Les Soirees du hameau

Книга мне понравилась!

Хотя сначала читалась она достаточно тяжело. Язык написания сложный и много незнакомых слов. Приходилось обращаться к словарику в книге.
Но потом я привыкла к слогу автора и читала истории с удовольствием.

В сборнике 8 повестей, которые объединяет особая мистическая атмосфера, свадебные традиции и доля юмора.

Больше всего мне понравились: Ночь перед Рождеством, Страшная месть и особенно запомнилась жуткая сцена из Вечера накануне Ивана Купала.

Я считаю это одна из книг с которыми нужно  знакомиться каждому, поэтому конечно рекомендую к прочтению!

• Вы самого Гоголя превзошли!

• Твоими бы устами…

оговорюсь сразу, что непосредственно по прочтении «Вечеров» рецензий писать не планировал, понимая, что едва ли выскажу что-то новое и кому-то интересное. Но наткнулся на пару очень спорных мнений касательно мировоззрения Николая Васильевича и сублимации этого мировоззрения в произведениях, поэтому решил всё же не рецензию, но реплику оставить

В очередной раз перечитал «Вечера» и хочу сказать, что если посмотреть на них с определённой точки обострённого зрения, то можно сказать, что это какая-то экстремистская литература – беспросветная юдофобия, женоненавистничество, разжигание ненависти по национальной и религиозной принадлежности и прущий изо всех щелей великодержавный шовинизм! Слава богу, что теперь, в 21 столетии, так не пишут!
Но вот с другой стороны, такого юмора, таких живописных описаний природы, такой любви к Родине, такого, честное слово, мистического умения быть одновременно уморительно смешным и душеспасительно серьёзным вы теперь не встретите тоже. Как жаль, что в 21 столетии так не пишут!
А если говорить не с какой-то там стороны, а с претензией на объективность, то «Вечера» - это потрясающее литературное произведение, стоящее на фольклорно-историческом фундаменте истории Украины с 17-го по 19-ый век, наделённое таким достоинством, такой глубиной, что просто уму непостижимо и диву даёшься, как так случилось, что написанные чуть не два века назад истории о головах и чертях, рассказы про панночек и казаков, происшествия с жупанами и свитками остаются востребованными не только узконацеленными специально обученными людьми, но и самыми широкими слоями читательского населения. Не от того ли, что Николай Васильевич сумел взять щедрой пригоршней самое главное и вечное, что есть в человеке со всеми его человеческими радостями и пороками, со всем его человеческим величием и человеческой ничтожностью? И взяв эти краски, Гоголь нарисовал панорамное полотно, на которое надо смотреть издалека, немного отстранясь, и лучше всего с какой-нибудь высоты, желательно - жизненного опыта. Воспринимать же «Вечера» в какой-то одной ипостаси, как лубок ли, сказку, как комикс этакий, как сугубо исторический продукт или как платформу для трансляции взглядов автора – узколобо и преступно, как не видеть за деревьями леса или как, глядя на «Трёх богатырей» Васнецова, указывать на камень у копыт лошади Добрыни и утверждать, что перед нами натюрморт.

Классика она на все времена такой и останется. Признанный шедевр мировой классики от молодого Николай Васильевича, не оставит равнодушным никого, держит в напряжении до самого конца. Произведение содержит изюминку, присущую только одним русскоязычным сказкам.
Читая представляешь себя в гуще событий, украинский хутор, сочельник, молодые парни и девушки, ходящие по улице и поющие колядки. Тиха украинская ночь, прозрачно небо, звезды блещут. И тут от куда ни возьмись, черт и ведьма, начинаются чудеса. Мистика Гоголя не похожа ни на что, писать общается с чертовщиной практически наяву, все произведения его навевают страх, в чем я лично сегодня ночью убедилась. Вот на что читала это произведение в классе 5-6, не было так страшно. а сегодня чуть ли не поджилки тряслись. Делаю вывод Гоголя буду теперь читать только днем при солнечной погоде.

Не могу сказать, что дочитала, домучила книгу. Причем мучила почти месяц только первую часть, вторую прочитала за два вечера. Было очень трудно привыкнуть к обилию незнакомых и малознакомых слов, которые давались в предисловиях к частям. Приходилось постоянно возвращаться и искать в этих словарях нужное слово, чтобы лучше понять смысл читаемого. Зато теперь понимаю, почему получилось прочитать эту книгу только сейчас, а не в школе. В школе получалось только открывать ее и так же быстро закрывать, потому что гоголевский язык непростой, но определенно красивый.

Больше всего запомнились 2 повести - "Ночь перед Рождеством"(да и кому не нравится история кузнеца Вакулы и красавицы Оксаны) и "Страшная месть". И если первая действительно полюбилась мне, то вторая заставила напрячься и испугаться.
Отдельное слово нужно сказать о чудеснейших описаниях природы украинской, одно описание величественного Днепра в "Страшной мести" чего стоит:

Вечера на хуторе близ Диканьки не стали одной из моих любимых книг, но заинтересовали это точно. Особо приглянувшиеся повести я готова буду перечитать еще ни один раз. И хочется теперь еще произведения Гоголя читать и читать, читать и читать.

Читала, и моя четвертинка украинской крови ликовала! Как мастериски Николай Васильевич описывает малороссийскую природу, быт, обычаи обитателей тех краев.
А помните про "птицу, которая не долетит до середины Днепра"? Никогда бы не подумала, что это из "Страшной мести", такой жестокой и кровавой сказочной повести, пожалуй, самой страшной из всех. Тем не менее, река описана великолепно...и это уравновешивает негативные эмоции по поводу содержания самой повести.
"Ночь перед Рождеством" самая волшебная повесть, в которой добро побеждает зло. Как живо описан хутор в сочельник, его обитатели (каждый буквально встает перед глазами). А какой черт! Совсем не страшный, а жалкий и смешной, хотел очень мелко и гаденько отомстить Вакуле, в итоге сам остался в дураках.
В целом, почти все повести учат не иметь никаких дел с нечистой силой, так как добра отнеё ждать не стоит. Если вдуматься, то вся эта нечисть отличная аллегория зависти, алчности,мелочности человеческой, которых непременно следует победить.

Вот насколько я обожаю "Вечера на хуторе близ Диканьки"! Я сама выросла в украинском селе, с детства кормимая байками, приметами, страшилками, и у нас жила ведьма на улице, при встрече с которой нужно было держать дулю за спиной, и бабушка постоянно водила меня к исцеляющему волшебному кругу камней, оставшемуся еще с языческих времен, и жили там настоящие украинские девушки и женщины - точь-в-точь диканьские, веселые, дерзкие, шумные, и были страшные и странные темные леса с лешими, и был неукротимый Днепр с бешеными порогами и прекрасными русалками, и суржик, та самая мешанина из русского и украинского языков, на которой говорили персонажи "Вечеров..."! Читая, я не читала - я узнавала, вспоминала эти истории как будто когда-то виденные или слышанные мной.

И воспринималось мной это не как далекая сказка о прошлом, написанная человеком, которого больше нет, и о людях, которых больше нет. Это есть, до сих пор есть. Когда я приезжаю к бабушке в деревню на день-два, я вижу эдакое современное село, в котором нет ничего, что удивило бы нынешнего городского жителя; но когда я остаюсь там хотя бы на неделю и успеваю попривыкнуть, присмотреться, облазить все уголки, пообщаться с местными жителями, я понимаю, что не то, что со времен моего детства - со времен Гоголя сам дух украинского села мало изменился. Люди те же, говор тот же, ведьмы те же, нечисть та же.

У нас тогда был семейный обычай - летними вечерами садились все вместе после сытного ужина и начинали рассказывать истории, былины, слухи о том, что было когда-то с чьей-то бабкой или прабабкой или в чьем-то детстве или с соседкой или еще кем. Поначалу шли веселые байки, с наступлением ночи - жутковатые, мрачные, но завораживающие, с вкраплением мистики. Всех бы их записать вот так какому-нибудь талантливому человеку, последовать примеру Гоголя - получилась бы украинская "Тысяча и одна ночь"! Здесь же можно вспомнить и не менее знаменитого Булгакова, - ведь он родом из Киева, где, говорят, каждая женщина - ведьма, где находится знаменитая Лысая гора, на которой справляют шабаши, очень уж похожая по описанию на то место, где "под вербами" с русалками и козлоногими и прочими ведьмами плясала Маргарита.

Я, безусловно, не любила бы Гоголя так, не напиши он когда-то "Вечера на хуторе близ Диканьки", столь близкие мне. Він не пише, він мені до серця промовляє. Він пробуджує не спогади, а пам'ять крові, шепіт предків. Це більше, ніж казки або легенди - це голоси тих, що незримо продовжують існувати поруч з нами.

Конечно, о Гоголе сейчас много спорят - по поводу его национальной принадлежности - и, разумеется, трения по этому поводу имеют ощутимо политическую подоплеку. Русские считают его русским, объясняя это тем, что Украина тогда входила в ее состав; украинцы - украинским, в украинских же школах (по крайней мере у нас так было) его "разорвали" - "Мертвые души", "Нос" и т.д. проходят как часть зарубежной литературы, "Вечера на хуторе близ Диканьки" - как украинской. Но у меня нет желания лезть в эти дебри, оставлю это националистам; ведь, возможно, именно слияние в нем двух разных национальных духов и породило его гений.

Скажу только, что кем бы он там ни считался, хотя поляком, хоть узбеком, - Украину в своих "Вечерах на хуторе близ Диканьки" он описал с такой любовью и красотой, что просто дух захватывает. И тот, кто не знает украинской ночи, действительно многое потерял!

«Вечера на хуторе близ Диканьки» — это сборник, который на первый взгляд кажется лёгким, весёлым и почти безобидным. Автор погружает читателя в мир украинского села, где черти, ведьмы и колдуны действуют почти как обычные соседи, а люди легко вступают в сделки с нечистой силой. Но именно здесь скрывается самая большая проблема.

Гоголь романтизирует суеверия, делает их частью повседневной жизни и даже придаёт им комический оттенок. Вместо того чтобы показывать иррациональность, страх перед тьмой и моральную слабость, которая толкает человека к дьяволу, текст подаёт это как милую народную экзотику. Это не критика пороков, а их лакировка. Читатель не получает ни малейшего импульса задуматься: почему человек так легко продаёт душу? Почему страх перед сверхъестественным побеждает разум? Почему моральные принципы оказываются такими хрупкими?

Вместо рационального разбора человеческой природы мы получаем бесконечное нагнетание атмосферы таинственности и «народного колорита». Это эстетика, которая предпочитает мистификацию истине. Когда зло и иррациональность показаны симпатичными и забавными, они перестают восприниматься как угроза. А ведь именно в этом и заключается главная опасность: притупление способности различать добро и зло, нормализация морального релятивизма под видом «традиций» и «фольклора».

Гоголь мастерски владеет языком, создаёт яркие образы, заставляет смеяться — но смех этот чаще всего над глупостью и слабостью человека, а не над пороком как таковым. Это не просвещение, а скорее убаюкивание. Книга укрепляет ощущение, что мир хаотичен, непостижим и в нём правит не принцип, а случай плюс сверхъестественное вмешательство. Никакой объективной морали, никакой универсальной ответственности — только колоритные байки, в которых человек вечно остаётся жертвой обстоятельств или собственной глупости.

За блестящую форму, за язык и за то, что текст всё-таки иногда заставляет задуматься о человеческой слабости, можно дать определённые баллы. Но за отсутствие настоящей моральной ясности, за эстетизацию иррационального и за то, что зло здесь почти уютное — очень серьёзный минус.