Но разве женщина в моём положении могла ревновать к женщине подобной Мисс Ингрэм? Нет, я не ревновала. Ту боль, которую я испытывала, трудно назвать этим словом. Мисс Ингрэм не стоила ревности, она была слишком ничтожна, чтобы вызывать подобное чувство. Простите мне этот кажущийся парадокс, но я имею в виду именно то, что сказала. Она казалась очень эффектной, но лишенная всякой естественности; она обладала красивой внешностью, была блестяще образована, но её ум был беден и сердце черство; ничто не произрастало на этой почве, никакие плоды не могли освежить вас здесь своей сочностью. Она не была добра; в ней не чувствовалось ничего своего, она повторяла книжные фразы, но никогда не остаивалп собственных убеждений, да и не имела их. Она толковала о высоких чувствах, но участие и жалость были чужды ей, а также нежности правдивость. В этом смысле она то и дело выдавала себя, - хотя бы, например, тем с каким презрением и недоброжелательностию относилась к маленькой Адели. Она вечно отсылала её от себя с каким-нибудь обидным словом, если девочка слишком приближалась к ней, а иногда просто выгоняла из комнаты и обращалась с ней холодно и насмешливо. Но, кроме моих, ещё были глаза, которые наблюдали за проявлениями её характера, - наблюдали пристально, упорно, хитро. Да, будущий жених сам мистер Рояестер установил наблюдение за своей предполагаемой невестой; и вот это-то его коварство и настороженность, его полнейшее понимание всех недостатков его избранницы , это очевидно отсутствие всякой страсти в его чувстве к ней и вызывали во мне нестерпимую боль.
Я видела, что он собирается жениться на ней по причинам семейного или политического характера, - от того что её положение и связи подходили ему, но я чувствовала, что он не отдал ей свои любви и что при всех её совершенствах она не могла завоеватель это сокровище. Вот тут-то и таилась причина моих постоянных мук и терзаний, поэтому меня и сжигал неугасимый огонь: она была не способна очаровать его.