Подвиг, №4, 1988

С каждым новым прочитанным произведением Андреева я все больше хочу читать его и дальше.
С каждым новым прочитанным произведением Андреева я все больше боюсь его читать дальше.

Проза Андреева кидает в пучину безумия, кошмара, липкого ужаса, который пробирает до самой маленькой косточки. Страх, который наползает во время чтения не идет ни в какое сравнение с примитивными пугашками, которые показывают ночью по телевизору, не сравнить и с текстами Стивена Кинга - короля ужасов. Да и "страх" совсем не подходящее слово, скорее это жуть. Жуть, которая тихо и незаметно переползает со страничек куда-то в район желудка и противно скребется в нем, вызывая чувство дискомфорта и неясной тревоги. Как умудрялся автор нагонять в небольшие произведения столько силы и атмосферности для меня загадка и повод для восхищения. Возможно я сейчас преувеличу, но думаю, что не в то настроение и не в то время прочитанная книга Андреева может напрочь снести крышу.

Но вернусь к "семи повешенным". По-видимому, автор задал сам себе вопрос : "Что чувствуют люди, которым осталось несколько дней до смертной казни?". И в качестве ответа написал "Рассказ о семи повешенных". Его героями-жертвами стали: пятеро юных идейных террористов, нелюдимый эстонец, бандит Цыганок. Они все очень-очень разные, но их обьединяет одна страшная вещь - виселица. А нам предлагается понаблюдать за всеми по очереди, прочувствовать ту гамму эмоций и мыслей, которую испытывает каждый из них в страшные дни в ожидании казни. И уходит далеко на задний план вопрос "виноват-не виноват", только оголенные нервы, только скачущие в безумной лихорадке мысли. Кто-то воспринимает виселицу как незаслуженную высшую награду, кто-то впадает в тупое оцепенение, кто-то и смерть хочет встретить в лучшей форме, а кто-то лишь перед казнью ощутит любовь ко всему миру.

Читать это тяжело, пропускать это через себя не хочется, но ты пропускаешь и все внутри замирает от восхищения и ужаса в одном флаконе. И, одолев последнюю страницу, рука предательски тянется за еще одной дозой андреевской жути. Это как наркотик.

«Это люди, которые ненавидят существующий порядок вещей, находят его дурным и имеют в виду основы для будущего порядка вещей, который будет лучше. Убивая, уничтожая их, нельзя бороться с ними. <...> Их идеал есть общий достаток, равенство, свобода. Чтобы бороться с ними, надо поставить против них идеал такой, который бы был выше их идеала, включал бы в себя их идеал».
Из письма Л.Н. Толстого императору Александру III

Данный рассказ хочется сравнить с медленным погружением на дно. Словно пол под вашими ногами неожиданно разверзся. По мере того как вы опускаетесь всё ниже, становится холоднее и темнее, вам всё сильнее не хватает воздуха, чтобы сделать вдох, но прекратить движение уже не в ваших силах. Да вы и не хотите этого, остановиться на полпути означало бы проявить малодушие.

На министра N. готовится покушение. Полиции стали известны время и место планируемого преступления. Теперь поймать террористов не составит труда. Их схватят, осудят без юридических проволочек, «быстро и глухо», и приговорят к повешению.
С самого начале звучит мысль, которая мрачным минорным аккордом пронизывает всё произведение.
Спасённый от преждевременной кончины министр размышляет над своей судьбой. В его голове проносятся мучительные мысли о том, что смерть постоянно рядом, она затаилась в тёмном углу дома и в любой момент может его настигнуть.
Но это отнюдь не самое страшное, с этим пониманием вполне можно жить и даже жить относительно счастливо, несмотря на пошатнувшееся здоровье и другие неурядицы. Невыносимо доподлинно знать день и час собственной смерти. Министр, а вместе с ним и читатель, мог бы перефразировать Булгакова и воскликнуть, что «плохо не то, что человек смертен, а то, что смерть может настигнуть его отнюдь не внезапно».

Любое убийство – страшная трагедия, будь то преступление, совершённое в состоянии аффекта или из идеологических соображений. Однако разве менее жестоко осознанно, рутинно ставить людей на «чудовищно острую грань между жизнью и смертью»? Эта история обнажает корневую бесчеловечность такого подхода.

Именно на такую пытку обрекут пятерых молодых людей, спланировавших покушение и готовых умереть за идею, в которую они искренне верят.
Симпатизирует ли Андреев главным действующим лицам? Многое указывает на то, что ответ скорее положительный. При этом он называет обвинённых террористами, не стремится залакировать то, чем они занимались до или во время ареста.
Так, девушка из группы, Таня Ковальчук, которая «всю жизнь думала только о других и никогда о себе», стреляла в одного из полицейских при задержании.
Другой товарищ из их группы убил провокатора, не испытывая, казалось, угрызений совести. Однако после испытал пустоту и разочарование.

Знакомясь с судьбами героев, старшему из которых двадцать восемь лет, трудно не вспомнить известное высказывание: «террорист для одной стороны равен борцу за свободу для другой стороны». Почти любое противостояние - это конфликт правых с правыми. Никто не жертвует жизнью, считая себя неправой стороной. Каждый стремится верить, что он-то действует из высших побуждений.
А насилие, как правило, порождает насилие.
Государство, этот Левиафан, усиливая репрессии против ропщущих людей с активной общественной позицией, создавало благодатную почву для появления новых отчаянных идеалистов, готовых убивать и прибегать к другим насильственным актам. В душной атмосфере империи они отчаялись найти другой выход.
Казнь пятерых несостоявшихся убийц, по всей вероятности, приведёт к пополнению в рядах тех, кто готов прибегать к террористическим методам борьбы для приближения лучшей жизни для народа, так как они её понимают.
Одна из приговорённых спрашивает себя, «чем я, обычная девятнадцатилетняя девушка, заслужила такой чести, не просто пострадать, а отдать жизнь за идею»?
Умерщвляя это юное создание, бюрократическая машина делает из неё мученицу и героиню, облекает её в ореол славы, которую иначе ей было бы трудно заслужить, доживи она хоть до ста двадцати.
Не разумнее ли, с точки зрения властей, было бы проявить умное «политическое» милосердие, параллельно выставив обвиняемых в смешном свете?
Это не совсем корректное сравнение, но, к примеру, тех, кто покушался на жизнь королевы Виктории, объявляли умалишенными и отправляли в соответствующие заведения.

Как видно из названия, в рассказе семь повешенных. Фатум распорядился так, что с пятью политическими собираются отправить на виселицу и двух обычных душегубов - людей, которые отняли жизнь у ближних, повинуясь низменным страстям. Оказавшись запертыми наедине со своими мыслями, они не испытывают раскаяния. Единственное их желание - избежать скорой смерти.
В момент наивысшего напряжения мы видим сочувствие к этим двум убийцам. Одна из приговорённых девушек демонстрирует редкое соучастие. Сцена перед казнью в некотором роде обнуляет всё, что было до этого.
Есть мнение, что иногда один искренний великодушный поступок может не только искупить многое, но и, нарушая законы физики, перевесить прошлый опыт.

Хочет ли Андреев сказать, что каждое человеческое существо, независимо от содеянного, заслуживает снисхождения и сочувствия? И что любой момент подходит для того, чтобы проявить великодушие или хотя бы проблеск доброты?
Однако не исключено, что двое обыкновенных преступников введены для того, чтобы дать лучше раскрыться психологии пятерых протагонистов, оказавшихся в тюрьме за идею. Приговорённые молодые люди способны не только на поддержку друг друга, но и на участие к тем, кто крайне далёк от их образа жизни и направления мысли.
Если применить современную лексику, они оказались способны выйти за пределы своего пузыря.
Перед смертью все равны - и нераскаявшиеся преступники, и те, кого можно считать как борцами за свободу, так и террористами, в зависимости от того, на чью сторону вы становитесь.

Авторский текст в целом сдержанный, но он открывает ящик Пандоры, из которого вырывается целый спектр эмоций.
Подробно рассказывается о том, что переживает каждый из приговорённых. Непередаваемая словами сыновняя нежность, отчаянная надежда, заботливое беспокойство о товарищах, раздражение, сожаление, непонимание, страх, апатия, странное чувство свободы...

Хотя все обвинённые поставлены в одинаковое положение - ожидание назначенного последнего часа, - каждый из них несёт свой крест по-своему.

В заключение должна сказать, что если вам не хочется выходить из зоны комфорта, возможно, не стоит читать этот рассказ. Его сложно совместить с уютным вечером. Маловероятно, что перевернув последнюю страницу, вы сможете сразу вернуться к состоянию душевного равновесия или возобновить приятную беседу.

P.S. Я неслучайно позволила себе предварить рецензию выдержкой из письма Толстого, в котором он просит помиловать убийц Александра II, приговорённых к повешению.
Именно Толстому, противнику смертной казни, Леонид Андреев посвятил рассказ. Можно считать воззвание Толстого идеализмом, фантазиями, которые никак не могли реализоваться в то время и при тех обстоятельствах. Но, на мой взгляд, любому обществу необходимы подобные гуманистические порывы, тем более когда их озвучивает такой уважаемый мыслитель, как Толстой.
Важно, чтобы такие голоса звучали и не были загнаны в подполье, даже если они кажутся многим утопией. В конце концов, многое из того, что когда-то было утопией, сегодня для нас норма, не правда ли?

Очень необычная и яркая книга, заметно отличающаяся от других, рассказывающих о тридцатых годах прошлого века.
Молодой историк Зыбин прибывает в Алма-Ату, чтобы стать сотрудником местного музея. С первых строк на читателя буквально обрушивается красота увиденного героем города, а страницы, посвященные некоторым моментам из его истории становятся не только украшением романа, но и отлично иллюстрируют разницу между прошлым и нынешним, между внешней красотой и внутренним смятением героев.

Поначалу немного вязкое и разрозненное повествование, рассказывающее о строениях архитектора Зенкова А. П. и в первую очередь, о истории создания и использования в конце 1920-х — начале 1930-х годов его Вознесенского кафедрального собора, ставшего поистине украшением города, все больше заинтересовывает именно своей размеренностью и скрывающимся за этим предощущением неумолимо надвигающейся катастрофы, за кажущимся внешним благополучием и спокойствием.

Зыбин, тот самый Хранитель древностей, как его начинают именовать коллеги и жители города, как в силу своего характера, так и в силу обстоятельств и сложившейся обстановки в стране постепенно оказывается на краю пропасти.
Хотя вроде бы как простой сотрудник музея может быть интересен сотрудникам органов ? Но именно музеи являются частью обширного идеологического фронта, борющихся за настроения масс, воспитывающих их в нужном ключе и русле, становятся одним из важнейших его рупоров, что отлично показано в романе.

Неслучайно в текст встроена и история со змеем, портящим сады в одном из пригородных совхозов, вроде бы кем-то виденным, в ходе разрастающихся слухов, как собственно увеличивающимся в размерах, так и приносящим им вред.
Данная ситуация наглядно иллюстрирует как малые незначительные, на первый взгляд, происшествия зачастую влекли за собой массу негативных последствий, способных погубить не одного человека. Когда какая-то мелочь разрасталась до пухлых уголовных дел, в которых увязал не один человек. Что, в общем-то, и происходит в романе, по крайней мере, чувствуешь, то это уже не за горами...

Если обратиться к истории жизни Ю. Домбровского , то видим, что во многом страницы романа перекликаются с его собственными, выстраданными, печальными и трудными. И именно потому, что автор на собственном опыте знал о чем писал, так явственно чувствуется красота Алма-Аты и её пригородов, словно сам шагаешь по пыльным улочкам, заглядываешь в собор, любуешься его легкостью, узорчатостью и красотой, наяву видишь сцены жизни Казахстана, мастерски перенесенные на холст художником Хлудовым Н. Г., и конечно, вкушаешь приятную опьяняющую свежесть яблока, непременно сорта апорт, которым так славился город.

И хотя страницы романа посвящены печальным тяжелым событиям в истории страны (тоталитаризм, внутренняя несвобода, предощущение неизбежно надвигающейся войны), читается он на одном дыхании, что говорит об искусстве писателя в какой-то момент увлечь читателя рассказываемым и повести за собой.

Отличное «чтиво» на сегодняшний день – о том, как все плохо, мы все умрем, так что лучше не дергаться лишний раз, все равно счастья не будет, только могила. Леонид Андреев вообще всегда о том, что жить страшно и больно, взять хоть его версию Нового Завета и Иуды, хоть фантазию на тему проституток и бунтарей-теоретиков, отсылающую к Раскольникову с Соней. После Андреева жить не хочется вовсе; не то чтобы тянет самоубиться (это тоже, но слабо), но обернуться в одеяло, забиться в угол и там тихонько стонать от тоски по не сбывшемуся. По Андрееву никто из нас не получит лучшей жизни – так стоит ли переживать?

«Рассказ о семи повешенных» во многом о том, что между жизнью и смертью нет большой разницы. Казалось бы, главные герои, совсем молодые, которые должны умереть на виселице, – они должны вызывать сочувствие, к ним должно тянуться читательское сердце. Но герои словно бы и не осознают этой границы между смертью и жизнью. Да, им страшно, но это скорее животный страх, экзистенциально же они воспринимают смерть как что-то обязательное (в 19-20 лет!). Юные революционеры и шли на «дело», осознавая, что наградой за него будет смерть. Это простое (даже насильственно простое) отношение сейчас пугает, отторгает, даже самые ярые революционеры сегодня не пойдут на смерть во имя убеждений и вряд ли пойдут физически устранять противника (все-таки времена поменялись). А в то время умереть или убить человека – дело обычное. Да и к устранению виновных относились, как к естественному процессу, никаких вам переживаний о негуманности смертной казни.

Рассказ, к счастью, небольшой и не успевает ввергнуть в тотальную депрессию. Андреев, конечно, нагнал мрака, финал после себя оставляет несколько мерзкое послевкусие (но плеваться не хочется). В отличие от того же «Иуды», он не так запоминается, ведь мы толком ничего не узнаем о героях и их чувствах (Сартр в этом смысле был лучше). Рассказ хорош, но – на одно прочтение, у самого Андреева есть более яркие и самобытные вещи. Имхо.

Есть в творчестве Леонида Андреева определенные черты:
1) хоть мельком, но связано с Библией;
2) пугает реальностью описания образов, ощущений, испытываемых чувств;
3) не ждите счастливого конца.

Мне показалось, что в рассказе через образы персонажей, местами можно обнаружить добродетели и грехи (я думала их будет 7 по аналогии с названием): это чревоугодие (министр), смирение (Вернер), любовь (родительская, самоотверженная, описанная ужасающе правдоподобно и драматично), доброта к ближнему (Таня Ковальчук).
Главной темой рассказа является страх перед смертью, и автор специально подобрал разных по сословию и характерам персонажей, дабы подчеркнуть, что страх перед смертью не зависит от денег, образования и социального статуса.
Любая жизнь бесценна, уникальна, быстротечна, а самое главное, имеет конец.

В рассказе не столь важен сюжет: преступление, суд и вершение приговора, сколько ожидание конца, переосмысление жизни, подведение черты людьми, знающими точную дату смерти, изменение мировоззрения, принятие смерти. Наверное, рассказ можно причислить с экзестенциализму.

P.S. Сцены с родителями рвут на части сильнее чем сцены издевательства и смерти животных у Стивена Кинга (а он в этом мастер).

Что общего между крестьянином-грабителем, батраком - несостоявшимся насильником и интеллигентами-террористами? Разные происхождения и сословия, различные характеры и причины поступков, но все они замешены в преступлениях, причастны к убийствам и всех их ждет один конец. Сильное произведение написал Леонид Андреев, правда, я ожидала чего-то страшного и шокирующего, но рассказ скорее восхищает своим стилем, мастерством автора, способностью захватить внимание читателя и погрузить его в переживания героев.

Единственное, чего мне не хватило, понимания - к чему это все? Ужас смертной казни, конечно, бесспорен, но убийства людей из-за денег или просто потому, что так «вдруг захотелось», разве менее трагичны? Почему автор выбрал столь разных персонажей? Хотел ли он показать, что перед смертью все равны: и революционеры, готовые ценой своей жизни купить счастье народа (или недалекие фанатики, кому какое определение ближе), и вор-рецидивист, не гнушающийся убийством троих людей, и скудоумный мужичонка, словно сомнамбула убивший хозяина, попытавшийся ограбить и поджечь дом, где работал?

Писателю прекрасно удалось передать весь драматизм происходящего для одних героев, то, как сводил их с ума дикий животный ужас, при том, что для других персонажей, наоборот, этот переломный момент привнес новое, открыл в них лучшее и даже проявил особую ценность жизни. Каждому из семи отводит писатель место в повествовании, пусть ненадолго, но погружает нас в их переживания.
Для меня самым тяжелым моментом произведения стал приход родителей к единственному сыну и их прощание, достоинство и попытки крепиться, облегчить момент расставания. Ни слова упрека и на контрасте иная семья и совсем другое свидание в камере.

В целом, каждый момент этого рассказа прекрасен, можно открыть любую страницу и зачитаться, словно попасть в омут этих проникновенных слов автора.
Так что рекомендую это произведение поклонникам классической литературы, ценителям ярких эмоций и спорных, сложных вопросов мироустройства.

Странная запутанная и очень многослойная история, отражающая (на взгляд автора, конечно) срез эпохи и настроения советских людей перед войной (1930-е годы).

Что понравилось. Отношение к труду - приятно читать о людях, действительно увлеченных своим делом, настоящих профессионалах. Счастье научного поиска, работа в архивах, написание научных статей в журналы и газеты, музейное дело (первая книга, которую я читаю о музейных работниках - оказывается. это так интересно), археологические раскопки - что может быть захватывающее?...Мечты об открытиях, романтика, устремленная в будущее (несмотря на то, что все уже живут со страшным ожиданием войны - вот про это читать жутко... - и никакого будущего уже может и не будет)...

Прекрасные описания природы (кстати, про Казахстан, в котором происходит действие книги, тоже читала впервые), благодаря которым произведение получилось таким атмосферным.

"Я очень люблю ночную Алма-Ату: ее мягкий мрак, бесшумные ночные арыки, голубые прямые улицы, дома, крылечки, низкие крыши. Весной - тяжелые и полные, как гроздья винограда, кисти сирени; осенью - пряный аромат увядания; зимой - сухой хруст и голубые искры под ногами. Как бы ты ни волновался, что бы ни переживал - пройди этак кварталов двадцать, и все станет на свое место: сделается ясным и простым".

"Путь, который я проделывал в эти часы, всегда одинаков: сначала через весь город к головному арыку - посмотреть, как несется по бетонному ложу черная бесшумная вода, потом вниз, к Алма-Атинке, к ее плоским низким песчаным берегам; посидеть там, опустить ноги в холодную воду, помочить голову, а потом встать и, не обуваясь, пройти по не совсем еще остывшему асфальту в парк; сделать полный круг около него, потолковать с ночным сторожем - казахом-стариком, отлично, без запинки говорящим по-русски, покурить, что-то такое от него выслушать, что-то такое ему рассказать и уже усталым, успокоившимся, ленивым и добрым идти и ложиться".

К чему у меня двойственное отношение. Всеобщая атмосфера подозрительности (совсем уж анекдотичная ситуация с удавом - в чем-то духе "Чонкина" - что-то плохо верится в подобное). И явная неоднозначность отношений рассказчика (того самого хранителя, из-за которого книга получила свое название) с директором музея, с другими сотрудниками (своей и других организаций). По мысли автора, возможно, хранитель и отстаивает правду. Но, по-моему, он просто лезет на рожон. Есть упорство, а есть упрямство; есть принципиальность, а есть глупое зацикливание на совсем незначительных мельчайших деталях (например, отстаивать свое право повесить на стене изображение какого-то там ученого). Принципиальность тоже должна иметь пределы. Она хороша при защите Родины. близких, человечества и т.д. В ситуациях, описанных в романе, она попросту бессмысленна.

Что не понравилось. Не раскрыта личность хранителя. Чем он живет помимо работы, есть ли у него семья, любимая девушка...Какая-то недосказанность в отношении ключевого персонажа произведения.

Показалось абсурдным. Взаимоотношения в музее. Директор вообще не в курсе, что творят его сотрудники; сотрудники прикрываются его выдуманными приказами - не верю в такое безобразие. Работа с кадрами тоже явно не на высоте, как и расходование госсредств.

А в целом, неплохая книга (в большей степени производственный роман, как мне показалось) о том, как несмотря ни на какие препятствия (идеологические, политические, социальные) продолжать работу, верить в успех своей затеи, своего проекта, открывать новое, приносить пользу. И оставаться человеком. В любых условиях. Вот что самое главное. 4/5

Ладно, к подобному знакомству с автором в более-менее осознанном возрасте я готова не была. Казалось бы, чем может удивить относительно небольшая повесть, в которой не предполагается необычного сюжета с шокирующими поворотами? Ан нет, порой ожидание многократно хуже финала.

«Рассказ о семи повешенных» - это произведение, в котором название буквально отражает содержание. Семь человек в своих камерах в одиночестве ожидают казни. Кто-то ждет уже недели, ведь организовывать «действие» ради одного человека бессмысленно, но ожидание доводит человека до исступления. Кто-то будет казнен «вот-вот», время есть только на прощание с близкими и на относительное осознание собственной судьбы. Семь героев, семь характеров, семь личностей. Их истории особого значения не имеют, хотя в повествовании освещены и они, значение имеет только отношения героев к собственной грядущей смерти.

Собственно говоря, повесть начинается с главы, где высокопоставленный человек министр ожидает покушения на свою жизнь. Его службы безопасности сообщили ему точное время и день, сообщили, что жизнь его будет вне опасности и он может не волноваться, сообщили, что их агенты работают прекрасно и теперь злоумышленников остается только взять «на горячем». Министр полностью осведомлен о том, что будет сделано все, чтобы в этот день он не умер. Но ожидание часа «смерти» «убивает» его, лишает душевного и телесного покоя. Неожиданно ярко он осознает, что любой человек может умереть в любой момент. Что необязательно причиной смерти будет покушение. Что умереть все равно придётся, только неизвестно каким путем. Опасность начинает видеться ему повсюду, в ужасе он лишается сна и аппетита, его даже подводит здоровье, ему становится крайне и крайне плохо.
А ведь он узнал о своей «смерти» всего за один день до нее.

А семерка будущих повешенных сидят в камерах дни и недели. И каждый день к ним приходят тюремщики, каждый день им напоминают о том, что все уже решено, что они неизбежно умрут. Возможно, их наказание в виде смерти соразмерно их преступлениям – а среди них есть и разбойник, и убийца, и политические преступники. Они испытывают ужас, они сходят с ума, они радуются оставшимся дням, они с храбростью и стойкостью смотрят в лицо смерти. И в конце ожидания умирают. Но именно ожидание, а не сама смерть доводит многих из них практически до безумия.
При чтении невольно задаешься вопросом – гуманно ли подобное отношение к людям? Человечно ли заставлять людей так страдать в преддверии их гибели, ведь после их все равно уже не будет существовать в мире? К чему весь этот ужас, безумие и одиночество перед лицом смерти?

Никогда не была в Алма-Ате. И вдруг я сразу в неё влюбилась! В буйные цветения, старинные акации, древнюю историю Семиречья, строения Зенкова, находки из коллекции Кастанье и, конечно же, в яблоневые сады...
Юрий Домбровский из тех писателей, чьи описания поражают воображение. Если читаешь о яблоках апорт (а Алма-Ата — отец яблок), то не только видишь их перед глазами, но даже чувствуешь запах и вкус, мысленно наблюдая, как брызжет искристый сок:

Читая авторское описание картин Хлудова, погружаешься в ликующий мир художника и видишь его полотна так ярко, что и гуглить не приходится. А уж если разговор идёт об истории и раскопках, то ты готов принять в них самое активное участие на добровольных началах.
Описаний в книге очень много, они не кажутся фоном, а занимают весь передний край. А где-то там, между яблонь и акаций, на чердаке старинного храма, на горных прилавках развиваются события - полускрытые, обрывочные. Частично мы узнаём о них из газетных заметок, каких-то записок и отчётов.
Читатель понимает, что 30-ые годы не могут быть спокойными и расслабленными, не зря прячутся в дальнем домике преподавателей Высшей пограничной школы люди в форме, не просто так выспрашивают о бригадире Потапове, чей брат уже арестован. Да и главного героя не раз предупреждают быть более сдержанным и не спешить высказывать каждому свои мысли. Трудное время для честных, принципиальных, откровенных и прямых. Среди своих же коллег может оказаться тот/та, кто спешит подстраховаться и снять все фотографии в экспозиционном зале - вдруг на одной из них в дальнем ряду слева враг народа? Или подать записку/жалобу в вышестоящие инстанции, проявляя бдительность. Может просидеть весь вечер рядом красивая молодая блондинка, прислушиваясь к нетрезвым разговорам и выполняя своё первое задание.
И слухи о войне такие тревожные...

Юрий Домбровский порадовал прекрасными описаниями, интересной информацией о прошлом края, сумел тонко и точно передать настроение эпохи. Надеюсь продолжить знакомство с Алма-Атой, раскопками, героями в следующей книге "Факультет ненужных вещей".
Не смогла удержаться от желания создать коллаж с картинами Хлудова.