The Night Circus

Заняться метанием дротика господина Лефевра заставила та самая фраза, в которой упоминается его имя. Одна-единственная фраза, и она гласит следующее:

«Месье Чандреш Кристоф Лефевр продолжает раздвигать границы возможного в современном театральном мире и поражать своих зрителей эффектами, кажущимися почти сверхъестественными».

Большинство театральных продюсеров были бы польщены подобной оценкой. Она заняла бы свое место в альбоме с прочими хвалебными отзывами, и на нее ссылались бы при случае.

Но этот продюсер не таков. Нет, месье Чандреш Кристоф Лефевр сосредоточился на предпоследнем слове. Почти. Почти.

“Stories have changed, my dear boy,” the man in the grey suit says, his voice almost imperceptibly sad. “There are no more battles between good and evil, no monsters to slay, no maidens in need of rescue. Most maidens are perfectly capable of rescuing themselves in my experience, at least the ones worth something, in any case. There are no longer simple tales with quests and beasts and happy endings. The quests lack clarity of goal or path. The beasts take different forms and are difficult to recognize for what they are. And there are never really endings, happy or otherwise. Things keep going on, they overlap and blur, your story is part of your sister’s story is part of many other stories, and there is no telling where any of them may lead. Good and evil are a great deal more complex than a princess and a dragon, or a wolf and a scarlet-clad little girl. And is not the dragon the hero of his own story? Is not the wolf simply acting as a wolf should act? Though perhaps it is a singular wolf who goes to such lengths as to dress as a grandmother to toy with its prey.”

«Забыты простые сказки, в которых ради счастливого конца герой должен совершить подвиг и убить чудовище. Теперь не сразу и разберёшь, что есть подвиг — и ради чего он.
Чудовища скрывают свою истинную сущность под самыми невероятными обличьями, и порой трудно разглядеть, что за ними прячется.

Да и концов уже не бывают — ни счастливых, ни каких-либо других. Жизнь продолжается, судьбы разных людей переплетаются друг с другом…

Грань между добром и злом куда тоньше, чем в сказке о принцессе и драконе или Красной Шапочке и волке.
Разве дракон не герой собственной сказки?
А волк разве не ведёт себя именно так, как и положено волку?