Комедии

ПОРЦИЯ:
Не действует по принужденью милость;
Как теплый дождь, она спадает с неба
На землю и вдвойне благословенна:
Тем, кто дает и кто берет ее.
И власть ее всего сильней у тех,
Кто властью облечен.

АНТОНИО:
Друг, в стаде я паршивая овца, —
Всех ближе к смерти: слабый плод всех раньше
На землю падает.

ШЕЙЛОК:
У вас немало купленных рабов;
Их, как своих ослов, мулов и псов,
Вы гоните на рабский труд презренный,
Раз вы купили их.

БАССАНИО:
Да можно ль всех убить, кого не любишь?

ШЕЙЛОК:
А можно ль ненавидеть тех, кого
Убить не хочешь?

БАССАНИО:
Неужели сразу
Должна обида ненависть родить?

ШЕЙЛОК:
Как! Дать змее себя ужалить дважды?

БАССАНИО:
Меж снегом и огнем возможней дружба,
Чем меж изменой и моей любовью.

НАРИССА:
В пословице недаром говорится:
"Все от судьбы — жениться ль, удавиться ль".

ПОРЦИЯ:
О мудрые глупцы! Коль выбирают,
То разум свой из-за ума теряют.

"Семь раз испытан разум в том,
Кто ошибок не имел.
Тот, кто тень поймать хотел,
Счастья тень — того удел.
Много есть глупцов кругом,
Как я, покрытых серебром".

ДЖЕССИКА:
Увы, какой постыдный грех — стыдиться,
Что я ребенок моего отца!
Но я ведь дочь ему по крови только,
Не по душе.

ДЖЕССИКА:
Мне жаль, что ты отца оставить хочешь.
Наш дом ведь ад; а ты, веселый дьявол,
Подчас мне помогал рассеять скуку.

ЛАНЧЕЛОТ:
Старая пословица прекрасно поделилась между моим хозяином Шейлоком и вами, синьор: у вас — божья благодать, а у него — деньги.

ШЕЙЛОК:
Терпенье — рода нашего примета.

ШЕЙЛОК:
Он ненавистен мне как христианин,
Но больше тем, что в жалкой простоте
Взаймы дает он деньги без процентов
И курса рост в Венеции снижает.

АНТОНИО:
Вы знаете меня; не тратьте ж время,
Ища окольный путь к моей любви.

БАССАНИО:
Еще в дни школы, потеряв стрелу,
За ней я тотчас вслед пускал другую, —
И в ту же цель, следя усердней только, —
Чтоб первую найти; рискнув двумя,
Я часто обе находил.

АНТОНИО:
Ну, для тебя я стану болтуном!

ГРАЦИАНО:
Отлично: ведь молчанье хорошо
В копченых языках да в чистых девах.

ГРАЦИАНО:
Но не лови ты на приманку грусти
Такую славу — жалкую рыбешку!

ГРАЦИАНО:
Знаю я таких,
Что мудрыми слывут лишь потому,
Что ничего не говорят, — тогда как,
Заговорив, они терзали б уши
Тем, кто, их слыша, ближних дураками
Назвал бы, верно.

ГРАЦИАНО:
Зачем же человеку с теплой кровью
Сидеть подобно мраморному предку?
Спать наяву или хворать желтухой
От раздраженья?

ГРАЦИАНО:
Синьор Антонио, вид у вас плохой;
Печетесь слишком вы о благах мира.
Кто их трудом чрезмерным покупает,
Теряет их. Как изменились вы!

АНТОНИО:
Я мир считаю, чем он есть, Грациано:
Мир — сцена, где у всякого есть роль;
Моя — грустна.