Подвиг, №4, 1988

Книга была опубликована в СССР (1964 «Новый мир») – значит, она прошла внутреннюю цензуру автора и редактуру в издательстве. Другими словами, перед нами сбалансированный текст, с которым во время оно были согласны тогдашние охранители скреп. Это важно. Важно потому, что сейчас многие из нынешних скрепохранителей упрекают авторов книг про сталинский террор в преувеличениях и искажениях действительности. В случае с этой книгой любые «преувеличения» сделали бы невозможной ее публикацию. То есть мы имеем перед собой описание ужаса в его минимальных (с точки зрения советского партийного критика редактора) проявлениях. Главный редактор "Нового мира" проверил, никаких преувеличений в тексте обнаружено не было.

Именно в этом, согласованном партийным контролем тексте мы можем увидеть, как работал внутренний механизм репрессий на бытовом уровне. Трусость, предательство близких людей, полное отсутствие организованного сопротивления государственному произволу. Все это просто, буднично, обреченно.

В этом году я решила обратить свое внимание на классику, и прочитать хотя бы 20 книг за год. Ю.Домбровский оказался в моем списке как новый для меня автор, и могу сказать, что ни на минуту не пожалела о своем выборе.
История посвящена молодому человеку Георгию Николаевичу Зыбину, молодой человек 30 лет, был отправлен в ссылку в Алма-Ату.Он работает смотрителем в местном музее, за что его и зовут "хранителем древностей". Сам по себе очень честный, открытый и порядочный человек. Даже когда начинается череда проблем и неприятностей, которые ему обеспечивает один из его друзей-стукачей, он из всех этих ситуаций выходит не потеряв человеческого лица, до последнего сохранив достоинство.
Отдельного упоминания заслуживает описание горда и сама атмосфера. Никогда не возникало желания посетить Алма-Ату, а вот после картинки нарисованной автором, такое желание возникло. Очень много интересных исторических фактов, описаний архитектуры, восточные базары с их собой атмосферой.
Обязательно прочитаю вторую часть "Факультет ненужных вещей"

Это очень необычная книга. Читая её, я ощущала себя человеком, у которого в разгар жаркого летнего дня начинает подниматься температура, доходит до озноба, а он всё никак не может понять, что же с ним происходит, пока не догадается взять градусник. А потом в одном из отзывов я прочла, что произведения Домбровского сравнивают с вакциной от холеры, которая "впрыскивает в тебя мертвые вирусы, чтобы ты смог дальше справиться с ними сам", и поразилась тому, насколько точно эти слова передают и мои чувства.
Каким-то мороком веет от всего произведения. Так и хотелось закричать: "Но это же всё глупость несусветная!" Вот пришёл в музей какой-то старичок, принёс вырезанные им самим деревянные игрушки и уговаривает главного героя ("хранителя древностей" этого музея) взять их на экспозицию. Ну зачем музею это барахло? Хранитель старичку и отказал. Ну правильно же сделал. А старичок ещё кое-куда сходил и там жалобу оставил, мол, с презрением посмотрели, сквозь зубы процедили... И там, где он побывал, его внимательно выслушали и листик с жалобой в стол спрятали (пусть полежит, мало ли что).
А хранитель тем временем статью в газету про местную библиотеку написал, про то, что огромными историческими ценностями эта библиотека располагает, правда, хранятся они кое-как и не каталогизированы многие. Ну ерунда ведь, правда? Ан нет, не ерунда. И тётенька из той библиотеки тоже кое-куда сходила и тоже листик написала, что, мол, не освещена в статье огромная просветительская работа, которую библиотека проводит с населением. И стало листиков, в которых упоминается имя главного героя, уже два...
А глупейшая, из пальца высосанная история про удава, который будто бы сбежал из зоопарка, прополз через весь город (!), перезимовал в какой-то пещере (это удав-то! перезимовал!) и теперь "пожирает" яблоки в колхозе. (Что ты сказал, хранитель? Ерунда всё это? Загнулся бы удав за зиму три раза, да и не едят удавы яблок? Но люди же видели!)
А обсуждения злостного вредительства, когда иностранные шпионы под видом советских граждан заражали зерно каким-то супер-ядовитым клёщом. (Что ты, хранитель, пробормотал заплетающимся языком, предварительно выпив за ужином? Что не могло всего этого быть? Так признались же все! Нехорошо...)
Очень красив язык Домбровского, но вот это ощущение ужаса, с которым я столкнулась ещё ранее, читая его роман "Обезьяна приходит за своим черепом", сопровождало меня на всём протяжении чтения и "Хранителя древностей." Только один раз, в один короткий миг промелькнула у главного героя мысль, за которую бы ему схватиться, уцепиться изо всех сил...

• Уходи, пока не поздно! Скажи, что получил телеграмму от матери, и уезжай! Чтоб завтра тебя здесь не было! Слышишь?

  Но кто же станет прислушиваться к таким невесть откуда взявшимся мыслям, если ты не только ничего плохого не сделал, но даже и не сказал...

«Я стараюсь пройти тихо-тихо, незаметно-незаметно, никого не толкнуть, не задеть, не рассердить, а выходит, что задеваю всех. И все они на меня кричат, хотят мне что-то доказать, что-то показать. А что мне показывать, что мне доказывать, меня просто нужно оставить в покое».

Сюжет книги не обещает ничего интересного. Относительно молодой человек по фамилии Зыбин устраивается работать в музей Алма-Аты, где его назначают хранителем материала, который находится на опознании/реставрации. Он потихоньку там обустраивается, вникает в работу и все его начинают называть не иначе, как «хранитель». И, вроде бы, сюжет обещает ничем не примечательный производственный роман про музей, но действие происходит в 1937 году, от одного упоминания которого бросает в дрожь.

А каково жилось людям в то время – даже представить сложно. Понятно, что эти времена обросли уже домыслами и что правда, а что ложь уже и не разберешь, но с тем, что люди в это время страдали от репрессий не поспоришь. Автор с этим тревожным настроением знаком не понаслышке, ведь он четыре раза подвергался аресту и находился в тюремном заключении и в лагерях. Узнав про это, я ожидал книгу, которая будет пропитана злобой и ненавистью к власти, державшей простых людей в страхе. Но мои ожидания не оправдались в полной мере.

В книге чувствуется тревога, напряжение, когда люди бояться сказать что-то не то, посмотреть не так или бояться быть неправильно понятыми. Но вот главного героя занимает не это – ему интересна архитектура города, он любить читать различные статьи, рассуждать об искусстве и архитектуре. На всё происходящее он смотрит словно через розовые очки, не замечая того, что происходит вокруг. Или же он просто специально так делает, отгораживается от всего и думает про себя «Я в домике, я в домике, меня застукать нельзя». Но долго у него так делать не получается, ведь под подозрения может попасть каждый и когда близкие люди хранителя начинают страдать он замечает, что же вокруг творится. Да и сам он тоже успевает отличиться – начинает спор на пустом месте с одной массовичкой по поводу портретов на выставке изобразительного искусства (массовичка утверждала, что в будущем людей на картинах могут признать врагами народа, значит, портреты надо снять) и из-за этого он и сам попадает «на карандаш».

И книга повествует о довольно мрачных и эмоциональных событиях, но Домбровский описывает всё очень сухим, безжизненным, безэмоциональным языком, в результате чего читать книгу довольно тяжело. Да и рассуждениям об архитектуре и искусстве уделено немало внимания. Я бы даже сказал, очень много внимания. И из-за этого не каждый сможет дочитать книгу до конца.

А до конца дочитать её определённо стоит, ведь после 150-й страницы события начинают разворачиваться очень стремительно. Тут начинает проявляться интересный сюжет, интрига и ещё автор подводит нас к мысли о том, что некоторых людей начинали подозревать в шпионаже/измене Родине по сущим пустякам, но этот пустяк раздували до невиданных размеров. Работники следственных органов этим самым показывали свою работу, раздували из мухи слона, а в итоге зарабатывали себе хорошую репутацию, но при этом ломали людям судьбы. Читать про это обидно и больно. Но, опять же, хочется отметить, что из-за не совсем удачной подачи и сухого языка повествования в полной мере это не удастся прочувствовать.

А ещё к этому роману есть дополнение «Из записок Зыбина», благодаря которому мы узнаём, как сложилась судьба некоторых персонажей через пару десятилетий после описываемых событий. И вот эта часть может похвастаться и драматизмом, и яркими образами, и эмоциональностью, но автор не включил эту главу в роман из-за того, что «благодаря» ей роман не прошёл бы цензуру, а очень жаль, потому что такой финал произведения искупил бы все недостатки. Но, хорошо, хоть мы в наше время имеем возможность прочитать роман отчасти таким, каким его планировал Домбровский.

В общем, роман довольно тяжелый, вязкий и не каждому придётся по вкусу. Если прочитаете, будьте готовы к минимуму действия и максимуму разговоров на отвлеченные темы, такие как архитектура и искусство. И напряжённая и тревожная атмосфера прилагается.

Кажется у меня появился ещё один любимый писатель. Это было пронзительно и страшно, это было великолепно и разорвало душу на тысячи мелких кусков!
Вот мы живём своей жизнью, спим, едим, детей растим, где-то безумствуем, где-то ведём размеренную жизнь, вообщем наслаждаемся своим бытием. И мы знаем, что когда-то она, смерть, придёт, когда-то она наступит, но это же будет когда-то, и кто его знает когда, может быть завтра, а может быть через десять лет. А представим себе, что мы знаем и день и час нашей смерти, и способ, каким эта смерть придёт. Представили? Вот, то-то и оно! Пусть я умру и завтра, но только чтобы сегодня я не знала об этом, ибо с таким знанием и жизни не надо.

Не удивлена что посвящено Толстому, да и вообще ничем не удивлена - типичная "тяжелая" и такая "русская" книга. Неожиданно, после всех читанных достоевских, толстых, горьких и тд осознала как ОБРЫДЛО если не сказать неприлично насто****** это наше вечное ДЕКАБРИСТСТВО не знаю если ли такое слово...такой русский, такой могучий язык, все так словесно, прямо нравственно и морально и духовно и крестьяне и поля и снега и танечки - васечки, и понимаю - тошнит. Понимаю нет сил восхищаться этими русскими патриотами, повстанцами, революционерами...
Русский бунт да он воистину бессмысленный...смерть, смерть и снег...да и о душе, отлетевшей.
Книга так хороша, насколько чужда мне. Не зря наверное, эмоции. Но тяжесть, груз - почему у нас все так тяжело?

Повествование о восьми перед лицом смерти: семи приговорённых к казни преступниках и одном чиновнике, на которого готовилось покушение.
Две разные вещи - знать, что смерть рано или поздно придёт, и знать её точное время. Перед лицом неизвестности, перед лицом смерти каждый наконец становится самим собой: трусом ,философом, альтруистом, уставшим от жизни или презирающим её. И как бы ни позиционировал себя на свободе человек, перед бесконечностью он снимает маску, не может больше претворяться.
Все семь человек поставлены в одинаковые условия, восьмой на свободе. Кто-то виновен на деле, кто-то ещё не совершил пресутпления. Но боятся все одинаково. И пугает не прошедшая жизнь и её грехи, а неизвестное будущее, которое расставит всё по своим местам, а пока сводит с ума.
Для каждого обывателя есть некоторое понятие о смерти, но по-настоящему чувствуешь её ужас, только когда сталкиваешься с ней непосредственно, когда знаешь её точный час и неизбежность. Не знать не страшно.
Наблюдательность Андреева искренне восхищает. Символика удивительная. Погружение в атмосферу, в настроение удаётся ему как никакому другому писателю.
Как же надо любить людей, чтобы для прозрения человечества казнить семерых своих героев, наблюдать за их предсмертными муками, где каждый по-своему сходит с ума! Сколько должно быть любви и жалости, чтобы описывать каждый сдвиг в сознании человека, обречённого на смерть!
Так люди приветствовали восходящее солнце.

Меня пугает проза Леонида Андреева. Именно поэтому это всего лишь вторая его повесть, которую я прочла. Пугает, но притягивает – поглазеть, рассмотреть поближе, постоять в толпе зевак. Как корочка на ранке, которую обязательно надо содрать, хотя потом и останется шрам. Так и оставляешь себе шрамы его рассказами, зачем-то помнишь, вызываешь в памяти дурные подробности, но вспоминаешь потом не слова и мысли, а образы, целые картины всплывают перед глазами, стоит только промелькнуть где-то знакомому названию.

Нетрудно догадаться, о чем нам расскажет «Рассказ о семи повешенных». Именно о семи повешенных. О том, как они оказались на скамье подсудимых, как они вели себя, о чем думали, не потеряли ли лицо в ожидании казни, как приняли смерть. Семь человек – семь разных отрицаний и принятий, непохожие гнев и радость избавления. Что-то такое трусливое и мерзкое или чистое и возвышенное, у каждого свое, но глубоко личное, вытащено на свет, лежит обнаженное, распятое, все внутренности наружу. Не оторваться.

Хотя этот рассказ называется "О семи повешенных", повествует он о восьми людях, ожидающих смерти. Восьмой, а в рассказе о нем о первом пойдет речь, -- это министр, на которого готовилось покушение. Преступление было предотвращено, министра вместе с семьей увезли с планируемого места нападения в другой дворец, и был он доволен работой полиции и даже несколько бравировал вечером перед друзьями-гостями тем, что на него покушаться хотят. Пока не остался один в своей комнате. Почему-то тут вдруг пропала вся его уверенность в том, что покушения удалось избежать, и пока не миновал час его "смерти", пока не схватили с поличным террористов, он находился в страхе и ужасе.
Остальные герои - это пятеро тех самых террористов, один "профессиональный" разбойник и один батрак, убивший своего хозяина с целью наживы, ждут в одиночных камерах своей участи. Кто-то пытается осмыслить то, что предстоит, и выходит как будто на новый уровень своего развития, кто-то просто скатывается в страх, или даже в нечто близкое к сумасшествию. Так или иначе это ожидание смерти изменило каждого. Все стали другими. И хотя они все оставались очень разными, в раннее утро казни смерть их как будто уравняла. Террористы-интеллигенты как с родными общались и целовались на прощание с безродными разбойниками, хотя впервые встретились за какой-то час до казни.
Мне не показалось, что книга эта нацелена убедить, как жестоко мучаются осужденные на казнь преступники в ожидании смерти и как это плохо. Некоторые совсем не мучились, а даже просветлели что ли. И не столько даже неминуемая смерть их ужасна, сколько одинокое ее ожидание, сколько теснота помещения. Это и биологически обусловлено: в кровь выбрасываются гормоны, которые позволят организму убежать или эффективнее драться, а осужденный только и может, что кружить по камере (а напуганный министр кружил по своей спальне). Для меня это больше похоже на попытку автора осознать эту грань жизнь-смерть, когда есть время это осознать, когда очевидна неминуемость смерти, когда человек знает по сути день и час ее. Осознать это, находясь в шкуре совершенно разных людей.

И хотя описание самой казни, можно сказать, отсутствует, тем не менее, пусть "по касательной", но только тут Леонид Андреев, показал ужас и мерзость этой процедуры. Одному приговоренному, самому закоренелому душегубу, предложили избежать казни, если станет палачом (интересно, такое на самом деле было возможно?). И он отказывается, может, и жалеет потом немного, но всё же. И вот везут их всех на казнь. И те, кто везут, так вежливы, чуть ли не предупредительны. И доктор там, и священник. Все такие милые люди. И все они участвуют в убийстве, одобренном обществом, довольно регулярно в этом участвуют. Сейчас отвезут всех в назначенное место. Потом методично всех по двое повешают, потом сложат обезображенные трупы в ящик, повезут обратно. Рутина, обычная работа. И лишь один солдат, видимо, впервые участвующий в этом, бросил ружье и пошел в лес по глубокому рыхлому снегу. И чем ему этакая непростительная слабость обернется...