Западня. Жерминаль

"Она опускалась всё ниже, выносила последние унижения и с каждым днём понемногу умирала с голоду..."
Пожалуй, если бы передо мной стояла цель выразить одним предложением смысл книги, то это была бы предыдущая фраза. История жизни (даже не одного человека) от её взлёта до её падения. От возвышенности к распущенности. От твёрдых принципов к расхлябанности.
В повествовании можно встретить все семь смертных грехов. Гордыня в лице главной героини в момент её взлёта. Алчность в лице родственников её мужа Лорилле. Зависть в лице соседей главной героини. Гнев в лице героев, избивающих своих жён. Похоть в лице главной героини, Вирджини, Лантье, Нана. Чревоугодие в моменте пирушки по случаю именин главной героини. Лень в лице главной героини, её мужа Купо и её любовника Лантье. Ну, и уныние в самом конце книги.

Эта книга есть концентрация французской литературной традиции. Повествование изобилует точными и подробными описаниями одежд, обстановки квартир, улиц. Описано даже как хрустят косточки гуся под зубами лакомившейся кошки. И кажется, будто ты действительно слышишь этот хруст. А описание пирушки на чуть более 10 страниц? Блюда так аппетитно представлены, что в животе начинало урчать.

А песенки, которые герои поют во время пира? Одни вызывают слёзы, другие смех и негодование:
Утром встала - что за штука?
Так и ломит и трясёт!
Посылаю в город внука:
Пусть бутылочку возьмёт.
Битый час он пропадает;
А вернулся - вижу я:
Полбутылки не хватает...
Не ребёнок, а свинья!

В качестве иллюстрации предлагаю картину (название которой я не знаю) Бастьена-Лепаж. Почему именно эта картина? На обложке книги была иллюстрация его картины "Цветочница". Это натолкнуло меня на мысль поискать в его творчестве другие картины, которые бы, по моему мнению, отражали настроение повествования.

Жутко. Раньше самым страшным для меня произведением была «Крейцерова соната» Толстого, после прочтения которой Стивен Кинг казался мне добрым сказочником. Теперь Золя потеснил Льва Николаевича в моём рейтинге писателей, произведения которых леденят кровь и загоняют душу в пятки.

Что есть такое «Западня»? Это и инфернальный Париж с кабаками на каждом углу; и соц. система, выжимающая человека настолько, что несчастному остаётся только идти в тот самый кабак (благо он, родимый, рядом) и заливать внутреннюю пустоту водкой; и какая-то внутренняя тяга человека к саморазрушению. Причём для этого разрушения достаточно «плыть по течению», а проблемы и неприятности можно просто «послать к чёрту на рога». В общем, у меня такое чувство, будто я посмотрела документальный фильм о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Золя с какой-то страстью обрисовывает удушливую жару, и места сосредоточения этой жары (прачечные, кузница, мастерская Лорилле и «Западня» дяди Коломба) кажутся какими-то парижскими уголками ада, которые спокойно соседствуют с Лувром и благопристойными кварталами. Жутковатые контрасты.

После прочтения «Западни» остаётся чувство тяжёлое, давящее. Тяготит безысходность (которая в литературе 20 века вообще расцветёт пышным цветом, но это уже совсем другая история:)). Золя силой своего писательского мастерства погружает читателя в пугающий парижский мрак, чередует радости и горести главной героини так, что не успеешь толком за неё порадоваться, а у неё всё опять не слава богу. С этим же мастерством автор описывает жестокость несчастного человека, безумную агонию алкоголика, житейскую мудрость и смирение восьмилетней девочки и трогательно-трагическую любовь кузнеца и прачки. Опять жуткие контрасты, показывающие всю противоречивость человеческой жизни…

По сугубо личному мнению,французы просто непревзойдённые мастера пера. Веришь и живёшь в их книгах.Я не читала других произведений этого автора, но это… просто что-то. Это очень,очень депрессивное произведение и таким образом я бы сказала, на любителя. Я бросала и возвращалась к этой книге несколько раз. Каждый раз состояние было такое-хотелось забраться высоко на дерево и завыть на луну. И тем не менее, это единственное пока произведение в моей жизни которое,так меня эмоционально зацепило. Я не просто прочитала,я пережила его. Не только заставить поверить, но и прожить в этом произведении-это высочайший пилотаж и заслуга автора. Это очень сильное произведение, но не для слабонервных. Это не слезливый роман,но это книга о жизни, о нашей жизни. У Золи, любителя натуралистично изображать всё, это вышло как нельзя отлично. Я ставлю самую высокую оценку этой книге.

Из Ругон-Маккаров Этьен Лантье. Попадает голодный и нищий на угольные шахты (Монсу). Стоновится постояльцем в семье Маэ (жена, дети (гв), отец старик, Катрин - возлюбленная Этьена). Заражается соц.идеями и Интернационалом. Поддерживает (во главе) мятеж и забастовку углекопов. Голод всю зиму ожесточает людей, которые распродают последнее ради простого хлеба. Сильные сцены бунта, смерти Катрин. Противостояние буржуазии и скудного быта простых рабочих. Сначала описание их обычной жизни, ярмарки, выходных, молодежи в полях и вагонетках. Потом урезание платы за вагонетку за счет креплений (кризис производства). Смерть лавочника и шествие с куском плоти. Толпа в лучах заката (кровавое освещение). Поглощение мелких предприятий большой Компанией. Суварин с крольчихой Польшей. Разрушенная им шахта (описание процесса), в ней остаются 40 человек. Катрин умирает на руках Этьена (воссоединение). Он выходит единственный. Седой. Плавающий труп рыжего Шаваля. Агония старой лошади (Боевая).
Все становиться на свои места. Семья Маэ сократилась вдвое. Этьен идет продолжать проповедовать революционные идеи в Париж. Намек на то, что машина запущена и люди готовы вступить в борьбу снова.
Ругон-Маккары №14
Франция. Монсу, углекопы. 19 век к концу.

"...главная достопримечательность заведения находилась в глубине кабачка, за дубовой перегородкой, в засттекленном внутреннем дворике. Там был спиртогонный куб,действовавший на глазах у посетителей. Длинные, извилистые шеи его змеевиков уходили под землю. Любуясь этой дьявольской кухней, пьяные рабочие предавались сладостным мечтам..."
Я считаю, что Золя - гений литературы своего времени. И с каждым прочитанным произведением я все больше влюбляюсь в его творчество. и комментарии о об отдельно взятом романе будут излишни. Скажу только, что тот, кто не читал Золя, теряет очень многое :)
"...Окна без ставней поблескивали голыми серовато-зелеными, мутными стеклами. Некоторые из них были открыты, и в них проветривались голубые клетчатые тюфяки или сушилось на протянутых веревках белье: мужские сорочки, женские кофточки, детские штанишки и прочее домашнее тряпье. В одном из окон четвертого этажа висел загаженный детский матрасик. Внутренности тесных жилищ вылезали наружу, их жалкая нищета выпирала изо всех щелей...
...Если бы Жервезе пришлось жить здесь, она выбрала бы квартиру на в глубине, на солнечной стороне. Она прошла пять-шесть шагов по двору, вдыхая затхлый воздух мещанских жилищ, запах залежавшейся пыли, плесени и грязи. Но так как над всем этим господствовал резкий запах красильни, Жервезе показалось, что здесь пахнет совсем не так плохо, как в "Гостеприимстве". Она даже выбрала себе в левом углу дома окно, на котором стоял ящичек с душистым горошком. Его нежные стебельки вились вокруг натянутых веревочек"

Начала читать книгу потому что увидела её в турецком сериале Чёрная любовь. А мне многого и не надо.

Мне было тяжело морально читать эту книгу, потому что описание жизни в деревеньках, где добывался уголь... это не просто серость. Это непроглядная чернота, безвыходность, апатия и смерть.

В книге описывается жизнь работников шахты, приход их к забастовке и её исход. Помимо этого, раскрываются взаимоотношения, показывается разница между богатым и рабочими, граница между которыми очень резкая. Тяжело осознавать, что это реальная жизнь. Жизнь, в которой у людей нет выбора и надежды...

Поняла для себя, что Золя - не моё и читать его я больше не буду.

Если Вы любитель пострадать вместе с героями (или вместо них), то эта книга подходит на сто процентов.

Книга иллюстрирует, что бывает с людьми без поддержки, со скотским отношением к ним, завистью, ненавситью.
Спойлер: ничего хорошего.
Но самое ужасное, что герои, получающие оплеуху, подражая Христу, подставляют другую щеку, вязнут в ужасе своего положения, не стараясь из него выбраться.
С одной стороны, героев жалко, но разве не они сами виноваты в жизни, уготованной им судьбой (или приготовленной ими самими?)
Почему-то сердце у читателя рвется за души этих персонажей сильнее, чем у них за самих себя.