Собрание сочинений в 5 томах (комплект)

Незабываемые ощущения у меня от слога Шмелёва. А эта книга — особенная, потому что талант пишет о таланте. Но не только. О чуде. Стиль автора непревзойденный — для меня. И суть тоже. Чистота, свет в каждом слове, в каждой букве, несмотря на нелегкий рассказ.
И еще я ошиблась в прогнозе финала! (а это у меня редко бывает с художественными книгами, почему я их и стала меньше читать — уж очень раздражают очевидные ружья, развешенные авторами по всем стенам. Нет, не так выразилась. Уж очень раздражаюсь от самой себя за то, что не могу абстрагироваться от авторских фарватеров, размеченных флажками для загона читателей в нужное русло).
А если именно о содержании «Неупиваемой чаши» говорить — то в который раз поражаюсь, насколько человеческие мерки счастья отличаются от Божественных. Что человеку вожделенно, то перед Богом не ценно. У Шмелёва это видно прекрасно — пожалуй, как ни у кого другого.

Удивительное дело, что бы я не читала в последнее время, я всё равно возвращаюсь к творчеству Шмелёва. Как-то уж очень зацепил он меня своими «Богомольем» и «Старым Валаамом». Есть что-то такое очень тёплое и уютное в его произведениях.
«Няня из Москвы» объединяет в себе две любимые шмелёвские темы – «Россия, которую мы потеряли» и тяготы эмигрантской жизни. Оно и не удивительно, и то и другое автору известно не по наслышке.
Рассказ ведётся от лица старенькой няни Дарьи Степановны Синициной, пережившей со своей питомицей Катичкой и революцию, и бегство из Крыма, и все тяготы и горести суровой эмигрантской доли. Справедливости ради надо сказать, что Катичка во многом сама способствовала привлечению всяческих неприятностей на свою голову и на голову своей старой нянюшки. Барышня она капризная, взбалмошная и эгоистичная, свято верящая, что мир вращается вокруг неё и непонятно чего требующая от близких. И только безграничное терпение и любовь няни время от времени приводят её в чувство. Не даром и сама Катичка повторяет няне «иконка ты моя».
Сама же Дарья Степановна совершенно изумительный человек. Простая, неграмотная женщина, она обладает каким-то внутренним стержнем, позволяющем ей твёрдо различать добро и зло, правду и неправду и заставляющим поступать правильно. И вот эта её вера в то, что человек в любой ситуации должен соблюдать законы божеские и человеческие, её спокойная рассудительность и здравый смысл помогают окружающим её остаться людьми и не скатиться в бездну отчаяния.
Чудесная, в общем, книга и очень я рада, что прочитала её. И отношения мои со Шмелёвым с каждой прочитанной книгой становятся всё более тёплыми.

Как все-таки по-разному люди воспринимают литературу! В моих бесконечных попытках найти что-то сравнимое по градусу офигенности с Масодовым я набрел и на эту книжку, которую подавали под соусом, что, мол, Масодов-то сосунок, а вот у Шмелева реальная чернуха, мрак и разложение!

В итоге я дочитал этот нудный поток сознания про голодную лошадь, голодного павлина, голодного мужика и злых красноармейцев до середины (причем, текст совсем не объемный) и забросил. Продраться дальше через этот текст не смог. Ни намека на поэтику - унылый репетативный скулёж о солнце и голоде за таковую не считается. Ни намека на чернуху - слабоумные экивоки а-ля "Как жаль, что немногие поймут!.. Красноармейцы-то... Эх... А ведь могли бы... Мда... Что уж теперь..." не канают за чернуху. На двух страницах десять раз по кругу читаешь про эту долбаную лошадь и павлина, в итоге глава заканчивается и ты пытаешься понять, на что же ты потратил несколько мучительных минут своей жизни, что хотел донести автор?

Впрочем, узнавать ответ на этот вопрос совсем не хочется.

Поверьте, нет ничего прекраснее автобиографической повести. Особенно, если она принадлежит перу писателя-классика. И в данном случае произведение "Лето Господне" Ивана Шмелёва полностью соответствует вышеописанным критериям. И даже более.

Теперь о повести. Дореволюционная Россия. Империя, уже склонившаяся к закату своего существования в виду многих внутренних противоречий. Шмелёв пишет о них на базе своей купеческой семьи, тесно вплетённой в общественную жизнь великого государства. Будучи внимательным ребёнком, Иван Сергеевич подмечал всё: от красоты и святости окружающих его людей, до пустоты и мелочности отдельных эпизодов человеческих взаимоотношений.

Общество отходило от праведности. Традиции и многовековые устои рушились на глазах, всё более приближая неизбежное. Автор ещё находится под серьёзной защитой семейных традиций, которые свято хранил купеческий род Шмелёвых. Безусловно, олицетворением этого рода в книге является отец автора, который под прикрытием семейных дел и рабочих поездок демонстрирует те самые традиции во всех взглядах на жизнь, которые остальные семьи вокруг неизбежно теряют.

Интересно прожить детство в компании с Иваном Сергеевичем. Очень советую погрузиться в мир, который был в шаге от Лета Господня. Я имею в виду честность и порядочность семьи Шмелёва, их жизненный путь и красоту устройства отношений в семье. Ведь семья прообраз государства. Сильная государственность строиться только на крепких и сильных семейных отношениях.

Мудрое, сильное и серьёзное произведение.

Ни секунды не сомневаюсь, что такие произведения нужны как воздух.

Солнце мертвых

Немного бредовое повествование, рассказывающее как протекала жизнь в Крыму после революции и прихода красных. Яркие ёмкие образы проходят перед глазами главного героя, который как и остальные практически пухнет от голода. Процветающий Крым стал могилой для тысяч людей, умерших от голода, расстрелянных для развлечения, замореных голодом в подвалах.
Красные жируют, шикуют и с остервенением забирают изымают излишки мало-мальски ценные вещи у населения. Это период, когда смерть кажется спасением для людей.

Главный герой до конца не теряет человечность, с болью смотрит на людское горе, на новую кровавую власть.

Поломанные судьбы, в один момент все мечты и планы обесцениваются, даже просто выжить становится трудно.

Автор сам был свидетелем происходящего с 1920 по 1922 год, потом при поддержке Бунина эмигрировал во Францию. В Крыму сына Шмелёва задерживают, как бывшего офицера русской армии, и он становится одной из десятка тысяч жертв красного террора в Крыму.

Часто в отношении прозы Ивана Шмелёва спешат привести успокоительные слова

Есть ли вина автора в том, что белые пространства, окружившие чёрную точку остались незамеченными? Буду краток: Я смотрел фильм об о. Алексии Мечёве. У людей из его общины: в душах мир, во многом - радость, смиренное преодоление проблем; на улице, если судить по хронике: серые скучные люди, недовольные и придавленные проблемами, грязь, нищета и ругань. Они запомнят две разные России.
Только с погружением в другой мир я могу сравнить прочтение «Старого Валаама» . В этом мире не бушуют неистовые страсти, не плетутся хитроумные интриги, нет драк и нет погонь, нет сложных переплетений человеческих отношений, но, тем не менее, этот мир манит к себе и зовёт, и в отличии от пафосного мира надуманных проблем, он по-настоящему живой, со своим сердцем и со своей душой.
Перед нами очень честное, даже немножко интимное, очень трепетное повествование и читать его нужно с подобающим трепетом. Когда человек выносит на всеобщий суд самое ценное, дорогое и важное для себя, желая дать людям шанс почувствовать тоже самое, он отдаёт людям частичку себя, частичку собственной души — и к этому нельзя подходить легкомысленно. Нельзя вбежать буйным ветром в комнату и, схватив грязными руками книгу, бегать по ней глазами «лишь бы почитать чё нибудь» . Нет — так нельзя. Такой человек вместо погружения будет лишь плавать по поверхности, да так ничего и не поймет. Как лунная ночь зовет романтика, так однажды и эта книга поманит Вас к себе. Вот тогда-то и самое время для чтения.
Обманчиво прост сюжет «Старого Валаама» . Он представляет собой воспоминание Ивана Шмелёва о том, как он будучи «студентом шатнувшимся от Церкви» отправляется с женой на Валаам, чтобы посетить Валаамский монастырь. И путешествие это повлияет на всю судьбу писателя. Это книга воспоминание, книга путешествие, книга поиск, книга открытие и книга гимн: много, много всякого отобразил автор, и обо всём с теплотой, с любовью и благодарностью.
Трудно и читателю не проникнуться любовью к Валааму, ибо смотря на него глазами автора ты и сам начинаешь тянуться туда. А как не влюбиться? Всё описано знаменитым «шмелевским» языком, когда автор рассказывая о природе даёт тебе важные детали, необходимые штрихи и всё это с сердечным восхищением, и тебе уж и ветер бьет в лицо, и запахи леса доносятся. «Живой» язык. Кому-то он, особенно в описаниях, может показаться слащавым, но он такой, какой есть. Вложить вам в сердце, то, что чувствует автор - и вы заговорите так же. Равнодушные к луне могут заподозрить в лицемерии японца, поющего ей оды. Отчего же отказать автору в его желании славить так?
Придя из мира распространяющегося неверия, где великие мыслители рвутся вверх, а человечество летит вниз, мира прогнувшегося под тяжестью неразрешимых проблем
и вечных вопросов, сомневающийся студент Шмелёв попадает в мир простых, искренних и доброжелательных людей, чья непоколебимая вера и сила духа вознеслись над мелкой суетой будней и на долгие годы оставили след в сердце писателя. Людей отторгнувших свою волю и оказавшихся более счастливыми чем «независимые» люди за пределами монастыря. Людей честных и трудолюбивых, людей «особых» , воздвигнувших на камне, на пустом месте свою духовную твердыню. Твердыню, где царит любовь, а любое дело по благословению делается с радостью и охотой, где монахи не из страха и не слепо, а осознанно, с пониманием несут свой подвиг. Кроме значимых духовных истин, нашлось в книге место и национальной гордости. Ведь никто иной, а простой русский человек, своими руками воздвиг эту твердыню, и воздвиг не ради славы, не ради самого испытания, а во имя Божие .

«Что нам лениться? мы для Бога, мы уж на то пошли своей волей!» — слыхал я на Валааме часто. А там…

А как работают-то… до кровяного пота. Потому что — во имя Божие.

А по сему — это книга ещё и памятник, памятник ещё той, давно умершей России.
На многие вопросы нашёл ответы автор на Валааме. Может кто и из читателей найдёт их. Хотелось бы верить. Уж не знаю — убедил ли я Вас прочесть эту книгу? А можно ли кого-либо в чём-либо вообще убедить? Тогда спрошу ка лучше так: захотелось ли Вам прочесть эту книгу? В ней есть и шикарные описания природы, и сильная атмосфера, интересно описан быт монахов, раскрываются духовные вопросы и, в конце концов, это не выдумка — это часть нашей истории и реальные воспоминания другого человека. Заинтересовало ли Вас что-нибудь из этого списка? Если «да» , то мне остается надеяться что Вам она как и мне придется по душе и подарит много замечательных мгновений.

Эта книга - самое страшное, что мне когда-либо доводилось читать. Читала кусочками, потому что запоем не получалось. Хотелось взять и отложить в сторону, но в то же время, как это ни смешно звучит, было совестно перед автором.

У Шмелева большевики убили сына. И его боль, и весь его страх перед тем, что произошло с его семьей, со всей Россией и ненависть к совершившим это - всё в этой книге. Я не могла бросить ее, потому что автору хотелось крикнуть на весь мир, как страшно, как больно, я читала из уважения и с ужасом.

Постреволюционные будни на примере небольшого городка в Крыму. Голод, убийства, грабежи на фоне сияющего крымского солнца, на фоне воспоминаний о счастливом прошлом.

Очень красивый, похожий на заклинание, словно былинный, язык:

"Не надо думать о ночи, о снах обманных, где все - нездешнее. Ночью они
вернутся. Утро срывает сны: вот она, голая правда, - под ногами. Встречай же
его молитвой! Оно открывает дали...
Не надо глядеть на дали: дали обманчивы, как и сны. Они манят и - не
дают. В них голубого много, зеленого, золотого. Не надо сказок. Вот она,
правда, - под ногами.
Я знаю, что в виноградниках, под Кастелью, не будет винограда, что в
белых домиках - пусто, а по лесистым взгорьям разметаны человеческие
жизни... Знаю, что земля напиталась кровью, и вино выйдет терпким и не даст
радостного забытья. Страшное вписала в себя серая стена Куш-Каи, видная
недалеко. Время придет - прочтется...
Я уже не гляжу на дали."

"Хорош городок отсюда - в садах, в кипарисах, в виноградниках, в тополях
высоких. Хорош обманчиво. Стеклышками смеется! Ласковы-кротки белые домики -
житие мирное. А белоснежный Дом Божий крестом осеняет кроткую свою паству.
Вот-вот услышишь вечернее - "Свете тихий"... Я знаю эту усмешку далей.
Подойди ближе - и увидишь... Это же солнце смеется, только солнце! Оно и в
мертвых глазах смеется. Не благостная тишина эта: это мертвая тишина
погоста. Под каждой кровлей одна и одна дума - хлеба!
И не дом пастыря у церкви, а подвал тюремный... Не церковный сторож
сидит у двери: сидит тупорылый парень с красной звездой на шапке,
зыкает-сторожит подвалы: - Эй!.. отходи подале!..
И на штыке солнышко играет.
Далеко с высоты видно! За городком - кладбище. Сияет на нем вся
прозрачная, из стекла, часовня. Какая роскошь... не разберешь, что в
часовне: плавится на ее стеклах солнце...
Обманчиво-хороши сады, обманчивы виноградники! Заброшены, забыты сады.
Опустошены виноградники. Обезлюжены дачи. Бежали и перебиты хозяева, в землю
вбиты! - и новый хозяин, недоуменный, повыбил стекла, повырывал балки...
повыпил и повылил глубокие подвалы, в кровине поплавал, а теперь, с
праздничного похмелья, угрюмо сидит у моря, глядит на камни. Смотрят на него
горы...
Я вижу тайную их улыбку - улыбку камня..."

здесь статья Солженицына

тут можно прочесть о Шмелеве

здесь сам текст

Об этой книге узнала при посещении Валаама в августе этого года. Книга представляет собой очерки, составленные по воспоминаниям Ивана Шмелева, приехавшего на Валлам в свадебное путешествие. Вот так, неожиданно, не в паломническую поездку, а как турист. И здесь практически не будет описания служб (разве лишь вскользь), здесь больше о людях, природе, да и о самом монастыре. Конечно, слушая (книгу я слушала), невольно предаешься сравнениям и представляешь, где находится пристань, старый фруктовый сад, Спасо-Преображенский собор, Никольский скит, вспоминается трапеза и старое кладбище...

Очень тронул рассказ об отце Николае, которого на Валаам... выслали. Выслали за пьянство. И вот уже давно миновал назначенный срок "исправления", отец Николай ждёт бумагу, встречает каждый пароход, но, увы, про него забыли. А в это время его матушка-попадья с детьми очень нуждаются материально, а приход его занят... Но священник настолько законопослушный, что не может без разрешения покинуть обитель и вернуться домой. В самом конце автор говорит, что так и не получил он заветного разрешения и остался на Валааме насовсем.
Отдельно рассказывается и о главном игумене-строителе монастыря Дамаскине. Суров был, но как говорит автор, именно таких и выбирает Бог.

Уверена, эту книгу надо читать всем посетившим Валаам. Именно после.

Отдельное удовольствие - язык. Красивый, правильный, элегический. Слушать было очень приятно. Я слушала в исполнении Георгия Корольчука. Время около 5 часов. Запись была осуществлена для радио "Град Петров" и сопровождается колокольным звоном и песнопениями, что усилило впечатление.

Для меня эта книга, как бальзам для моей верующей души.
Эта книга о душевной радости и о том, что душа подпитывается этой радостью у природы: солнца, зеленых трав и спелых, осенних яблоках... И если бы мы не были так заняты зарабатыванием на жизнь, мы бы замечали сколько радости, в этой самой жизни, дарит нам Господь. И осознавали бы главное, - что мы люди созданы для любви к людям, к природе которая нас окружает.
Я бы хотела получить такое же воспитания и иметь сильную православную веру с самого детства. Поэтому, я даже немного завидую главному герою - Ванечки.
Для меня немного странно, что книга относится к детской литературе, читалась она нелегко. Но если вы ищете смысл жизни и желаете найти его в вере, в простых вещах - эта книга то, что вам нужно. Единственный минус - книга написана довольно сложным языком и только поэтому, моя оценка - 9.

Эти слова как нельзя лучше подходят для описания этого произведения Шмелева. И тема благодатная – воспоминания о детстве. Там всегда солнце, там всегда тепло, всегда праздник. Перед нами предстает быт московской зажиточной семьи, глазами мальчика наблюдаем мы за жизнью родителей и близких, за жизнью слуг и работников, жизнью всей Москвы. При этом все повествование пропитано глубокой духовностью и светом.

Понятно, что картина эта идеализированная, во многом преувеличенная, приглаженная. Но ведь не лживая. Ведь жили тогда многие люди именно так – с уважением и почтением относились к своей семье, к своим слугам, ко всем людям. Где надо, суровости подпускали, когда надо – прощали и проявляли понимание. Во многом, благодаря вере, врожденной нравственности и справедливости, и благодаря передаваемым из поколения в поколение традициям. Удивительно, насколько доверительно мальчик в этой атмосфере выстраивает свои отношения с Богом, насколько глубоко религия переплетается с обычной жизнью.

Не скрою, однако, что вчитываться и вообще читать было тяжеловато. Как такого сюжета или действий практически нет, движение вперед не слишком значительное, а все произведение состоит, скорее, из впечатлений, ощущений, картинок и зарисовок той далекой пасторальной жизни. И не то чтобы мне не понравилось совсем, но настроение, видимо, было какое-то не то. Не смогла погрузиться до конца в повествование. Но все равно сам язык нельзя не отметить, сочный образный язык, каким прекрасно владеет Шмелев. А уж после его описаний разных яств оттаскивать себя приходится от холодильника.