Ваша оценка

3,9

(43)

Старик

Если бы Фолкнер не написал ничего, кроме этой работы, ему бы уже стоило дать Нобелевскую премию. Все характерные черты его прозы, прежде всего — вязкий, гипнотический, одурманивающий язык, стирающий грань между реальностью и мифом, реализмом обычным и магическим, тут присутствуют. История неудавшегося побега двух каторжников в разгар великого наводнения на Миссисипи в Великую Депрессию. Собственно, Старик — это сама река, так она в тамошних краях фамильярно называется, в мужском роде. Вот, собст...

Книга из цикла

Йокнапатофский цикл

Миссисипи

Уильям Фолкнер

(0)

Ухаживание

Уильям Фолкнер

3,9

(5)

Красные листья

Уильям Фолкнер

3,7

(39)

Справедливость

Уильям Фолкнер

3,9

(11)

Подумать только!

Уильям Фолкнер

(1)

Здание суда (Имя для города)

Уильям Фолкнер

(0)

Было

Уильям Фолкнер

3,9

(13)

Моя бабушка Миллард, генерал Бедфорд Форрест и битва при Угонном ручье

Уильям Фолкнер

3,8

(12)

Непобежденные

Уильям Фолкнер

4,3

(104)

Нагорная победа

Уильям Фолкнер

3,3

(2)

Рейтинг LiveLib

3,9

43 оценки

5
37%
4
40%
3
16%
2
2%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 44Хотят прочитать 24

Рецензии

fullback34
16 марта 2014
Минимум диалогов, максимум – косвенной речи. Авторский повествовательный текст. Почти безмолвная книга. Ну а кому разговаривать после библейского потопа? Духу, что в безмолвии летал над твердью и морем? Или самому «Ною» с своей «Ханной»?
Мало того. Что книга – безмолвная, ну или почти безмолвная, она ещё и безымянная. «Ноя» Фолкнер обозначает типа «Высокий», «Длинный», «Ханну», которая полтора месяца (магические, эзотерические 40 дней – от Древнего Египта до наших дней – всё та же эзотерика) во время потопа и после него была почти «Ханной», в одном месте, где уже невозможно было обойтись, казалось бы, без поименования, Фолкнер так и написал: «…которая полтора месяца была с ним…». Всё.
Безымянные политики (или безликие?), безымянные каторжане, Господи, да все «они» - безымянны. Такая история.
«Старика» по замыслу, идейному содержанию, яростной мужественности главного героя и такой же яростной в своей беспощадности силе, могуществу стихии, форме повествования можно сравнить, наверное, только с Библией. Если в «Форесте Гампе» метафора человека и его жизни – легкое перышко на ветру, то в «Старике» - лодочник. Харон? И он тоже, и он – в том числе. С кем ещё его можно сравнить? На ум приходят два героя, очень разных, но так и не сломленных. Первый – «Мотылек», герой Стива МакКуина в одноименном фильме. Он тоже, кстати, каторжник. Второй –Ники Дзюмпэй из «Женщины в песках».
Ники Дзюмпэй – восточный человек, который подобен борцу в айкидо: если он не может прямо противостоять удару, он уклоняется и действует сообразно враждебной силе. Чаще – гибко уклоняясь и приспосабливаясь, не «прогибаясь» под изменчивый мир.
«Мотылек» и «Старик» - люди западные, которые противостояние року и предопределенности понимают буквально как бунт. Кстати, «Бунтующий человек» и не мог появиться нигде. Кроме западной цивилизации. «Старик» бунтует, будучи дважды закованным роком: буквально – цепью, которой скованы все каторжане до последнего момента и роком Судьбы, принявшей обличие могучей реки, сама мысль противостояния которой кажется совершенным безумием. Есть ещё рок обстоятельств. Это – безликие политиканы (Фолкнер блестяще показал этих парней, тем самым разбив в пух и прах якобы исключительно российскую принадлежность подобных персонажей. И вообще: столько реализма в этой его хронике 1927 года – почти готовый учебник истории страны и нравов), ничем не брезгующие, ни во что не верующие, кроме, разве что, убеждения: все средства хороши.
Для меня кульминацией является это сафари на чудовище, которому 100 миллионов лет. Сцены охоты на крокодилов с одним ножом и нечеловеческой храбростью – просто неимоверны, сравнимы по мощи разве что с самим потоком Миссисипи, которая - первозданная, библейская хлябь. Человек бьется с нечеловеческой силой и побеждает её. Кажется – триумф, полный триумф… Кажущийся. Есть силы, страшнее в своем бесчеловечном равнодушии. Человеческие особи. Занимающиеся политикой. Хотя, возможно, для Фолкнера политики – квинтэссенция человеческого общества, которое в повести представлено …полным отсутствием «положительных» героев. Даже герой главный по своему статусу – каторжанин. А женщина, обязанная и своей жизнью и жизнью рожденного во время этого Потопа «Старику» - её хватило на одно посещение его на каторге и открытку с сообщением о своем медовом месяце, - она положительная героиня? Безмолвие и здесь, кстати сказать: компаньон по бизнесу с крокодиловыми кожами – из местных, франко, нет, не говорящих, а франкомолчащих (как блестяще Фолкнер обыгрывает здесь все эти «говорящие» полным молчанием), потому как он – нем! И может как-то предупредить о готовящихся специальных прорывах дамбы с помощью динамика лишь смешной пантомимой.
«Старик» - книга мощнейшая. К обязательному прочтению, к обязательному! Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»
Читать далее
19 понравилось
306
Bianka
21 декабря 2018
Самым большим очарованием этой книги для меня стал ее язык. Не знаю так же удачно ли это у Фолкнера в оригинале, но в любом случае огромная благодарность переводчику!
Язык тем более важен, так как сюжетно книга очень проста. В разгар наводнения стихия уносит лодку с каторжником, отправленным начальством тюрьмы на спасение людей из затопленных мест. Его невольной спутницей оказывается беременная женщина. Разлившаяся река несет их все дальше и дальше. Язык же ритмически напоминает шелест волн, едва слышный гул поднимающейся воды. Образ огромного водного пространства, разбухающего от избытка собственной силы все время стоял у меня перед глазами.
На этом фоне фигуры людей мелки и незаметны. Персонажи почти все время молчат, события их жизни (даже рождение женщиной ребенка) ничтожны на фоне общего бедствия. А развязка - с возвращением каторжника в тюрьму, где о нем уже забыли и списали с баланса - приведшая к получению им дополнительного срока, кажется наполненной одновременно и абсурдностью, и правильностью.
Две маленькие детальки на память:
1) срок был получен главным героем за ограбление поезда, к которому он подготовился, изучая доступные ему боевики с описанием таких ограблений.
2) убив во время охоты крокодила ножом, в дальнейшем герой отказывается использовать ружье, чтобы охотиться. Мотив: раз уж в первый раз, пусть и случайно, получилось хорошо, то зачем пробовать охотиться иначе?
И возражение советчику, который в своей рецензии написал

А женщина, обязанная и своей жизнью и жизнью рожденного во время этого Потопа «Старику» - её хватило на одно посещение его на каторге и открытку с сообщением о своем медовом месяце, - она положительная героиня?
Это две разные женщины. Я дважды перечитала конец, чтобы быть уверенной в этом.
Читать далее
11 понравилось
743
Nekipelova
12 января 2017
Нет разумных слов. Есть только ощущение величия. Которое было только что было и оставило в тебе след. Вроде бы, не такое уже и небывалое дело - наводнение. Но что тут? Какие образы! Какие типы, какое поведение! Я не умею сравнивать образно, как fullback34 ниже, но не могу не сказать: каждый увидит свое. А я увидела стойкость, четкость, приличие и долг. И выбор.

– Ясно, – сказал заключенный. – Вон там ваша лодка, а это – та самая женщина. Но того психа на сарае я так и не нашел.
Река и Человек. Величие и Буйство. Но даже буйство величавое. Без паники, криков, беготни. Четко, слаженно, спокойно. Даже ритм слов, как будто строевой шаг. Читать? Читать... Читать!
Читать далее
6 понравилось
304