Virginia Woolf Collection: Includes Her Greatest Works -- Mrs. Dalloway, Orlando, to the Lighthouse, a Room of One's Own

Книга которая будет всегда ассоциироваться с отпуском этого года.
Радостная,что впереди 2 недели счастья,лета,книг и сна,первой с полки схватила Вульф.
Вышла в беседку,легла на кресло и уснула через страниц 5.
И так дочитывала до финала.
Меня вырубало на каждой главе,где бы не находилась.
Сказать что не интересно совсем,не могу.
Но этот поток мыслей каким волшебным образом уносил меня в свои мысли и сон.
Вульф пишет красиво,если так можно выразиться,её переходы из одного персонажа либо действия к другому такие плавные,прекрасные и в то же время утомительные.
Например наша гг читает сказку ребенку,думает о ремонте,смотрит на мужа и на его выражение лица и всё в одном предложении.
Определенно к автору вернусь,не знаю будет это перечит или что другое,но хочу разобраться в своём отношении к ней.

Читала Вирджинию Вулф и в какой раз чувствовала, что все слова у неё кровоточат, и если у Уальда они по цепочке набирают силу и, в конечном итоге, бьют фонтаном, то у неё каждое слово саднит с ровно отмеренной силой, и, когда доходишь до точки, становится дурно от того, насколько верные она подбирает слова.

У неё луч, разваливается поперёк постели и свешивается до пола, грачи роняют прохладные крики с высокой сини, каждый миг у неё задержан и исполнен в самых правдоподобных красках и ни одну страницу её книги невозможно вобрать в себя полностью, не перечитав пару раз, не распробовав каждое слово в отдельности.

Если вы женщина, желающая стать писательницей, вы должны иметь свою комнату и 500 фунтов дохода. Так считает Вирджиния Вулф. В рублях на сегодня 500 фунтов — это около 58 тысяч. Ну как, можете себе позволить? Я бы еще оговорила свободное время как третью составляющую...

Своя комната — превосходное эссе, которое само по себе можно выбрать для знакомства с Вирджинией Вулф. Оно не ограничено темой писательства, речь идет о положении женщины в обществе в целом — по состоянию на сто лет назад, конечно, но почему тогда всё воспринимается с таким живым сочувствием...

В самом начале эссе — пространное лирическое отступление, однако расплывающееся внимание сразу фокусируется на описании того, как автору не позволяют зайти на территорию университета (не говоря уже о том, чтобы там учиться), так же как и в публичную библиотеку (это тоже только для мужчин).

Феминистская повестка в то время — это про возможность получить образование и работу, право иметь собственный доход, право на собственных детей. Одним словом, про элементарное выживание и человеческое достоинство.

Давно я ходила вокруг сборника с романами Вулф, и тут случайно дошли до него руки. В общем, если очень коротко — было как-то маловато для полного впечатления, но в целом — понравилось. Это интересный опыт чтения — если вам еще не знакома литература жанра "потока сознания" — очень советую приглядеться ️
⠀
Это история о миссис Клариссе Дэллоуэй, которой слегка за пятьдесят, и в один момент на ее прием приезжают друзья молодости — и мужчина, который делал ей предложение, но она вышла за другого, и женщина, в которую Кларисса в юности была влюблена, и прочие.
⠀
Сюжета, как такового (в смысле, классического, трехактового, завязка-кульминация-развязка) здесь нет. Зато в работе Вулф, наверно, как нигде, ощущаются чувства, эмоции и самые мимолетные мысли героев. Правда, из-за резких скачков с мыслей одного героя на мысли другого героя, я иногда путалась в повествовании :)
⠀
Несмотря на это, опыт чтения Вулф оказался чем-то сродни плаванью — резкое погружение в сплошной текст, а затем плавное течение по строкам, уносящим тебя в сокровенные чувства героев.
⠀
Для меня во многом отзывался (из-за насущного, конечно) параллельный сюжет с Септимусом — человеком 30-ти лет, который во время Первой Мировой заработал себе посттравматическое расстройство. Поэтому для меня в большей степени раскрылась тема антимилитаризма и ужасов войны, последствия которой калечат жизни уже после ее окончания.
⠀
В общем, очень рада, что наконец-то познакомилась с автором, обязательно надо будет продолжить чтение ее романов :)

Я уже прочла как то один роман писательницы, не особо впечатлил- думала , что вряд ли вернусь к ней, но решила дать шанс- ведь не судят по одному роману , бывают и неудачные произведения у автора, и тем более это классик и в биографии написано, что именно она дала толчок к женской прозе.
Ну раз так, надо было все же попробовать другое произведение и….что получила?
Мысли, мысли, мысли и размышления всех подряд обо всем , но как мне показалось книга ни о чем.
Я не люблю ставить плохих оценок, стараюсь оценить нейтрально и только 5 раз из1889, что отмечены в прочитанном поставила 2 , и очень жалею об этом- эта не сравнится с ними , потому здесь 1.5 - просто не могу поставить что-то больше- там хоть что-то меня цепляло, здесь практически ничего .
Хотя понятно , что писать автор умеет, красивые обороты, сравнения- но такое впечатление просто пишет и пишет, чтобы выработать почерк или расписать ручку. И лишь в конце книги как то более менее что-то определилось, когда все же наступил прием в доме у миссис Дэллоуэй.
Но как же это все было долго и нудно. Мне показалось, что вместо 224 страниц в книге все 524.
Все эти сожаления Клариссы о том , что случилось когда то, или что не случилось все же просто бесконечны и повторяются в разных вариациях и на каждой странице. Да , что Кларисса- сожалеют все герои- просто мне самой после этого стало жалко их , не видно совсем есть ли просвет в их жизни, одно нытье.
Все герои какие просто нелепые. И в процессе чтения непонятно было зачем их всех собрали в одну кучу. Все герои или сумасшедшие или в депрессии. Перекручивают все свои события из прошлого сотни раз и опять сожалеют, сожалеют....
Ну ладно , если оставить героев- предложения у писательницы на страницу или полстраницы и непонятно часто о чем они. Перескакивание от размышлений одного героя к другому просто так без предупреждения и новой строки , и опять мысли, мысли, размышления. Сюжета в книге практически нет- только мысли о всем .Как у нас в Казахстане акыны- что вижу , то пою и главное подольше и покрасивее.
Не смогла читать книгу, на 5 странице решила послушать- хоть как то дело продвинулось, а то я просто засыпала под убаюкивание полстраничных предложений о чем то .
В будущем решила сразу смотреть на биографию писателя, и если у него на всем протяжении жизни были постоянно нервные срывы , голоса в голове , и желание покончить жизнь самоубийством, просто отложить такие книги- они не мои. Мне ее бесконечно жаль в ее горе и болезни, но читать авторов, которые писали в этом состоянии просто больше не хочу. Я просто не поняла автора от слова "совсем".
И устала читая все это. Увы.

У меня почему-то было четкое предчувствие, что с прозой Вульф мы разминемся: не могу назвать себя ценителем модернизма и потока сознания (хотя я люблю Керуака и Сэлинджера!) , мне понятнее то, что изящно укладывается в хоть сколько-нибудь привычные классические рамки. Но после путешествия на Маяк, в моем сознании открылась какая-то новая дверь, меня будто околдовали или загипнотизировали. Заставили следить глазами за маятником времени, а потом забыли вывести из легкого транса.

Роман Вульф - это нежный и невыносимо грустный акварельный этюд, едва уловимый и исчезающий, как следы на песке. Чистейшей (морской) воды импрессионизм: мазок лилового там, синяя безбрежность тут, цикламены в волосах Миссис Рэмзи, загадочные факельные лилии, широкий солнечный луч поперек кровати, песок (времени и на пляже), меняющие свои формы ракушки. Мысли героев, смешивающиеся в общий поток, качающиеся туда-сюда, как качели или лодка на волнах, как завораживающий и раздражающий одновременно контрапункт. Но ведь у каждого человека, если подумать, в течение дня возникает огромное количество сменяющих друг друга, зачастую противоречивых, полярных эмоций, мыслей и настроений, просто все это невозможно поймать, закрепить и уж тем более выразить словом. А Вирджинии удалось.

Меня отчего-то больше всего покорила вторая часть, самая короткая, где описывался дом, пришедший в упадок после отъезда огромной семьи Рэмзи. Такое удивительно яркое отсутствие присутствия, иллюстрация того, что мир существует и пока нас там нет. И образ самой миссис Рэмзи, конечно, неземной женщины, надолго остающейся в памяти у каждого, кто ее видел. Почти блоковская Прекрасная Дама, воплощение переменчивой женственности и противоречивости, воздушности и сложносочиненности одновременно. Да и мистер Рэмзи, философ и эрудит, мечтающий о величии, о том, чтобы дойти до последней буквы алфавита, завуалированный тиран, незаметно подчиняющий детей своей воле - тоже персонаж выпуклый.

Что же такое маяк? Символ мечты, определенности, которой так не хватает, или иллюзии? В чем смысл существования? Куда мы все плывем? Доплывем ли? Зачем уходит детство? В чем секрет супружеского счастья? Почему этот мир так невыносимо красив, но столь же жесток к нам? Как остановить мгновение, законсервировать красоту? Что нарисует Лили Бриско, раз первая линия, самая сложная, уже нанесена? На все эти и многие другие вопросы пытается ответить писательница, чья поэзия в прозе похожа на золотой луч маяка, покоящийся на волнах. И даже если она не отвечает однозначно и понятно, всегда можно попытаться ответить самому для себя.

Вирджиния Вулф
«Своя комната»

Зная биографию Вирджинии Вулф, а также литературный стиль, которому она отдавала предпочтение, я заведомо предубеждён относительно её творчества. Скорее всего, ещё во мне до сих пор отзывается тот унылый образ этой английской писательницы и критика, который довелось увидеть воплощённым Николь Кидман давным-давно в фильме «Часы», снятого по мотивам книги писателя, с творчеством которого у меня так же нет никакого желания [уже] продолжать знакомство. Меня совершенно не тянет читать художественные книги, вышедшие из-под пера этой заслуживающей уважения женщины. Не хочется копаться в голове самки, которая была склонна к депрессии и закончила жизнь так, как закончила. Опасаюсь, что не выплыву из того бесконечного потока слов и сознания, которыми она наделяла свои художественные тексты. Я вообще не большой любитель стилистического приёма «поток сознания», а в данном [моём] случае дело усугубляется «тараканами в голове». На данный момент мне и своих хватает. Не обессудьте, уважаемые дамы… и господа.

Но, как говорится, если гора не идёт… К тому же, эссе, посвящённое собственно литературе и роли женщине в ней, не является художественным творением. Так что, свой обет я [пока] не нарушу. Тема, которой посвящена работа, не являлась праздной и неактуальной для времени своего издания. Да и поныне является таковым. Напротив, написание и выход этого типа эссе было своевременным — если не сказать запоздалым на многие века — и на злобу дня. Оно нашло выход, стало предрешённым исходом, веянием того времени, когда женщины обживались в своих плюс-минус равных с мужчинами правах (без равноправия, конечно, и не без шероховатостей), которые с нечеловеческим трудом было наконец-то отвоёваны. Не только в литературе — вообще в жизни. И эссе миссис Вулф даёт об этом представление, позволяет узнать её точку зрения. В тексте незримо скользит печаль и горечь оттого, какая роль была отведена человеку с грудью, вагиной и длинными волосами в общественной жизни на протяжении всего времени, которое соблаговолило нам известить о себе. Участь та, как нам всем известно, была незавидна, далека от современных стандартов, кои всё ещё не вполне блещут справедливостью и адекватностью восприятия. Хотя по сравнению с 1928-м годом от Рождества Христова (простите, женщины, но в обозримом будущем летоисчисление будет вестись с рождения мужчины) — дата написания эссе — прогресс колоссальный. Зато явственно слышен голос борьбы и надежды на позитивные изменения, ростки которых она в том числе и закладывала. Пусть о них будут судить уже потомки Вулф, ведь она отводит целых сто лет на путь полноценного утверждения самосознания и обретения себя как полноправного члена общества, независимой и самодостаточной личностью.

Мне пришлось по душе то, как она сплела, объединила в тексте свои рассуждения с окружающей её обстановкой во время мыслительного процесса. Вышеупомянутый ход позволил представить себя рядом с ней, словно ты невидимый попутчик. И это было здорово! Иногда лицезрение того или иного события, действа или влюблённой пары могло открыть новую грань уже обдуманного, а то и вовсе навести на новый виток размышления. Вместе с главной героиней читатели и читательницы посетят университет; лужайку возле университета, с которой её сгонят только потому, что она — женщина; Британский музей, в котором мы узнаем о художественных способностях Вирджинии; окажемся возле церкви; сходят в кафе; понаблюдают (уж в наблюдательности ей точно нельзя отказать) за течением жизни Лондона… Но это всё наружное. А вот скрывающееся за этим фасадом путешествие во времени является, как мне кажется, сутью эссе. Во время странствия мы познакомимся с предположением, как могла бы творить на поприще литературы сестра самого Шекспира, что сулила бы ей такая занятость; порассуждаем о жизни и творческом пути сестёр Бронте, Джейн Остин и некоторых других. Жаль, что не удостоились упоминания Мэри Шелли, Анна Рэдклифф или Мария Корелли. Нам придётся поразмышлять над вопросом, почему раньше женщин изображали в литературных произведениях так, а не иначе, а также выясним, что этому способствовало. Что или кто мешал женскому самовыражению?

А вы задумывались, почему многие века трудно было что-либо изменить хотя бы в этой области деятельности. Хотя бы… Как обречённо звучит это «хотя бы» на общем фоне бедствия. Вирджиния вынудит поспорить о вкусах и пристрастиях (с пристрастием, конечно же). Не знаю, как вы, а я рад был в очередной раз задуматься над всеми этими проблемами. Спасибо ей за это. А вы знали или догадываетесь, почему, например, Жорж Санд или Джордж Элиот, Каррер Белл имеют такие псевдонимы? «Наивысшее величие женщины состоит в том, чтобы о ней не говорили, сказал Перикл — о котором, кстати, говорили довольно много». Да и вообще что стоило женщине написать хотя бы небольшой роман? Хотя бы написать! Не говоря уже о том, чтобы его издать! И ведь такое положение женщин было не только в литературе. Литература — это жизнь, а ты в ней женщина. Посыл понятен, он благороден и необходим для возможности выбора, свободы и независимости, и писала она «со своей колокольни», говоря за всех. У меня сложилось такое впечатление, но кто дал ей право говорить за всех женщин? Не всем же хочется реализовать себя в профессии и быть независимой от мужчины. Материнство, домохозяйство, поддерживать и вдохновлять достойного партнёра, быть благодарной и самой наполняться благодарностью ближнего за заботу — всё это может быть не менее важным в жизни женщины. Каждая должна иметь возможность сама для себя определять, какой путь избрать, в чём находить удовольствие и отраду. В этом общество и близкие люди должны помогать. Без перегибов, с пониманием.

Я оценил лёгкий, ненавязчивый, остроумный юмор, чарующую иронию. В них не было злобы или ненависти. Дурашливости и снобизма я также не заметил. Скорее, непонимание: «Как можно так думать? Что за нелепое суждение? А, мужчины? Вы, считающие себя профессорами и светилами!» Именно такие вопросы виделись мне между строк, именно ими и им подобными задавалась она, многие и многие женщины на протяжении веков. Хотя за более древние времена судить лично мне не с руки. Но кто знает… А как ещё? Упрямство, узость мышления, тупая узколобость была присуща учёным мужам не только в области медицины, о чём чуть позже поведал небезызвестный журналист и историк — херр Торвальд. Немного смутил акцент только на плохих, отрицательных сторонах, игнорируя положительные, которые, несомненно, были, потому не все мужчины «тупорылые мужланы». Были, есть и будут те, кто с уважением относится к женщинам, кто восхваляет и превозносит их. Изображает в выгодном свете в своих литературных творениях, живописи. Эта однобокость смутила. Но понятна. Я нашёл в данной работе покладистость и воздушность слога — то, что я так боюсь не отыскать в её прозе. Мысль — чёткая и ясная, вливается живительным потоком в мозг, глаз радуется доходчивости, а взгляд успокаивается от вразумительности подачи материала. Сознание наслаждается простотой изложения и толковости суждения. Не без ма-а-а-а-аленьких минусов, но всё же. Вроде бы серьёзные и непростые темы поднимаются, а текст отдаёт изяществом. Словно это и не эссе вовсе. Или не совсем эссе. Не покидает ощущения наличия фикшна в нон-фикшне. Спасибо переводчице. Искренняя благодарность! Доступность поражает. Кружево! Кружево, мастерски сплетённое и достойное истинной женской руки. Женственность как она есть. Чудесно же!

Насколько я понял, оное эссе скомпоновано из двух или трёх лекций. Как бы мне хотелось их послушать вживую! Ох, представляю, как искромётно звучали фразы о схожести и различиях мужчин и женщин, о преимуществах и недостатках каждого из полов, и как чертовски верно и неумолимо, словно раскаты грома, раздавались слова с выводами, к которым пришла в итоге урождённая Аделина Вирджиния Стивен — известная писательница и критик, которая до обретения возможности заниматься своим истинным призванием перепробовала, если верить её словам, основные занятия, доступные женщинам до 1918 года, а именно: надписывала конверты, читала старым леди, мастерила искусственные цветы, учила детишек алфавиту, зарабатывала на кусок хлеба случайными статьями в газетах. И хотя главные из них касаются самореализации на литературной стезе и существования женщин в обществе, каждый человек увидит и отметит кое-что ещё. Для себя. И да, даже мужчина. В каждом мужчине есть нечто от женщины. Равно как ив каждой женщине есть что-то мужчины. В понимании и гармонии этих начал есть зерно, фундамент благополучия. Если это не так, то можете бросить в меня камень. Неизгладимое впечатление и яркие эмоции обеспечены! Восторг и трепет, но… художка Вулф, не жди меня. Я ещё нескоро. К этому же эссе я наверняка вернусь спустя какое-то время. Субъективно об объективном. Объективно о субъективном. Люблю.

P. S. Желаю всем — и мужчинам, и женщинам — достатка, тяги к путешествиям и познанию окружающего мира. Пусть вы обретёте на своём пути понимающих и разделяющих ваши интересы близких. И без возможности уединения в «своей комнате» в момент, когда вам это необходимо, никуда. Да будет так!

Если Вы спросите меня, о чем книга, то первой мыслью будет «Ммм… А кто его знает?».

Один день из жизни Клариссы Деллоуэй? – Мало.
Поток сознания жителей послевоенного Лондона? – Не только.
Рассуждения о жизни, смерти, истине, надежде? – Пожалуй, слишком пространно.
Любовные воспоминания? – Нет, это не женский бульварный опус, хотя и не без этого.
Лайт-версия «Улисса» Джеймса Джойса? – Есть общие переклички, но книга Вулф пунктирнее что ли, больше вуали, наброшенной на глаза…

По центру повествования, грациозно прихрамывая, шествует Кларисса. Она легка, почти воздушна, хоть и немного постарела. Ее жизнь – светские приемы, раскланивающаяся и пустая болтовня. Когда-то, уже давно, выбрала в мужья надежного, правильного до тошноты, подающего в прошлом надежды мистера Деллоуэй. Другой, страстно влюбленный, провокатор чувств и эмоций ушел на задний план, однако занавес то и дело трепещется.

В летний погожий денек Кларисса идет по Лондонским улицам и вспоминает (утешая ли саму себя?):

Обнадеживающие душу мысли оборвутся, когда Кларисса присядет на кровать…на чердаке… Странно, что здесь нет ни единого намека на присутствие супруга – ни физического, ни духовного.

Почти сразу у меня всплывает другая сценка. Мистер Деллоуэй спешит из типичной английской гостиной домой. Чай выпит, светская болтовня наскучила, разум то и дело перескакивает на супругу. И ведь хорошие, приятные мысли в голове… Он загорелся желанием порадовать, купил розы, спешит, хочет напомнить ей, что любит, правда любит.
Дома – руки крепко сжимают цветы, она – на диванчике, спокойная, элегантная леди. Ее глаза чуть насмешливо скользят по его фигуре, будто еще до того, как его нога ступила через порог, она знала все. Он ловит взгляд, теряется, неуклюже сует цветы…

И что действительно антизабавно, так то, что Клариссу, кажется, все устраивает. Одинокий чердак, предсказуемый супруг, красивые, хоть и неловкие розы, внешнее спокойствие, выдуманное благополучие.

И вот я уже почти недолюбливаю эту мадам… Но затем натыкаюсь на слова Питера Уэлша, того самого провокатора:

Бальзам на душу, ложка меда в остывающем чае.

На кого похожа Кларисса? Джулия из «Театра», «Попрыгунья» Чехова, Анна Сергеевна из «Отцов и детей»?...

Кларисса Деллоуэй какая-то слишком умная, даже испорченная этим. Она любит жизнь, читает людей, есть глубина чувств и переживаний, но костыль из полного отсутствия ожиданий как-то тормозит, не дает разогнаться. Может, для счастья необходима надежда, простая такая, наивная? Или доля безумия?

Странная книга. Депрессивная, изящная, эмоциональная, туманная… Биография Вирджинии Вулф – примерно такая же. Талантливая писательница и очень необычная женщина, с которой оригинальность и сумасшествие то и дело играли в прятки.

Стоит ли читать? А почему бы и нет. Ведь кто-то читает Джойса. А «Улисс» и «Миссис Деллоуэй», на мой взгляд, живо перекликаются. Оба писателя ненормальные и талантливые.

Бывают книги осенние, зимние, весенние, а эта Летняя.
Лето - это такое время, когда все пробудилось - цветы и полевые и садовые, небо такое голубое-голубое и хочется устроить праздник - просто в честь лета.
И чувства все обостряются, осязание становится более тонким, запахи более резекими, зрение более острым, и можно услышать то, что осенью или весной проосто не услышишь.
А если летним днем окунуться в воду и выйти как бы обновленной (вот тут облом, на питерских пляжах запретили купаться, оставилии только один, у черта на рогах).
Праздник, вечеринка, сколько знакомых можно пригласть и у всех будет что-то свое летнее и платье можно надеть. Запустить руку в шкаф и достать то серое, длинное с разрезом, и тобой будут восхищаться, пусть даже для некоторых как была дурой, так и останешься.
А можно пойти в парк, говорят там будет показ мод и можно увидеть знаменитость мельком и не узнать, а потом гадать, кто же это был. И бросить монетку в озеро.
Можно купить цветы в холодном почти по-зимнему цветочном магазине и идти по улице с букетом.
Футбол, митинги, политика, это все конечно интересно, можно поговорить и об этом. Конечно, если не приглашают на другие праздники надо устроить свой и чихать на всех.
Вот Кларисса она хочет устроить праздник, надеть красивое платье, а муж ушел на ленч, на который ее не пригласили и дочка, совершенно не похожая на своих родителей внешне, устроилась помошницей к какой-то активистке, которая терпеть ее не может.
Одного приятеля на войне покалечило, второй влюбился по уши, а от Клариссиной влюбленности только воспоминания.
Но празднику - быть!

Что бы Вирджиния подумала, узнав, что отзыв на ее книгу сочиняет девушка во время глажки белья?...

*****

Читая данную книгу, приготовьтесь увидеть слово «женщина», наверное, 1000 раз, а может быть и больше. Это буквально гимн женскому полу, женскому творчеству, женскому праву и мужскому началу в женщине (или наоборот, но это уже не точно))).

Начинается все с того, что Вирджиния поставила себе задачу исследовать тему присутствия, а вернее отсутствия женщины в литературном творчестве на протяжении веков и практически до 19 века (за исключением высоких влиятельных особ, творящих скорее от скуки, нежели от идеи).

Практически все исследование строится на ее собственных фантазиях и умозаключениях, и как считает сама Вирджиния, они достаточно логичные. Предположим...)

По мнению автора испокон веков женщине отводилось второстепенное место в социуме, она считалась неким аппендиксом от мужчины и все, чем ей приходилось довольствоваться - это рождение и воспитание детей, создание семейного очага, забота о доме и забота о муже. (Тут писательница не поскупилась на яркие высказывания в сторону мужчин)). Женщине отводилась именно эта роль и на другую она не имела права претендовать. Она не имела доступа к учебе и саморазвитию (думаю, это скорее про низшие слои, ведь у аристократов были гувернантки и пр). Не имела права голоса (снимаю шляпу перед суфражистками). Но так ли это, если посмотреть под другим углом? В современном мире, где бытовые условия практически у всех социальных слоев дарят женщине очень много свободного времени, теперь она может употреблять его в своих интересах, будь то общественных или личных (спасибо индустриальным революциям), но в прошлых веках, быт был на первом месте, и где же время для себя? (Не включаю сюда богатых девушек, которые изредка, но все же пытались творить искусство).

Сегодня уже не принято быть домохозяйкой, скорее это дурное качество и намекает на скудость ума и амбиций современной девушки. Нужно работать, строить карьеру, мазать метры картин и сочинять блоги или блоки всяческой беллетристики. Зато сегодня прослеживается такая штука и среди молодёжи и среди женщин постарше, посвятивших всю свою жизнь не столько семье, сколько карьере- это нехватка времени на тот самый семейный очаг и на того самого мужчину, если он еще не сбежал. Знаю, многие покрутят пальцем у виска в мою сторону, но я не осуждаю. Сложно найти середину, ту самую, которая позволит оставаться женщиной (именно женщиной), при этом образованной и интересной, умеющей войти в горящую избу, но при этом быть домашним котенком.

Конечно я не изучала статистику разводов ни в средние века, ни в 19-м, когда женщины были унижены и оскорблены навязанным им мужским мнением и правилами, но что-то мне подсказывает, что процент разводов увеличился именно в современном мире. Так уж устроена природа и инстинкты- кто-то добывает огонь, а кто-то его хранит и если нарушить этот баланс, то нарушается всё остальное. Ни в коем случае не претендую на истину в своих размышлениях, это только то, что наблюдаю в современном европейском обществе. Эх, где ж она - золотая середина и гармония в сосуществовании женщин и мужчин в равных правах))...

... и женщин в качественной интересной литературе...

Когда я начала читать это произведение, эмоциональный накал возрастал все выше и выше с каждым абзацем, где-то соглашаясь, а где-то споря с автором, но к концу книги я устала от бесконечных «женщин»). Единственное, что останется навсегда актуальным и правдивым - для творческого процесса необходимо пространство. Своя комната. (Все это сказки про голодного художника). И на эту «привилегию» не у всех есть бюджет.

Безусловно, в книге много интересных тезисов, мыслей, но все они горят феминизмом. Это было актуально на тот момент, когда жила Вирджиния, но увы, время ушло вперед и сейчас феминизмом уже не удивить...

Дело в том, что я живу в европейской феминисткой стране и наблюдаю феноменом феминизма уже очень много лет.

И несмотря на то что я сама женщина, однако, не являюсь сторонницей феминизма, именно той его формы, которую я наблюдаю здесь и сейчас.

ПС. Возможно, надо было начать с краткой биографии Вирджинии. Будучи ребенком, она потеряла родителей, социальное положение, как я понимаю, изменилось, а позже, Вирджиния нашла себя и новых друзей в лондонском клубе нонконформистов. Там молодая девушка нашла не только своего мужа, и любимую девушку для поддержания лучших струн своей души и тела, но и возможность самовыражаться- освоение нового социального движения и занятие литературным творчеством. Писательница, по мнению биографов имела наследственное психическое заболевание и с возрастом оно прогрессировало. Достигнув момента полного истощения сил для борьбы с припадками, Вирджиния покончила с собой, утопившись.

ПС. Вирджиния сравнивает творчество несколько знаковых женщин писательниц - Джейн Остин, Шарлотта Бронте и других. Это было интересно, особенно то, что в силу неимения «своей комнаты» (читать своего времени, личной возможности, личной свободы), женский слог и построение литературных мыслей очень страдало и приводило к разрозненности всей композиции в том или ином произведении. Такие исследования интересны, но в другом формате...