Fünf Viertel einer Orange

Это будет мой самый нелюбимый роман Харрис.

Перевернув последнюю страницу, я еще раз прочитала аннотацию, чтобы понять, почему я ждала от книги совсем другого. Чего-то светлого, теплого и вкусного, как фруктовые пироги из pâte brisé. Я понимала, что без темных секретов не обойдется /это ведь Харрис/, но не полагала, что они будут такими грязными.

Главная героиня романа - Фрамбуаза Дартижан, которой уже слегка за пятьдесят. Похоронив мужа и скрываясь под чужим именем, она возвращается в свою родную деревню, из которой много лет назад всей семье Дартижан пришлось бежать. Она покупает старый дом, принадлежавший когда-то матери, открывает небольшое кафе и радует посетителей старыми добрыми рецептами матери, которые та записывала в свой альбом. И там, между строчек рецептов /между взбиванием яиц и запеканием румяной корочки/Мирабель Дартижан на каком-то птичьем языке раскрывает дочери пару своих секретов, заставляя Фрамбуазу вновь и вновь возвращаться к истории, которая началась с кражи одного апельсина.

Я стараюсь никогда не судить о произведении, опираясь на характер ключевых персонажей. О каких только мерзавцах я не читала. Но почему-то именно на этот роман неприятие персонажей наложило чудовищный отпечаток. Я всячески боролась со своим отвращением к Фрамбуазе /скидка на детский возраст не помогала, так как история рассказана устами уже взрослого человека/. Сколько же цинизма в девятилетнем ребенке, сколько жестокости. И я не только о грязных делишках с немцами за жвачку, журналы и прокуренную улыбку смазливого Томаса. То, как Фрамбуаза поступала с больной матерью, которая и без того стояла на краю пропасти под названием "безумие". То, как Фрамбуаза отнеслась к надруганию над сестрой /пусть и не до конца понимая, что произошло на самом деле/ - с холодным равнодушием, будто ту просто пощекотали подмышками и отпустили. И эти любовные страдания в девять-то лет! Не верится ни единому слову и слезинке.
Роман нелинейный, как и многие романы Харрис. Каждый раз, когда на сцену выходила девятилетняя Фрамбуаза, я скрипела зубами, потому что знала, что меня снова с головой окунут в вонючую бочку анчоусов. Однако детская сюжетная ветка с Матерой - старой и огромной /практически мифической/ щукой была прекрасна от начала и до самого конца.
Мне больше нравились эпизоды из настоящего - война с родственничками сначала за рецепты, потом за историю. Не скажу, что они были прописаны прекрасно, но давали какую-то передышку, после тех ужасов, что творились в голове у малолетней Фрамбуазы.

Как итог, я ждала историю про семейные рецепты - малиновую наливку, гречневые блинчики и яблочные колбаски - а мне в руки сунули скользкую и страшную рыбину и заставили смотреть не отрываясь  в ее зубастую пасть.

    Это было моё первое знакомство с Джоан Харрис, которой все так восхищаются. На самом деле, не могу сказать, что оно было особо удачным. Мне показалось, что книга как-то слишком однобока, чего-то ей не доставало, только я так и не смогла определить - чего именно, хоть и старалась. Вроде бы всё на месте - и герои, которые даже интересны, и Франция во время второй мировой, и современная жизнь небольшого городка, но меня не покидало ощущение "И это всё?!.".

    Что-то в книге цепляет, заставляет дочитать её до конца, но при этом концовка не приносит желаемого удовлетворения - она вообще как будто из другого произведения, никак не соответствует содержанию книги - она не плохая и не хорошая, просто чужая. Всё повествование очень мягкое, плавное, неторопливое, местами даже слишком - хотелось какого-то действия, развития событий, а вместо этого приходилось читать одни и те же описания жизни жестокой девочки, которая слишком ненавидит свою мать по непонято каким причинам. Отчасти и это непонимание мотивации главной героини вызывало у меня даже некоторое отвращение - не только к ребёнку, но и книге в общем. Тут как на подбор - нет ни одного по-настоящему положительного героя, все они в чём-то плохи, грешны и виноваты. И все на удивление безлики. Даже у поваренной книги был более интересный характер, чем у кого-либо из действующих лиц, увы.

    После последней строчки во мне не осталось никаких эмоций. Эта книга из тех, которые можно легко закрыть и забыть о чём она, о ком - смысловой нагрузки она не несёт, как и воспитательной или философской. Может я неправильный читатель, может произведение только для поклонников Харрис, не знаю - но какое-то оно пустое и гадкое, даже обидно.

Как и во всех историях автора, в этой книге сплетаются настоящее и прошлое. Героиня получает в наследство от матери книгу с ее кулинарными рецептами, на страницах, которой, кроме рецептов, мать делала заметки о своей жизни. По мере прочтения этих заметок из глубин памяти Фрамбуаз поднимаются давно ушедшие дни и из прошлого восстают тени былого. Вот так вот, мать, благодаря своим зашифрованным записям, заставила героиню, уже пожилую женщину, выйти, наконец-то, на свет и сбросить с себя оковы лжи, в которой она жила всю свою жизнь!

Как то у меня не складываются отношения с Джоанн Харрис. Все ее героини не вызывают никакой эмпатии.
Так случилось и в этот раз. Фрамбуаз начала раздражать уже с первой строчки истории, будучи 9 летней девчонкой. Совершенно своенравная эгоистичная особа, не считающаяся ни с кем кроме себя самой. А ее отношение к матери, пусть и не вполне здоровой женщине, а временами и слишком суровой, вызывало очень сильную неприязнь. На фоне брата и сестры, которые воспитывались той же матерью и жили в тех же условиях, героиня выглядела просто отъявленной дрянью, которая делает только то, что хочется ей, не взирая ни на что. И к каким же непоправимым последствиям привел ее сволочной характер!! И даже уже в преклонном возрасте героиня осталась сварливой противной теткой, но якобы раскаивающейся в своем прошлом. Но как то все ее раскаяния совершенно не тронули меня, шли они не от сердца, уж точно!

Автору прекрасно удается описательная часть романа, очень сочные природные зарисовки и вообще декорации в книге наверное лучшая часть всей истории. Сама же история, а именно часть жизни деревни в военные годы под фашистами, как то напрягала. Особого голода и напастей не видно. Трое детей вытворяют бог весть что, как будто действие происходит посреди пустыни, никто в деревне об этом не знает. Это в деревне то?? Да, ладно, с трудом в это верится! Складывалось такое впечатление, что автор вообще не понимала о чем пишет и никогда не жила в деревне вообще. А сама 9летняя героиня ни разу не посещавшая школу, наделана таким мышлением, таким словарным запасом, что переплюнет любого взрослого с профессорской степенью, откуда чего набралась то, если целыми днями только и делала, что ловила старую щуку и развешивала дохлых змей!

Слишком много в этой книге пустого пафоса и игры на чувствах читателя, так что в этот раз Джоанн снова прошла мимо меня.

Веду ли я двойную жизнь?
Веду, наверное… Не знаю.
Вот так – возьми и расскажи
Всё то, о чём я вспоминаю?

Ну, вот что, братцы – нет и нет!
Пусть что-то остаётся тайной,
А если есть в шкафу скелет,
То он, конечно же, случайный.

Книги Харрис славятся своими скелетами рассованными по всем возможным шкафам, комодам и прикроватным тумбочкам. Открываешь утром, чтобы достать расческу или зеркальце, а тебя хвать за руку. А потом в ванной из зеркала на тебя смотрит что-то чужое, похожее на полуразложившийся труп, и на кухне в сушилке кто-то ворочается, стонет. И так целый день, целую жизнь - тени, призраки, те самые пресловутые скелеты, тянут руки из темных углов, вздыхают протяжно, ставят внезапные подножки. То шторы задернут, так что дневного света не видно, то горшок с любимой геранью перевернут. Тяжело жить с такими соседями, хотя по прошествии многих лет, они уже превращаются практически в родственников, от этого не легче, конечно. И еще запах апельсина, горький, липкий, так и обволакивает, душит. Маслянистый и жирный аромат, который остается на пальцах, даже если просто потрогать плод.

У меня самой жуткая аллергия на запах апельсинов, и этот аромат подспудно преследовал меня по мере всего прочтения книги. Гадкий, отвратительный запах. Так что, я даже могу понять старшую Дартижан. В чем-то. Этакая болезненная солидарность. После, которой хочется пойти и долго мыть руки, счищая с них эфмерный аромат апельсиновых плодов. Сицилийские кровавики, приторно-сладкие валенсийские апельсины, ярко-розовые Кара-Кара и китайские джинченги... кто сказал, что плодом греха было именно яблоко? Быть может, Ева надкусила именно апельсин, за что и была изгнана из Рая... а потом была войны, голод, предательство и искушение. Искушение предательством и маленький мешочек с апельсиновыми корками под подушкой больной матери, как последнее доказательство человеческого ничтожества. Многие знания - многие печали, так кажется?

Харрис, в очередной раз, написала очень хорошую книгу, ее заслуга в описании ужаса без ужаса, нет этого липкого страха, который преследует постоянно, когда читаешь книги о войне или просто человеческом предательстве. Здесь же все смазано, приглушенно, как пирог с острой начинкой, вроде и горит рот, а откусишь еще немного корочки и нормально. Мать в своем дневнике перемежала записи о самом страшном выписками из рецептов. Строчка про варенье, строчка про боль, потом еще строчка про варенье... Так и Джоанн, мешает самые горькие моменты с запахом апельсина, с мягкостью осенней травы, со спокойными водами Луары...

Задним числом я могу сказать, что этот роман отвратителен в своей правдивости, ужасен в своих описаниях, мерзок в своей искренности. Вся семейка Дартижан не достойна ни одного хорошего слова, если бы... если бы не четкое осознание того, что дети это всего лишь дети. И для них не существует войны, фронт далеко, а оккупация протекает бескровно. Девятилетнему ребенку не объяснишь почему он должен ненавидеть дяденьку, который дарит ему жвачки и шоколад. К тому же у Томаса было две руки и две ноги как у всех, и пусть он чуть хуже говорил по французски, чем коренные жители деревни, и пусть он носил кобуру с оружием и черный китель, детям не объяснишь, что немец это враг, особенно детям, которые особо не видели ни страданий, ни зверств. Реквизированный окорок и два десятка яиц, это конечно, очень прискорбно, но слишком сухая почва, на такой не могут взрасти ростки ненависти. Удобрения маловато, а у монеты всегда две стороны. В этом романе-монетке гораздо больше сторон, его можно вертеть и так и сяк, раскладывать, примерять, натягивать на себя и каждый раз приходить к новым выводам.

Мне невероятно нравится, как пишет Джоанн Харрис. Нравится ее стилистика, всегда очень сочная и вкусная; нравится, как она выстраивает сюжеты; нравятся герои, которых она рисует. Ее романы всегда производят сильное впечатление своей атмосферностью и нестандартностью замыслов.
И в общем-то «Пять четвертинок апельсина» не стали исключением. Здесь есть тайна из далекого прошлого, которую автор раскрывает постепенно, фрагмент за фрагментом складывая головоломку в единое целое. Есть сложная ситуация в настоящем, которая на первый взгляд почти не имеет решения, но решать ее так или иначе нужно. Есть традиционные для этого цикла аппетитнейшие кулинарные описания, которые заставляют то и дело сглатывать набегающую слюну. В большом количестве присутствуют любопытнейние характеры, отношения между которыми вызывают бурю эмоций. Да и написано так, что читается на одном дыхании, даже несмотря на то, что никакой остросюжетностью здесь и не пахнет.
Что еще нужно для идеального чтения?
Таким оно и получилось… вернее, получилось бы, если бы описываемые события не оставили после себя некоторый неприятный осадок. Слишком уж некрасиво, нелепо, во многом даже болезненно развивалась эта история. Грустно как-то стало, хоть все и кончилось не так уж и плохо, но столько всего потеряно и упущено, что после чтения преобладает минорное настроение.

Нельзя сказать, что с Харрис я знакома хорошо. Читала у нее всего одну книгу – Джентльмены и игроки, осталась в восторге. Эту книгу бралась читать в предвкушении хорошо проведенного времени, хотя и знала, что большая часть приходится на Вторую мировую войну.

Не могу сказать, что мне не понравилось совсем – сочный язык, прекрасное владение слогом, этого у Харрис не отнять. Но сюжет, события, герои – все это если не возмутило, то оставило равнодушной. Жестокие дети, которые как мальчиши-плохиши за ящик печенья и бочку варенья, читай за чулочки и помаду с сигаретами, готовы продать и предать своих односельчан. Девочка, которая намеренно изводит и мучает мать, которая сама по себе не жестока, просто холодная и душевно черства что ли, к тому же болезнь не добавляет е хорошего настроения.

Возможно, во Франции война была другой, особенно в глубинке, где люди пытались более-менее мирно существовать с оккупантами. Все-таки история завоеваний в Европе показывает только одно – не важно, кто наверху, уважай правила нового хозяина и выживешь. Да, было и сопротивление – в Париже и крупных городах, да, были еврейские чистки, но на селе позиция такая – меньше высовывайся и сохранишь голову. С Россией и русской историей, конечно, контраст чудовищный. Наша страна, каждый человек всегда отчаянно сопротивлялись захватчикам и видели в них исключительно врагов. И если кто-то и мог с пленными поделиться сухарем, пожалеть солдатиков, то во время оккупации или военных действий сражались насмерть и предать кого-либо у большинства мысли не было. Но были и другие люди, которые и предавали, и наживались на чужой беде.

Им нет оправдания, как нет в моих глазах оправдания детям Дартижан. Они знали, что они делают, но спустя много лет повзрослевшая Фрамбуаз, которая очевидно мучается, которую, как преступника, снова влечет на место преступления, все равно оправдывает себя – мы же были детьми, мы были наивны, мы не знали. Три раза ха-ха, может, хватит уже врать себе? Фрамбуаз – ни взрослая, ни маленькая не вызвала ни грамма сочувствия. А пресловутые там и тут рассыпанные рецепты французских блюд совершенно не сочетались с рассказанной историей. А уж меню семьи из вдовы и трех детей во время войны и вовсе вызывает странные чувства – у нас тогда и мерзлой картошке многие были рады, какие уж тут рулетики из телятины в винном соусе. Насмешка.

Возможно, будь герои другими, будь история другой, и меня, выросшую с другим взглядом, с другим пониманием войны и другой исторической памятью, прочее не так коробило бы, но здесь все сошлось одно к одному. Поэтому нет, не понравилась мне эта книга.

С Харрис у меня сложные отношения. Иногда я не могу читать ее книги, а иногда я просто проваливаюсь в историю, теряя чувство времени и реальности. В этот раз, отношения с книгой развивались по второму варианту. Берясь за книгу, я, честного говоря была настроена скептически. Но тема, которую подняла Харрис, как-то вдруг, неожиданно откликнулась во мне.

История развивается в двух временных пластах - в настоящем, и в прошлом - главная героиня Фрамбуаза, будет рассказывать о том, как она живет, и вспоминать о том, как она жила. Ее детство пришлось на годы второй мировой, на время, когда немцы осели во Франции. И когда местным приходилось хоть как-то взаимодействовать с ненавистными бошами. Но война, со всеми своим ужасами не способна мешать жизни, а уж тем более детству, если оно течет бурным ручьем, а затем вливается в такую же бурную реку...И глазами детей все эти контакты с немцами выглядят словно игра, казалось бы, что плохого в том, чтобы пообщаться с таким приятными пусть и немцами, ведь и среди них есть хорошие люди. Но только, все же это война, и неаккуратно брошенное слово о соседке торгующий из под прилавка, может дорого той обойтись.

Воспоминания о матери - тяжелые. Она кажется женщиной нетерпимой, несчастной, разбитой и больной. Но именно Фрамбуазе предстоит понять мать, узнать какой она была, благодаря книге рецептов, которую она получила в качестве наследства, и где мать, писала зашифрованные заметки. Эти строки, поначалу кажутся Фрамбуазе сумбурными словами, игрой больного воображения, но вспоминая события прошлых лет, и накладывая на них заметки матери, она понимает, что воспринимала мать, совсем не такой какой она была...

В настоящем Фрамбуаза сражается за свое право жить так, как ей хочется, и там, где ей нравится. Ее противниками оказываются ее же племянники, которые пронюхали о некрасивой истории в прошлом своей бабушки, и требуют, что бы тетушка раскрыла старые секреты своей матери, для того, чтобы можно было подзаработать на скандальной истории. Но может быть старым историям того и нужно - просто оставаться в прошлом?

Очень неприятное получилось у меня чтение. Книга выпала мне в советах Флешмоба. Но сама виновата: нечего было добавлять ее себе в Виш, откуда она и перекочевала в советы)). Однако мне так понравился в свое время «Шоколад» (не сюжетом, нет: какой-то притягательной атмосферой, воплощением внутренней свободы и пленительной женственности главной героини), что я решила, будто у Дж. Харрис все книги такого же уровня. А вот теперь даже не знаю, буду ли еще что-нибудь у нее читать.

Французская глубинка периода Второй мировой войны. Оккупированная деревня. Странное семейство – эмоционально холодная, закрытая мать, страдающая от зависимости, озлобившаяся на весь мир, и трое детей. Отец погиб на фронте. Повествование ведется от лица младшей, Фрамбуазы, – уже пожилой женщины, вспоминающей события тех далеких лет.

Что поражает больше всего, так это полная деформация системы ценностей у героев! Не научили детей в этой семье, «что такое хорошо и что такое плохо». Двое подростков и их младшая сестренка фактически становятся предателями: в обмен на какие-то весьма сомнительные блага (сладости, кофе, шёлковые чулки, помаду, журналы) они доносят немцам на своих односельчан. И не видят в этом ничего зазорного! Такие вот детские забавы. Прямо как туземцы, менявшие золото на яркие безделушки и стеклянные бусы. Только здесь разменной монетой становится совесть. Не думаю, что подростки не ведали, что творят, просто в их картине мира такие поступки позволительны – они же дети, какой с них спрос? Эта мысль неоднократно звучит в романе в качестве оправдания действий героев. И только младшую порой начинает точить червячок сомнений, да и то недолго.

Озадачила и Фрамбуаза образца 1942 года. Просто диву даёшься: откуда в таком, в общем-то, маленьком ребенке (9 лет!!!) изощренность безжалостного мучителя? Ведь она понимает, что всякий раз обрекает мать на страдания. Ее предприимчивости и хладнокровию позавидовал бы главный «убивец» русской литературы Раскольников, не сумевший обуздать свою эмоциональность. Так всё рассчитать, спланировать, как и когда и с помощью каких ухищрений довести мать до тяжелого приступа! И ни малейшей любви к маме или мало-мальски тёплого отношения к ней! Для подросткового противостояния с родителями рановато как-то. И для описываемой чувственности, сопровождающей первую влюбленность этой девочки, тоже слишком рано (см. эпизод ее последней встречи с Томасом). Что-то у автора явно не задалось с восприятием детской психологии. И простите мне еще одно «странное сближенье», конечно, несопоставимое по масштабу, но от которого почему-то не могу отделаться: практически так же поступает со строгой матерью Гретхен у Гёте – опаивает зельем, чтобы мать не мешала гулять. На этом фоне ситуации романа Д. Харрис вообще выглядят какой-то пошлой пародией.

И война в романе какая-то ненастоящая. И немцы-оккупанты странные. И осталось чувство обманутого ожидания: так и не объяснено, какие обстоятельства заставили мать возненавидеть апельсины. Банальная аллергия? А думалось, за этим стоит какая-то тайна.

Вот такое получилось огорчительное чтение ((

Ох и наивная же я. Надеялась что это легкий добрый роман, и я с ним выветрю всю грязь предыдущей книги. Но эта книга оказалась тоже грязной, правда вместо омерзительных сцен в ней омерзительные люди. Главная героиня что в 9 лет была дрянью, что 50 лет спустя осталась самовлюбленной, эгоистичной, замкнутой, самодовольной. Что неприятно, автор расписывает в герое все изъяны весьма подробно и при этом заставляет нас уважать и считать героиню хорошим человеком. Семейка там вся как на подбор мерзкая и заносчивая, прижимистая и скупая. Но мало того, что всю книгу мы наблюдает склоки/драки мелочных людей, нам еще и со смаком рассказывают про военные года, кто кого и как сдал и какие выгоды получил с этого.
У Харрис красивый язык, такое приятно читать. Но из-за узости замысла и сюжета даже авторский красивый стиль стал ходить по кругу и выдавать рефрены. Больше всего понравились аппетитные метафоры и доля кухни в книге - это приятно таяло на языке. Но читать как насилуют девочек (вторую книгу подряд), как дети убивают на войне (надеялась что это легкий добрый роман!!!), как мать сводят с ума УМЫШЛЕННО! Мне было омерзительно. Омерзительней всего, что я сама часто страдаю мигренями и знаю как крыша едет при приступах. Мерзкая, мерзкая...
Ох и не знаю, если самое интересное во взрослой книге - это поймает ли 9-летняя девочка щуку, то можно ли вообще эту книгу назвать интересной? Конечно во главе угла ставиться - что же такое страшное произошло? Но, учитывая, что это произошло в военные годы - то что угодно, тогда все было страшное. Когда интригу раскрыли, мысль была: "Ну да, интересно свела". И как бы все.

За это же время я могла прочитать Изгнание Эндера или половину эпичного фентези... Не мое современная проза, не мое...