Jonathan Strange and Mr Norrell

Человеку необходимо иметь постоянное занятие.  Полезная деятельность способна вылечить многие недуги, с которыми иные средства не справляются.

Пигмент смешивают со слезами старых дев из благородных семей, которые прожили безгрешную жизнь и поэтому не знали ни одного счастливого дня!

Присесть он не мог - в помещении не было стульев, вероятно, их убрали, чтобы за ними не притаились французы.

Доктор Грейстил замахал рукой, словно репутация бескорыстного благотворителя -- нечто вроде комара, которого следует от себя гнать.

Однажды на публичном выступлении в Сити сэр Уолтер удачно сравнил Англию и ее политиков с осиротевшей молодой леди, оставленной на попечении развратных и жадных стариков. Вместо того, чтобы печься об интересах молодой дамы, негодяи растратили ее наследство и разорили дом.

Ночь он провел на убогом постоялом дворе в Перу-Негру и с рассветом уехал в Лиссабон. В гостинице на улице башмачников сразу же сел за стол и написал длинное письмо Арабелле, подробно рассказав о возмутительном приеме, который ему оказали. Почувствовав облегчение, он решил, что мужчине не к лицу жаловаться, и порвал письмо в клочки.

Разве не бесполезно следить за развитием ссоры между супругами? Такой разговор петляет, словно река; его, как притоки, питают обиды и горести прошлых лет,  не понятные никому,  кроме двух главных участников. Ни одна из сторон не бывает абсолютно права,  а если и бывает, какое это имеет значение?

Когда человек восемнадцать месяцев голодает, два года не видит жену или любимую, четыре месяца кряду спит в грязи и на камнях, его способность вести внятный разговор несколько притупляется.

Кто-то из обитателей дома в загадочном порыве собрал плоды и разложил по подоконникам, где они и лежали вот уже несколько лет - сначала в виде старых яблок, потом в виде распухших яблочных трупов и, наконец, в виде призраков яблок.

Он взвесил всех волшебников прошлого на весах и нашел их очень легкими.

Господи помилуй! Безумен, да еще и друг Байрона!

Возраст его определить было невозможно. Худой, пыльный, весь в мелких чернильных брызгах, с налетом учености, граничащей с полным отрешением. На носу его красовались большие очки, за ухом торчало гусиное перо, а голову венчал растрепанный и съехавший набекрень парик.

Возникла пауза -- сэр Поул внимательно изучал длинный нос мистера Байли.

Хедли-Брайт, сидя на стуле, демонстрировал один из талантов, которым обладают только солдаты, – засыпать где угодно и когда угодно.

По стенам висели огромные живописные полотна в массивных золоченых рамах. Все они изображали Венецию, однако день выдался пасмурный, лил холодный дождь, и Венеция – город, состоящий из равных частей залитого солнцем мрамора и залитого солнцем моря, – утонула в лондонском сумраке.

Блюхер – замечательный старик. Славный вояка. – (Он говорил о прусском генерале.) – К сожалению, он не в своем уме. Уверен, что забеременел.
– Вот как?
– И родит слоненка.
– Понятно.

– Его светлость выбрал место для битвы, там мы встретимся с прусской армией. Местечко называется Ватерлоо.
– Ватерлоо? Какое странное название, – заметил Стрендж.
– Необычное, правда? На карте его нет.
– А! – воскликнул Стрендж. – Такое часто встречалось в Испании! Несомненно, название переврали. Поверьте, никакого Ватерлоо не существует!