fury:
Though little fire grows great with little wind,
Yet extreme gusts will blow out fire and all

Сестра, будь счастлива моим несчастьем

Sister, content you in my discontent

Ты лорд, и можешь быть ты только лордом

Thou art a lord, and nothing but a lord

Нередко, чтобы ввергнуть нас в беду,
Орудья тьмы предсказывают правду
И честностью прельщают в пустяках,
Чтоб обмануть тем легче в важном деле.