Собрание сочинений в 5 томах (комплект)

Тяжелый, сложный, гениальный роман Шмелёва. Можно много о нём рассказывать. Конечно мне взрослому человеку и до романа Шмелёва было известно о многих жутких фактах, происходивших в Крыму. Но самое страшное, на мой взгляд, с чем очень тяжело жить и примириться и постоянно вспоминалось, когда читал эту книгу, этот тот факт, что основные организаторы террора, массовых убийств и расстрела местных жителей Крыма и русских солдат и офицеров Розалия Землячка и Бела Кун до сих пор в моём родном городе Москва ходят и считаются героями. Обоим этим т.н. "героям" посвящены памятные доски, которые размещены на домах в самом центре Москвы, где они работали. Особо потрясает факт доски Розалии Землячки. Она находится на улице (Пятницкая) и доме, которые совсем недавно и дом и улицы были отреставрированы и с большим шиком московскими городскими властями открыты после реставрация. Факты преступной деятельности Землячки никак не смутили мэра и памятная доска сохранилась на прежнем месте. Землячка также "удостоилась" чести быть захороненной на самом престижном кладбище России - в могильнике на Красной площади.
Пока кровавые преступники и маньяки считаются героями страны и память о них размещена на самых видных местах города, Солнце мёртвых может долго и очень долго не заходить над нашей Родиной.

Если бы я писала рецензию на этот роман на отметку в институте, по заказу, на конкурс, в конце концов – я написала бы все по канону. Что это роман о тяжелой судьбе эмигрантов, о том, что в водоворот революционных событий попадали и совсем простые люди и их тоже заносило на чужбину, Что это яркий портрет среза послереволюционной эмиграции, что написано простым безыскусным языком нянюшки, что березки и осинки, что «хоть похоже на Россию, только все же не Россия»… Что судьба автора, и что боль и любовь к покинутой родине, и все такое.

Все это есть, но мне не очень понравилось. Хотя я признаю и высоко оцениваю все достоинства романа, язык, необычную форму подачи, разнообразие характеров… Есть отдельные эпизоды, рвущие душу, но это не мастерство автора ,а сама ситуация. Паника в Крыму страшна сама по себе, с какой стороны на нее не смотри. Но в целом картина скитаний Катички и нянички получилась очень благостной. Девушка «необыкновенно красоты и таланта», Катичка идет по жизни легко, создавая себе проблемы исключительно вздорным характером. А в остальном она использует мужчин, которые все как один расстилаются перед ее ногами, за исключением того одного , самого главного, которого она с ослиным упорством отталкивает и прогоняет. И вообще, не ее судьба меня интересовала в этом романе и думала я совсем о другом.

Вот читая о таких всей душой преданных няничках, хочется понять – она полностью растворялись в хозяевах и барских детях потому что собственной жизни у них не было? Своих мужей, своих детей? Их начальный смысл жизни состоял в том, чтобы лелеять барыню и барчуков? Забыть о себе? И никто не видел в этом ничего дикого? Потому что у дивана или козетки не может быть личной жизни, а что такое няничка, как не удобный диван или козетка? Если их предназначение ублажать хозяйку, то какие дети? И никто не спрашивал, чего хочет няничка, покидая страну. Потому что у дивана не спрашивают, его берут с собой. Или бросают, если не нужен.

Впрочем, этот «диван» готов принять от хозяев все – хамство Катички, откровенный обман хозяина ( а две тысячи-то так и не отдали няне), постоянную истерику хозяйки. И кротко и безропотно продолжает любить и служить. Что это – слепая любовь, которая сродни материнской? Или автор верит в жертвенность и преданность простого русского человека? Не самые лучшие хозяева достались Дарье Степановне, но… она была с ними в горе и радости. И терпела выкрутасы своей воспитанницы, жалела и преданно ей служила. И вместе с ней как неприкаянный листок носилась по свету. И на самом деле была куда умнее и проницательнее хозяйки, но держала свои мысли в себе и так и осталась в представлении Катички, как тихая, безответная, ласковая няничка, наивная простая душа.

Этот добрый роман – своеобразная презентация (через призму восприятия ребенка) годового круга церковных православных праздников. Книга очень светлая, как в описываемых радостях, так и в скорбях. Произведение сшито из красочных детских воспоминаний автора, духовный мир в них неотделим от плотского - тут тесно перемешаны традиции, обрядовость, игрища, молитвы, труды, чаяния, и… чудесная русская кухня (каждый праздник сопровождается обязательно традиционными блюдами, которые с огромным удовольствием перечисляет и характеризует автор).

Детское восторженное восприятие описываемого создает неповторимый покров искренней веры, духовности и тепла, оставляя за рамками произведения темное болото тяжелой жизни взрослых. Чувствуется, что легкая светлая печаль по той безгрешности, ушедшему времени, когда каждый час был светлым праздником, ни на минуту не оставляет автора.

Прекрасно и описание быта Москвы второй половины 19 века, причем автор говорит не только о жизни своего сословия, но и о жизни дворни, простых работников, в чьей среде он немало времени проводил в детстве. Язык произведения красивый, поэтичный, богатый, я бы даже сказала «очень сочный».

Полная отрешенность от тягот реальной жизни и концентрированная солнечность произведения не позволили мне прочитать этот роман быстро, хотя, возможно, на это повлиял и нестандартный «сюжет без сюжета». Я вынуждена была читать лишь маленькими дозами, под настроение, в минуты, когда действительно нужно было спрятаться от реальности. При попытке прочитать книгу «залпом» быстро наступало пресыщение и даже, о ужас!, появлялось желание бросить читать произведение.

Великолепный автобиографический роман Ивана Шмелева , писателя такого талантливого и, увы, с такой нелёгкой судьбой. Читая «Лето Господне», будто касаешься чего-то божественного, становишься чище, мудрее, познаешь простые истины. Прекрасное повествование о детских годах автора, показывающее Старую Москву XIX века, православные праздники и обряды того времени, быт купеческой семьи.

Что есть Лето Господне? В более широком смысле – период служения Иисуса Христа среди людей, т.е. назвав так своё произведение, Шмелёв говорит о том, что его детство – время благополучия, радости, счастья, беззаботного веселья.

Семья Ивана показана в романе большой, дружной, зажиточной. Глава семейства, Сергей Иванович Шмелёв, человек с настолько деловой хваткой, что оказался не только знатным предпринимателем, но и поправил, прежде всего, дела своего отца. Дед Вани, Иван Иванович, умер, когда Сергею было около шестнадцати лет, оставив после себя кучу долгов. В итоге, овладев всеми премудростями и хитростями торгового ремесла, Сергей Шмелёв стал владельцем большого количества бань, под его руководством трудились несколько сотен рабочих, да ещё и занимался покровительственной деятельностью. Сергей Иванович оплачивал из своих финансов строительство храма, открытие памятника Пушкину, много помогал нищим.

Иван относится к отцу с тайным трепетом и вселенским благоговением. Он любит выезжать с ним на прогулки, любит, когда отец ласково треплет за щеку, его подарочки, обожает просто присутствие папы рядом, даже когда тот занят работой. На протяжении всего романа ни разу(!) сын не сказал плохо об отце, сплошное восхищение! Чего не скажешь о Ваниной маме….

Кажется, намеренно Шмелёв упускает мать из виду. И практически единственный раз, когда упоминается «мамаша», это во время рождения младшей сестренки Катюшки. Более того, автор даже не называет её по имени. В своих автобиографических заметках Шмелёв отзывался о Евлампии Гавриловне, как о женщине строгой, своенравной. Всё воспитание маменьки сводилось к порке.

В книге «Иван Шмелев. Жизнь и творчество» Наталья Солнцева пишет: «Евлампия Гавриловна не умела приласкать, она не была нежной матерью; бессильная в убеждении, в слове, она использовала верное, как ей казалось, средство воспитания. Возвращаясь из первой гимназии, мальчик заходил в часовню Николая Чудотворца у Большого Каменного моста – она была разрушена в 1930-е – и, жертвуя редкую копеечку, просил Угодника, чтобы поменьше пороли; когда его, маленького, худого, втаскивали в комнату матери, он с кулачками у груди, дрожа, криком молился образу Казанской Богородицы, но за негасимой лампадой лик Ее был недвижим. В молитве – все его «не могу» и «спаси»… но мать призывала в помощь кухарку, когда он стал старше – дворника. В четвертом классе Шмелев, сопротивляясь, схватил хлебный нож – и порки прекратились...»

Из писем к Ольге Александровне Бредиус-Субботиной: «И еще помню – Пасху. Мне было лет 12. Я был очень нервный, тик лица. Чем больше волнения – больше передергиваний. После говенья матушка всегда – раздражена, – усталость. Разговлялись ночью, после ранней обедни. Я дернул щекой – и мать дала пощечину. Я – другой – опять. Так продолжалось все разговение (падали слезы, на пасху, соленые) – наконец, я выбежал и забился в чулан, под лестницу, – и плакал…»

В ужасном материнском нраве, мне кажется, был лишь единый плюс – жесткость характера помогала женщине справиться с трудностями после смерти мужа Сергея.

Если отца Ваня видел нечасто, а мать сама не замечала сына, то всё свободное время мальчик проводил с престарелым плотником Горкиным. Михаил Панкратыч был одним из близких для Ивана людей, его духовным наставником. Именно от Горкина Иван Шмелёв узнаёт о церковных таинствах, обрядах, учит с ним молитвы, божественные песнопения, вместе они посещают храм. Панкратыч всегда и во всём защищает мальца, при этом поучает Ваню, когда тот не прав. «Два человека сформировали мою душу: отец и плотник Горкин», - писал Шмелёв.

В роман «Лето Господне» автор описывает важнейшие православные праздники. Писатель вспоминает встречу Рождества, Покров, Троицын день, Крещенье, Масленицу, Вербное воскресенье, Пасху и другие.

И это не только церковные традиции. Шмелёв описывает свои ощущения от пережитого, то, как выглядел их дом, приготовления к празднествам, приём гостей. Читать об этом не только интересно и познавательно, но ещё и вкуусно! Иван Сергеевич настолько погружает в атмосферу того времени, что даже читаешь, окая, а от яств текут слюнки.

И это Великий пост, что уж говорить о праздничных застольях, когда у Шмелёвых собирались гости, среди которых было много знати.

Особенно «вкусны» описания поездок на рынок, приготовлений к холодам. Заготавливая огурцы, помидоры, капусту на зиму, трудился весь двор. Это были важные действия, очень трудоёмкие и затратные, ведь, как известно, один день год кормит. А Сергей Иваныч был щедрой души человек, и кормил не только свою семью, но и бедняков.

Да, с уходом отца для семилетнего Вани мир теряет всю красоту и прелесть. По нелепой случайности Шмелёв старший падает с коня и, так и не оправившись от полученных повреждений, через время умирает. Иван тяжело переносит утрату, последние главы очень точно передают душевную печаль, навалившуюся на мальчика и всё семейство. Детство кончено.

Много позже большой потерей для Ивана Сергеевича Шмелева станет гибель сына, которого расстреляют без суда и следствия в 1921 году. Но именно написание романа «Лето Господне» станет для Шмелева неким утешением, малой попыткой унять слёзы о сыне.

К своему стыду, я практически ничего не знала об этом замечательном писателе, его биография просто потрясает. Родившись в большой семье зажиточного купца, умирает Иван Сергеевич Шмелев в одиночестве и полной нищете. Конечно, об этом ничего нет в романе. В нём лишь первые семь лет, самые счастливые.

Сколько бы я не перечитывала книгу И. Шмелёва, ощущения всегда одни и те же. Какая-то благость опускается на сердце. Неспешность повествования, искренняя вера, детские впечатления, радости и скорби – всё отзывается в сердце.
Надо признаться, что беру книгу в руки, когда понимаю: всё, пора остановиться, когда на бег по кругу уже не хватает сил. А всё потому, что читать эту книгу можно только отрешившись от всего суетного. И никак не в
электронке. Иначе не войдёт в сердце то умиротворение, которое эта книга способна подарить.
Но и всякий раз книга открывает мне разные стороны патриархальной старомосковской жизни. Помню свои первые впечатления от описания постного и яблочного рынков. Помню, как полюбила кроткого Горкина сразу и навсегда. Поразили забытые и не знаемые нами православные традиции и обряды. А ещё был детский восторг от зимних забав и летних игр! А в другой раз обратила внимание на образ отца, Сергея Ивановича, хозяина плотничьей артели. Порадовало его желание не нажиться, а угодить людям своей работой. А в этот раз с удивлением поняла, что есть, есть в этих воспоминаниях место и для женских образов. Откуда-то из невидимого слоя появилась фигура матушки, старших сестёр. Почему раньше я обращала на них так мало внимания? Правда, образы не такие яркие, как все прочие, но они, оказывается, есть! А то после первого раза я думала, что мальчик жил с одним отцом. (Стыдно, каюсь. Но было это давно…)
Ой, а какие люди в книге! Какая Москва! А этот неспешный круговорот земного бытия! Книга сочная, яркая, насыщенная. Знаю, перечитывала не в последний раз.

Милые, добрые воспоминания о золотом детстве…Немало таких было написано знаменитыми писателями. Благо есть о чем писать и талант присутствует.

Роман состоит из трех частей – каждая из них по-своему уникальна, но все они дают яркую картину дореволюционной, купеческой Москвы. Встает этот город со страниц книги, как живой – а писатель все добавляет красок, деталей, достает из закромов памяти все новые и яркие подробности.

А как мне жаль, что ушли из нашей жизни приметы старины – широкие, в пол, витрины кондитерских лавок, пекарен, игрушечных магазинов, заполненные всякими чудесами. Разве такое забудешь! Вот и вспоминает главный герой, как на именины папеньки зимой несут в парадную залу ароматный арбуз – который оказался марципановым пирогом! Вот тебе и «сладкий обман». Или стоит на столе прозрачный, разноцветный Московский Кремль – а сделан он из леденцов. И везут гости на Пасху чудесные куличи – то в глазури от Абрикосова (особый шик!), то в миндале, то в розовом сахаре…

Конечно, не это самое главное в книге – сам автор считал свой роман духовным просвещением читателей. И, действительно, описано много религиозных праздников, обрядов. Но сложно не будет – все показано глазами мальчика, который только сам постигает этот непростой мир.

Все же, такие книги – как бальзам на душу. Приятно почитать, узнать, что было раньше, насладиться теплом старых добрых традиций.

Я всё никак не могу расстаться со Шмелёвым и прочитала уж за одно и «Старый Валаам», который мне кажется своеобразным продолжением «Богомолья». И даже, наверное, логическим завершением его.
В «Богомолье» шестилетний Ваня совершает паломничество в Троице-Сергиеву Лавру со своим дядькой Горкиным. В «Старом Валааме» студент Шмелёв приезжает в валаамский монастырь в свадебное путешествие с молодой женой. Там маленький мальчик, верящий в чудеса, творимые святыми, здесь – молодой человек, верящий в науку, изучивший математику и физиологию, знакомый с «Теорией происхождения видов» Дарвина, читавший труды Белинского и уверенный в том, что монахи по сути своей тунеядцы. Там ребёнок, ищущий чуда, здесь взрослый, приехавший «так просто, посмотреть». Вроде бы два разных человека. Но за те пару дней, что взрослый Шмелёв провёл на Валааме, в нём снова воскрес тот мальчик, что всю дорогу нетерпеливо спрашивал у Горкина «ну где же она Троица?».
По сути «Старый Валаам» не столько очерк, сколько гимн Валааму. Гимн людям, живущим там и тем, кто уже покинул этот мир, людям чьими трудами и терпением на голых скалах возник монастырь и зацвели сады.
В общении с монахами приходит понимание, что все изученные в университете науки не дают того спокойного и ясного понимания мира, которое доступно простым и зачастую безграмотным мужикам, которых призвал к себе Валаамский монастырь. И воспоминания об этой поездке Шмелёв пронесёт через всю жизнь, как об одном из самых ярких впечатлений жизни.
Довольно часто встречала в рецензиях комментарий, что книга будет интересна в первую очередь людям верующим и ищущим Бога. Вот не согласна с такой постановкой вопроса. Она будет интересна любому, кто хочет получить удовольствие о прекрасного русского языка и изумительных описаний Валаама. Это книга не о религии, а скорее о философии и миропонимании, об умении жить в гармонии с собой и окружающим миром и почувствовать себя частью этого мира.

Роман представляет собой рассказ (блестящая игра слов) Дарьи Степановны Синициной, неграмотной Тульской старушки, няни некоей Катички (ох уж эта Катичка), о том, как ее с Катичкой жизнь вихрями кружила. С чего вихри? А с того, что действие романа разворачивается на фоне раздирающей страну в куски революции.

История Дарьи Степановны (уж позвольте мне далее называть ее просто няничкой) масштабно развернута и хронологически, и географически. Тут и царская Россия, и кровавое лихолетье переворота, и эмиграционная тоска. Тут и Москва, и Крым, и Константинополь, и Америка. И это не полный перечень.

Рассказывается вот прямо от первого лица, как есть. По сути, - и это многих привлечет, уж я-то знаю, - вся книга - одна сплошная прямая речь, один сконцентрированный диалог (не признаю это монологом, барыня ведь реплики свои вставляла, хоть мы их и не слышим). Никаких прозаических отступлений и описаний, никаких трехстраничных философствований, все коротко и ясно. Все как в живом разговоре, - говорится только о самом ярком, ключевом, все прочее лишь обозначается. Автор не дает нам слышать слов барыни, к которой обращается няничка (через "и", все верно), и благодаря этому речь как бы изолируется, история преподносится неразбавленной, герметичной. Создается реальное ощущение беседы.

У нянички очаровательный самобытный говор, она премило и очень неслучайно коверкает слова, зачастую именно благодаря искажениям звучания раскрывая самую суть описываемого. Привыкнуть к манере повествования надо, согласен. И сперва даже запинался через абзац. Но уж как втянешься, - за уши не оторвать. Читается в итоге крайне легко.

Няничка даром что неграмотна, а поумнее многих грамотных. Хотя тут самое точное слово - не ум-разум, а мудрость. Та самая добрая русская мудрость, которая в два-три слова вмещает многотомные тексты, которая одной фразой и утешит, и ободрит, и наставит. И у нянички, между прочим, хорошее такое житейское, годами отточенное чувство юмора, так что временами не удержаться от смеха с ее ловких словечек.

Замечательная книга. Умная, добрая, честная. И с исторического ракурса полезная, заставляет мысленно окунуться в гущу событий, в которые не дай Бог окунаться в реальности. Страшно и горько читать про рассыпающуюся страну, отрадно понимать, что какая бы либеральная дрянь не забивала головы любой современности, как бы не дрожала под градом ударов наша многострадальная земля, найдутся люди, вот эти самые нянички, которые на своих старушечьих плечах вытянут страну, убеждения, веру, атлантами выстоят и не колыхнутся, лишь бы нас, родных своих, уберечь. И благодарности за свой подвиг не потребуют.

Книга эта - самобытнейшая сокровищница русских традиций, особой красоты православных праздников, она настолько РУССКАЯ, насколько это вообще возможно. Концентрация "русского духа" здесь колоссальна. Мир глазами маленького мальчика, который отнюдь не вынужден соблюдать исконные традиции, потому что так мама с папой хотят, - он этими традициями живет, ими дышет, они представляют для мальчика первостатейную ценность. Вообще, какая-то фантастическая духовная наполненность у здешних персонажей, поневоле сравниваешь с некоторыми аспектами современности и с сожалением вздыхаешь. Это совершенно поразительное чувство НеОдиночества в мире, ощущение единства во Христе, глубины вселенной, которую не дано постичь смертному разуму.
Бог у Шмелева - классический, карающий и воздающий ОН, величие которого перехватывает дыхание, хочется вот прямо сейчас броситься перечитывать "Братьев Карамазовых" и "Воскресение", а также пересматривать "Амадея" Милоша Формана. Шмелев искуссно рифмует "Бога - Отца" и земного "папеньку" главного героя, для мальчика оба - центр мира, духовные ориентиры, и, когда уходит один из членов этой пары, мир мальчика переворачивается с ног на голову, теряет смысл. Отец, управляющий Небесами, или же Папенька, господствующий в маленьком, уютном, семейном мирке - не всё ли равно, кого избрать точкой опоры, так создается удивительная близость к Божественному, ощущение зеркальности Бытия (что на Небесах - то и на Земле).
Искренне, искренне рекомендую.

Книгу «Старый Валаам» я прочитала после короткой туристической поездки на остров, в которую отправилась этим летом. И мне было даже интереснее читать, потому что в какой-то мере я уже была знакома с теми местами.

Иван Шмелёв рассказывает про своё путешествие на Валаам, в которое он вместе с женой отправился после свадьбы. И приехали они туда не в качестве паломников, а простыми туристами.

Эта книга - скорее сборник заметок о том, с чем столкнулись на острове супруги. Глазами автора мы увидим жизнь и быт монахов, их личные истории, паломников, а также северную природу, такую суровую и вместе с тем прекрасную. И все это для Шмелева, московского студента, необычно и удивительно. Как он сам пишет в книге, к воспоминаниям о Валааме он возвращался в течение всей жизни, они согревали и приносили ему успокоение.

Повествование размеренное и неторопливое, а все же чтение увлекает, буквально за вечер я ее закончила. И хотя я далека от затронутой темы, а книга мне все же понравилась, она оставила теплое и приятное впечатление.