Как известно, апостол Фома не стал евангелистом и не оставил после себя описания жизни Христа, словно не желая множить прения, кто из учеников более правдиво изложит события земной жизни Спасителя. Среди них он слыл Фомой-неверующим, не верящим в совершаемые Христом чудеса, а уверовал, только когда «вложил персты свои в раны его…».

Писатель-эмигрант Иван Наживин, изучавший доступную на тот момент специальную литературу, взялся изложить свою версию в виде исторического романа, назвав его «Евангелие от Фомы», подчеркнув тем самым свою схожую с апостолом позицию. Он хотел изобразить Христа реально существовавшим человеком, со взглядами, характерными для Иудеи начала нашей эры. В романе главного героя зовут Иешуа, он не имеет божественного происхождения и не обладает никакими сверхъестественными способностями. Проповедует необычные для того времени философские взгляды и мораль, непонятные большинству его сподвижников. Единственно, что им ясно – это обещание счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный!» прямо сейчас, при жизни каждого, а та сторона его проповедей, где говорится о том, что этого достоен только тот, «кто творит волю Божию», им уже не внятна. Смерть его практически случайна - против воли его втянули в противоправительственный заговор, а накануне Пасхи всем судьям хотелось поскорее закончить дела и отправиться праздновать.

Сюжет пересказывать смысла нет, так как каждый, кто знаком с Евангелием, его знает, а кто не знаком, тот и этой книгой вряд ли заинтересуется. Мне-то, честно говоря, хотелось просто погрузиться в ту эпоху, походить по пыльным дорогам древней Иудеи под палящим солнцем, окунуться в разноголосый шум Иерусалима, увидеть всех героев этой истории, которая для воцерковленных людей стала священным писанием. И, хотя всё это есть в книге, мне не хватило «духа времени».

Стилистика исторических произведений начала прошлого века архаична сама по себе, а здесь к ней присоединяется какая-то «умильность» рассказа, словно это сказка, которую рассказывают детям (хотя содержание, конечно, совсем не детское). Объясняет автор совершаемые Иешуа чудеса удачными совпадениями или же выдумкой толпы, мечтающей о счастливой жизни, обещание которой простые люди слышали в его проповедях, не понимая, что речь идет о вещах более отдаленных, чем сиюминутное блаженство.

Жизнь простых людей изображена пасторально, чувства их открыты и сильны и упование на Спасителя фанатично аккурат до того момента, как становится ясно, что рай будет не завтра. С восстанием против римлян Иешуа не желает иметь ничего общего, тогда, обманутые в своих ожиданиях, все они в своем гневе и жестокости будут столь же искренни («Распни его»), как до этого были в обожании своего «рабби».

И при этом автор, пересказывая Святое писание, довольно вольно обращается с каноном, стремясь оставить в нем лишь те эпизоды и цитаты, что могут уложиться в его теорию. А как же «Я есмь воскресение и жизнь; И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек»? Обычный человек, бросающий на ветер такие слова, либо ловкий манипулятор, либо тихий сумасшедший. Кто же тогда Иешуа по версии автора? Тогда выходит, что религия, которая уже более двух тысячелетий господствует на большей части планеты, основана лишь на заблуждениях кучки древних иудеев, уверовавших в речи одного из множества «пророков», бродивших в те времена по стране? В начале прошлого века атеистов было немного. Интересно, а сам-то автор верующий человек? И кого он тогда пытается обмануть, себя или читателя?

Думал ли Эрнест Ренан, когда писал «Жизнь Иисуса», что создает новый литературный жанр? Жанр, который будет характеризоваться не только главным героем и временем действия, но – самое важное - стремлением автора рассказать, «как всё было на самом деле». Жанр стал крайне популярным, но большинство попыток реконструировать библейскую историю и представить «истинное» изображение жизни Христа предсказуемо свелись к описанию культурных симпатий и антипатий создавших их авторов. Иван Наживин исключением не стал: как и многие другие, он, заглядывая в колодец истории, видит там лишь собственное искажённое отражение.

Метод «работы» Наживина с Новым Заветом не опирается на тщательный текстологический, культурологический или научно-исторический анализ, автор просто исключает из сюжета своего произведения всё, что не укладывается в рамки рационалистического толкования. Ради «приближения к реальности» автор «Евангелия от Фомы» решительно опускает ряд существенных моментов первоисточника, а оставшиеся – истолковывает в привычном читателю XX века естественно-научном смысле. Больше человеческого и ничего божественного. Существующие евангельские повествования Наживин рассматривает как результат спонтанного мифотворчества свидетелей реальных исторических событий, поэтому заглавный герой романа, Фома, свою версию Евангелия писать отказывается, дабы не сказать ни слова неправды. Опровергая христианскую догматику (естественно, с благородной целью «сохранить» суть христианства как морально-нравственного учения), Наживин подробно описывает естественную жизнь Иешуа: без чудес, без божественного происхождения, без сверхчеловеческих способностей. Иешуа из «Евангелия от Фомы» - «сын своего века», по стечению обстоятельств казнённый за революционные идеи. В этой связи обилие бытовых подробностей в романе (какая стояла погода, как жили люди, что они ели, каков был распорядок дня) и старательная стилизация текста «под античность» кажутся насмешкой над читателем: слишком герой «Евангелия от Фомы» современный и искусственный, чтобы можно было поверить, что читаешь исторический роман.

Эта книга – попытка изложить евангельские события так, чтобы они выглядели максимально достоверно. Одни чудеса объясняются шуткой, другие – психологическим приемом, третьи – намеренным искажением фактов заинтересованными лицами. Автор приводит немало цитат из Евангелий, причем многое представляет так, будто Иешуа неправильно поняли.

Автор пытается раскрыть характер Иешуа, описывает его размышления и искания. При этом остается непонятной причинно-следственная связь между мыслями и высказываниями. Как будто думает и говорит не один и тот же человек, а два разных. Будто часть логической цепочки опущена. А может, это сделано намеренно, чтобы показать пропасть, разделяющую Иешуа и его слушателей.

Помимо этого, Иешуа представлен заложником обстоятельств. Он хочет спасения для людей, но не может как следует растолковать свою точку зрения другим (его или не понимают, или считают эти слова вздором), а повстанцы используют его для своей цели – провести восстание.

Самый большой минус, с моей точки зрения – не чувствуется атмосфера старины. Несмотря на трагические события, написано суховато. Как будто главная задача автора – объяснить все иррациональные моменты канонических Евангелий. Получилось в итоге довольно скучно.