Generation

Я считал русскую литературу умершей и принялся было её препарировать, но наткнулся на признаки жизни в виде Пелевина и его романа "Поколение П". Прежде всего меня поразил пелевинский язык, выдержанный в духе той самой, русской, классики, но с заметным влиянием культуры 90-х, куда без этого. Как и любой постмодернисткий роман, "Поколение П" направлен не осмысление и переосмысление всего, что было и что есть. В данном случае объектом осмысления является культура потребления и всё из неё вытекающее. Причём сюжет здесь становится чем-то второстепенным, менее важным, нежели то, что подаётся на фоне сюжета (как бы ни парадоксально это звучало). Похождения Вавилена Татарского на поприще копирайтинга становятся куда менее интересными, когда начинается монолог про Вау-эффект. Всё происходящее - своего рода театр абсурда, но нужно помнить, что ни один театр абсурда не лишён смысла. Русский постмодернизм куда сильнее зарубежного, за исключением разве что Джойса (да и тут можно поспорить, у нас всё-таки был Андрей Белый). В этом и будущее русской литературы.
А если серьёзно, то Пелевина не существует.
А я вообще нейросеть.
Всего хорошего

Впервые книга была прочтена еще в школе. Тогда ее wow-эффект был бесспорен. Тонкая философия, размышления о политике и культуре, там даже есть мат. Все это для пубертатной девушки казалось признаком тонкого вкуса и оригинальности мышления, избранности среди тех, кто даже не задумывается вот об этом всем.
Спустя почти два десятка лет книга больше похожа на пафосный стеб. Многослойные галлюцинации и пространственные монологи навевают скуку. Пророческие речи уже не кажутся такими шокирующими. Фантазии автора не видятся оригинальными и достойными внимания.
Мне всегда казалось, что литература не имеет времени и художественная литература, если она написана хорошо - не может быть устаревшей. Но вот оно, мое первое разочарование.
Поколение пятиногого пса уже давно на ЗОЖе и романтика 90х нам не близка.

С приходом миллениума наша страна (в отличие от Запада, увлёкшимся этим ещё в прошлом веке) стала одержима числами. Если проанализировать весь контекст, в котором находилась новая Россия перед наступлением второго тысячелетия, то оно и неудивительно: хлынувшая волна капитализма заставила граждан думать исключительно о том, какое количество нулей содержит сумма в денежном эквиваленте и о том, трёхзначное число или четырёхзначное, а дефолт только закрепил подобную обсессию. Ещё логичнее всё это выглядит в привязке к самому году, обладавшему во второй раз за историю человечества тремя нулевыми значениями в четырёхзначной цифре. Американцы накануне 2000 года с опасением ждали проблемы Y2K и сбоя компьютерных систем из-за круглой даты, но с упоением выдохнули едва часы пробили полночь первого января. У нас же сбой всё-таки произошёл, пусть и не компьютерный, и носил он куда более масштабный, культурно-политический характер.

Именно этот обнуляющий сбой и иллюстрирует Пелевин в “Числах”. В отличие от произведений писателя 90-х годов, вращавшихся на поле устоявшихся общественных тенденций, здесь можно наблюдать поток совершенно новых для страны событий и явлений. Первый срок Путина, ФСБ, покемоны, группа Тату, современное искусство, гомосексуализм, влияние Запада и Востока по обе стороны государства – всё это с предельной точностью ретранслируется в романе, а главным ретранслятором становится новый герой в пелевинской галерее персонажей по имени Стёпа, олицетворяющий наступившую эпоху. На этот раз автор отказывается от готовых мифологем и на фоне экономического роста создаёт собственную – про русского банкира, выбравшего число 34 своим покровителем. Внимательные читатели ещё по первому абзацу могли заметить, что помешательство главного героя на цифре 34 передалось и автору рецензии. С тем же успехом Пелевин передаёт и параноидальность настроений, царивших в стране в начале века. Развивающиеся в книге события и затем финал будто сгущают тучи и выводят на поверхность эфемерность стабильности нулевых (впоследствии кризис 2008 года оправдал пелевинский прогноз). Несмотря на это, писателю удалось зафиксировать и унести в копилку истории этот короткий миг благополучия.

Главным достоинством книги является то, что Виктор Олегович не стал перегружать читателя своими классическими солипсистскими диалогами и выворачивать сюжет в концепцию игр разума, а завернул на территорию легковесной сатиры, соответствующей духу времени. Даже конфликт протагониста с антагонистом Жорой Сракандаевым решается гомерически смешным способом, а знакомое читателям увлечение автора восточными практиками в этот раз изобилует самоиронией и предстаёт под комедийным соусом. Но при всей кажущейся несерьёзности происходящего, в романе снова ставится наболевший на тот момент геополитический вопрос, созревший ещё с “Чапаева и Пустоты”: с кем же у России всё-таки состоится “алхимический брак”, выражаясь словами Просто Марии из “Чапаева”, с Западом или Востоком? Запад представлен в тексте героиней Мюс, филологом из Англии, чьё имя созвучно с покемоном Meowth. Пелевин в очередной раз по-трикстерски апеллирует поп-культурными символами, но делает это более дозированно, чем в прославленном “Generation П”. Тем временем, Восток воплощает духовный гуру Стёпы Простислав. Стёпа, который являет собой русскую ментальность, прислушивается то к англичанке Мюс, то к востоковеду Простиславу, но не может избрать единственно верный путь.

Пелевину часто приписывают провидческую способность, и этот тезис может быть сколь угодно спорным, но если что-то и можно сказать с полной уверенностью, так это то, что он действительно обладает чутьём к долговечным вещам. Что мы имели после нулевых и что мы имеем на сегодняшний день? Путин заступил уже на четвёртый срок, силовые структуры так же играют значительную роль в общественно-политической жизни страны, покемоны несколько лет назад обрели новый всплеск популярности, вместо группы Тату появились не менее скандальные Pussy Riot, а затем и IC3PEAK, современное искусство продолжает быть таким же неоднозначным как по содержанию, так и по художественной ценности, ЛГБТ-повестка стоит всё так же остро, а Россия сделала выбор между Западом и Востоком в пользу последнего, но всё же испытывает влияние Запада (только уже иного рода). И лишь один вопрос остаётся открытым: что ждёт нас в текущем десятилетии, третьем в XXI веке? Возможно, мы узнаем об этом в следующих книгах Виктора Олеговича.

Россия. 90-е годы. СССР исчез с мировой политической карты. Плотину железного занавеса окончательно прорвало, и общество накрыла лавина западной культуры потребления. Былые ценности и идеи смылись в капиталистические унитазы, а наверх поползла жижа из чернухи, порнухи, криминала, наркотиков и прочего зловонного кала. Национальная идентичность растворилась в стакане "П"епси-колы, окутанном густым дымом сигарет "Кэмэл", и лозунге "Имидж - ничто, жажда - всё".
Но человек так устроен, что, если рухнула одна башня, начинается строительство другой. Новым идеям нужны новые идеологи и агитаторы. Архитекторами завтрашнего дня становятся рекламщики и коммерсанты.
Вавилен Татарский, выпускник литературного института, по случайному стечению обстоятельств открывает в себе талант создания рекламных слоганов и меняет место продавца в ларьке, на работу рекламщика. Пройдя путь от копирайтера до криэйтора, Вавилен взбирается на самую вершину таинственной пирамиды пастухов общественного сознания. Но какова цена такого взлёта? Ведь за ширмой всегда стоят более властные кукловоды.
Незаурядный постмодернистский роман Виктора Пелевина, пропитанный эзотерическими концепциями и философскими вопросами человеческого бытия.

Видимо, гибридное поколение 90-х настолько невозможно понимать тем, кто возник на свет Божий позже, что герой книги кажется умнее писателя, его создаваемого.

Пожалуй, всю суть произведения можно уместить в глубокомысленный всплеск руками:"Мол, что Вы хотите, поколение Пепси".

Виктор Пелевин пытался предложить своему читателю пищу интеллектуальную, но она, как и грибы из тексту, жуется медленно, отдаёт резиной, вызывает подозрения, что приготовлена не по рецепту и от такого литературного труда возможно отравление.

Метафизика текста подразумевает глубокое проникновение в эпоху 90-х, где деньги не столько учились зарабатывать, сколько воспринимать как ценность. Люди новой генерации, как и рекламщик из текста, осваивались в чуждом пространстве капитализма быстрее, но в большинстве ещё сознавали, что обмен неравноценен, "Пепси" стоит дороже, чем указано на ценнике. Кто способен лучше отобразить неустойчивое время, нежели посредник между душевной потребностью приобрести счастье карманного размера и кошельком того, у кого карманы - метафизическая дыра, засасывающая разноцветные бумажки, и конвертирующая их в зелёное богатство.

Потому роман следует воспринимать как символ эпохи - гибрид научно-популярного учебника в стиле:"Как научиться делать деньги", массовой психологии от неудавшегося экстрасенса, который умудряется научно писать, религиозно говорить и мыслить, не задействуя мозг, учебника для начинающих пиарщиков провинциального вуза и производственного романа эпохи, когда производство встало.

Прочитала и выдохнула! За один присест прочитать ТАКОЕ! Мне кажестя, я герой. Смаковать и разбирать по полочкам данное произведение не вижу смысла, так как оно мне абсолютно не понравилось. Вся книга - это поток мысли с примесью наркоманского бреда с претензией на звание "интеллектуально-философской зарисовки". Герой книги находится в каком-то нескончаемом угаре, а вокруг него происходят дичь и жесть.
Вердикт: книга не некомендована к прочтению никому, кроме мазохистов, желающих попсиходелить мозг. Никакого посыла, мысли, иронии в книге не найдено. Главное теперь, чтобы моя эмоциональная натура на вылила мне все это мракобесие во сне. А то рискую помереть!

Ненавижу, что мир превратился в один гигантский агрегат для жарки гамбургеров. Ненавижу, что мир теперь – лишь для людей. Типа мы, люди, венцы творения, и все остальные живые существа на нашей планете должны преклоняться перед нашим величием, потому что им ничего больше не остается.

Дуглас Коупленд «Поколение А»

Коллега Zatv предложил мне ознакомиться с первым значимым произведением Виктора Пелевина. Конечно, если учитывать, что я уже ознакомился с его последними работами, то было бы неправильным игнорировать его основные работы, прославившие автора на нашем постсоветском пространстве. Сначала "Generation П", далее планирую прочитать "Чапаев и Пустота".

Несмотря на достаточно низкую оценку (меня не трогают его масштабные яркие фантастические зарисовки, а люблю я больше философские изыскания - проскакивавшие в "Смотрителе" и явно показанные, например в "Затворнике и Шестипалом" или "Желтой стреле") произведение стоящее, чтобы познакомиться читателю, обожающему современный русский постмодернизм.

Вспомнилась веселенькая фраза товарища Бывалова из легендарного фильма "Волга, Волга": "Так все хорошо начиналось. Вызываем в Москву!.." Так и тут, теперь я вижу, с чего начиналось легендарное творчество одного из самых ярких наших постомодернистов. Теперь я вижу, откуда пошли основной сюжет "Снаффа", "наркотические глюки" Павла Первого из "Смотрителя", поклонения гаджетного телепоколения в "Любви к трем Цукербринам". Короче, если Вы хотите познакомиться и с поздним творчеством Пелевина, лучше начинать сначала, с этого произведения, чтобы потом понять, что можно ожидать от Пелевина в дальнейшем.

Лично мне очень понравилось начало, в старых приключенческих традициях - легко, динамично, с неожиданными поворотам. Вторая часть в какой-то момент времени провисла. Похоже в этом, мухоморы виноваты. Главное, не брать все на веру автора, воспринимать действия холодно, спокойно, думая "своими мозгами", а не мозгами автора. И главное, подумайте, где же спряталась на Ваш взгляд "русская идея"? Ну, и не поддавайтесь дальнейшей коммерционализации сознания, что советует между строк Пелевин. Вспомнились мысли Владимира Довганя, которые я сформулировал бы так: будьте счастливым сейчас и думайте только о позитиве, хоть и вокруг нас плывет много негативных облаков.

Для меня роман "Generation П" остается знаком прошедших лихих девяностых, можно сказать кратким энциклопедическим словарем по этому времени, и если бы в книге не было много мата и пошловатого юмора, я бы поставил ему оценку явно выше.

Замысле "Чисел", повторюсь, на мой взгляд, уже, нежели "V". Пелевин рассматривает ситуацию, когда та часть тела, через которую у нас обычно делаются все дела, чуть не опровергла вековую народную мудрость и не помогла Стёпке - главному герою "Чисел" - вернуть $35 млн., на которую его кинули в полном соответствии с духом и буквой времени.
Вот такая вот постмодернистская онтология-экзистенция.
Вообще-то, как повелось у Виктора Олеговича, почти все книги, по крайней мере то, что мной прочитаны, посвящены кому очень настоящему. Например, в "V" - настоящему сверхчеловеку. По сравнению с Ромой-Рамой, банкир Стёпа-настоящий material boy, перефразируя известную когда-то очень широко прогрессивно-раскрепощенную певицу Малонну. И эта его реальность - ну такая узнаваемая, такая материальная, ну включаешься в реальность 90-х-00-х просто на раз: и фарцовка, и оргтехника, и банк, наконец. Со всякими и всяческими крышами. Что замечательно: один из крышующих, то ли Иса, то ли Муса - идейные пилигримы от крышевания - владеет стрельбой по-кандагарски, в отличие от богомоловских героев, застрявших на стрельбе по-македонски.
Пелевин не был бы собой, если банк в названии не содержал имманентную принадлежность к "низу" по-Бахтину - "Сан" (то, что оно состоит из трех букв, священных в сумме цифры "7", на самом деле - дело тридцатое, Пелевин, ну кто, скажите, может маскироваться лучше его?). Низ - вообще главное моральное содержание Стёпкиного окружения. Банкир Сракандаев, лунный брат Стёпы, с погонялом "Семь центов", ну от чего он в конце концов мог погибнуть? Под песни Бори Маросеева. "И примешь ты смерть от конца моего...." - стреляющая авторучка немецкого производства, замаскированная в лингам, кажется, экземпляра №2, дает необъяснимую для Das Pistole осечку. Ой, наверное, Виктор Олегович, за что-то там мстит бундесам, и мстя его - ужасна. Ведь и выстрелила она ну так не во время - в смысле возврата бабок, но так вовремя в смысле сохранения остатков Стёпиной, как бы это сказать, невинности.
Одним словом, всё кончается зеленеющим американской зеленью офшором, точнее - дорогой к нему.
А что касается пафоса, то в очередной раз нужно констатировать пелевинское тотальное разочарование:и ради таких настоящий Стёп нужно было надеяться и ждать всех этих перемен???
Книга к прочтению! Если есть возможность прослушки- прослушка обязательна. Тем более, что она - изумительна! Вот фамилию озвучившего не упомнил.
Читать однозначно!

Меня предупреждали, что Пелевин весьма специфический товарищ... Но сама нарвалась.
Безумно тяжелый, неудобоваримый язык. Во время чтения замечала не раз, что разум всячески сопротивляется воспринимать содержимое книги и уносится куда-то в сторону. Возвращаясь, я уже теряла мысленную нить. Так бывало в школе на уроках, когда материал невыносимо скучный, начинаешь думать о чем-то отвлеченном и более приятном.

Не скажу, что книга не понравилась. Просто она вообще никих эмоций не оставила. Если что и останется в памяти, то не сам сюжет, а его подача, совершенно необычная и невыносимая.
Но все же мне не дают покоя восторженные отзывы даже самих людей пера. Мои любимые писатели являются поклонниками Пелевина! В принципе допускаю, что этот человек настолько гениален, что мой мозг просто не способен дорасти и вкусить всю прелесть его творчества.

Слышала, что это лучшее произведение автора. Ну что ж, в таком случае сам собой напрашивается вывод: наша встреча была ошибкой.