Мост на Дрыне. Апавяданні

Почему-то немного побаивалась читать эту книгу, думала, будет или много соц реализма, или много войны. Оба раза просчиталась, к счастью. Совершенно дивно вылепленный роман под стать самому мосту, возле которого происходят события, начиная с 16-го века, с того момента, как визирю Мехмед-паше, родом из этих мест, но волею случая оказавшемуся на вершине власти у турков, как ему пришла в голову идея возвести мост, который соединил бы не только оба берега, но что-то и в душе визиря, перекрыв его боль и тоску.

И стал мост порождать легенды и истории, которыми спустя века тешились не только дети, но и убеленные сединами старики. Проходят годы, десятилетия, меняется жизнь, приходит и новая власть, и новые порядки, и новые времена. Там, где земля слыла турецкой, где хоть и жили в смешанном мире мусульмане, христиане, небольшая часть иудеев, эта земля, будто живая, с каждым разом, с каждым историческим витком все дальше отходит, вот еще немного и мы становимся свидетелями, как турецкая эта земля остается где-то за Черным морем. А перед нами тем временем проходят люди со своими реальными, живыми историями, где есть место и любви, и ненависти, и греху, и самопожертвованию, где жажда наживы порой неотделима от честности, безрассудство идет под руку с честью, а верность может измеряться количеством родственников, выбившихся в люди.

История моста, начинавшаяся столь легендарно, выплетает и выплетает, немало драматических страниц скрывая в себе, хотя, как по мне, здесь больше драм отдельных персонажей, и Иво Андрич, ведя нас все дальше за собой, за своими изумительными историями, со своим потрясающим языком, подводит нас к тому времени и к тем трагическим страницам, что последовали за убийством эрц-герцога Фердинанда в Сараево. Это финал нашей истории, но в то же время, с этого ощутимо начался век двадцатый, уже другая история, более жесткая и кровавая, несмотря на все те жестокие вещи, что происходили в предшествующие века, которые иногда хочется в книге назвать средневековыми временами.

Повествование охватывает историю моста с XVI века вплоть до его разрушения в начале XX века – через призму судеб людей.

Автор послесловия называет Иво Андрича мастером психологической прозы – откуда он это взял? Это не роман, а картинная галерея с множеством залов: перед глазами мелькают исторические события, имена людей, биографии, – а из ежесекундного послевкусия остается лишь грусть, спустя два – три часа – знание, что жил-был когда-то такой мост. Не этого ждешь от исторического романа и «мастера психологической прозы».

Мне понравилось начало: страницы, посвященные легендам, связанным с его строительством, их развенчиванию, одновременно волшебны и ужасны. Это самое страшное, что я когда-либо читала.

Середина – круговерть из событий-людей. Я даже начала выписывать имена, но потом не смогла вспомнить, что же с большинством из них происходило. Да и события автор отбирает настолько странно, что акцента по сути и нет: не выделяются ни люди, ни исторические факты, но в то же время они и не составляют единого целого, которое за душу берет.

Причем ближе к концу Андрич зачем-то делает уклон не просто в политику, а в несколько страничные разговоры о светлом коммунистическом будущем. Скрашивается это более глубоким описанием двух героев романа – Лотики и Али-хаджи, – благодаря чему и остается двухчасовое послевкусия грусти-тоски.

В осадке – интересная задумка и четыреста страниц текста, которые быстро забудутся. Кроме старика, которого посадили на кол в самом начале. Зачем я это прочитала?

Имя мое - Лавлич. Да, меня так и зовут везде. Старик Лавлич. Родился и вырос я в Вышеграде, этот в том, что на реке Двине расположился. Хорошая у нас долина, и город тоже очень хороший. А мост-то какой! Соединяет два берега. Можно даже сказать, что мост - наше достояние. Помнится мне, бабушка еще читала разные истории о строительстве моста, о том, как люди давеча жили. Много разных историй. Кажется, эта книжка сохранилась где-то еще. Хорошо знать историю своей родины, места, где ты родился и вырос. А в общем дело история слагалась так.

Суровые раньше законы здесь были. В те времена, когда еще моста здесь не было, приходили сюда янычары - пехотинцы Османской Империи - и отбирали здоровых парней для службы Турецкому султану. Ей Богу, на Спарту похоже. Но это сейчас диву даешься, а давеча не до смеху-то было. И матери бежали за повозками, и старушки. Все бежали. Жалко парней было. Но был среди отобранных тот, кто позже и сыграл значимую роль для Вышеграда и окраин. Мехмед-паша стал великим человеком, который и распорядился выстроить мост, тем самым избавить люд от страданий переправ на пароме.

И пришел Абид-ага - доверенное лицо Мехмеда-паши по строительству. И собрал он людей, и началось возведение моста. О, сколько мучений пережил люд за пять лет стройки. И неверие поселялось в душах людей. Но строительство так или иначе было завершено. И все радовались тому, что все получилось. И был устроен праздник. И слагали поэты стихи об этом событии.
Разное пришлось и на душу моста. Дожди, наводнения. Горести разделили и горожане. Терпели многое: неурожаи, переменчивость погоды, голод. Но гордо оставались на своих местах, переживая изменения в настроении стихии. А уж когда восстания застали здешние места, так люд совсем с ума посходил. Но время расставило все на свои места. И появляться начали сложения местные. Хайруддином - палачом - пугать детвору стали, чтоб не хулиганили. О разных людях, помниться, я слыхивал. К какой-то степени легендами они стали уже. И Лотика - сильная женщина, которая стремилась помочь своим близким, выматывалась на работе, а ведь ее работа не из простых была. И Али-ходжа, у которого детей было много.

А вообще, и хворь разная не обходила стороной. На всякий неугодный случай горожане вместе держались, чужих не впускали. Но однажды европейцы пришли, якобы с миром, и стали устанавливать свои порядки в городе нашем. И жизнь по обоим берегам Дрины стала меняться. Словечки где промелькнут чужеземные, да и народ стал меняться. Перестал прятаться, и даже напротив - стали завсегдатаями баров, гостиниц, игроки более не слонялись по подвалам, а играли открыто. Молодые уезжали из здешних мест, дабы образованными стать. Но возвращались, рассказывали о том, что переменилось у них. Но разные мнения складывались у людей о такой жизни. Одни считали, что перемены эти к лучшему, что шагать нужно в ногу со временем. Другие же видели в этом затишье перед грозой. Долго спорили, но продолжали жить. Но и Первая Мировая не пощадила Вышеград. Суматоха была, люди в панике покидали свои дома. И мост был частично разорван надвое, как были разорваны струны душ людских.

Нашел-таки я эту книгу. Андрич Иво. "Мост на Дрине" называется. Здесь кое-какие страницы выцвели уже. Но я все равно помню все, о чем здесь написано. Да, за эту книгу Иво получил Нобелевскую премию. О как!

Важно знать свою историю. До сих пор мне слышится голоса бабушки, то, как напевала она мне местные песни.

Сараево и Босния,
Горе да беда,
Провожала в рекруты
Матушка сынка.

Или так:

Светом ласковых очей
Душу ты мою согрей!

Не так давно я хотела прочитать книгу болгарской писательницы, историка Веры Мутафчиевой "Дело султана Джема". И даже начала было читать, но отпугнула ее историческая обстоятельность). Отложила до подходящего настроения. Но "злая пуля осетина его во мраке догнала")) - султан Джем таки добрался до меня! В новелле Иво Андрича "Проклятый двор". Забавные бывают в читательской жизни стечения обстоятельств...

Проклятый Двор - это такое местечко в Константинополе, где-то на окраине, отгороженное от приличной публики количество гектаров с постройками и службами, где коротают свои дни различные уголовники (в основном). Встречаются среди них и "политические", но об этом дальше - великий и ужасный Караджоз, смотритель Двора, их не понимает, не знает, как с ними обращаться, поэтому предпочитает не связываться. Это не тюрьма и не каторга - это нечто вроде СИЗО в нашем теперешнем понимании, здесь преступники "дозариваются" до суда). Для некоторых это просто пересыльная тюрьма - они ожидают отправки либо на свободу, либо в места не столь отдаленные (исход во многом зависел от Караджоза, точнее, от его левой пятки)). В грязных, вонючих и душных камерах заключенные должны только ночевать - дневное время можно проводить полностью на воздухе, свободно слоняясь по всей территории.

Мы знакомимся с Проклятым двором как бы из вторых рук: некий юноша, монах одного из сербских монастырей, записал свои беседы со старым монахом фра Петаром - точнее, его отрывочные бессвязные монологи в течение трех дней перед смертью, все на тему его годичного пребывания в Проклятом Дворе. А автор как бы ни при чем - он явился просто как бы публикатором этих записей. Больше всего фра Петар говорил о молодом турке Чамил-эфенди - и вот тут-то и настиг меня меня султан Джем!). Я не захотела читать большой роман о нем - и читательский бог подкинул мне краткое изложение его "дела"))

Чамил и Джем - основной стержень повести, на который навивается всё остальное, поэтому нужно о них хотя бы вкратце сказать. Чамил - политзаключенный. Его арестовали и бросили в Проклятый Двор, когда кто-то из "бдительных граждан" донес куда надо о том, что он подозрительно себя ведет: очень много читает! (Мда, меня по таким критериям подозрительности давно бы уже на пожизненное заключение определили, а то и к расстрелу приговорили бы)). Обстоятельства жизни Чамила - он принадлежал к богатому турецкому роду, но мать его была гречанкой - низший сорт по понятиям турок; когда сам Чамил вырос, он тоже влюбился в гречанку - но ее семья отказала ему из-за того, что он турок - и юноша замкнулся в себе, несколько лет учился в лучшем тамошнем вузе и в итоге пришел к изучению жизни султана Джема, - сложились так, что он решил, будто он что-то вроде реинкарнации султана Джема.

А в то время нельзя было ни считать себя султаном Джемом, ни заниматься изучением его жизни и вообще той эпохи - конца 15 века. Потому что этот самый Джем - брат султана Баязита 2-го, оба они сыновья великого Мехмеда 2-го Завоевателя, Баязит - старший, Джем - младший, от разных матерей. Оба они считали себя и только себя истинными наследниками престола; их отец отдавал предпочтение младшему, не скрывал, что именно его считает своим преемником, но никаких приказаний по этому поводу не сделал. После смерти Мехмеда более проворным оказался Баязит - прямо по поговорке "Кто первый встал, того и тапки". Он занял престол, провозгласил себя султаном Османской империи, пока Джем еще только направлялся в древнюю султанскую столицу. Джем так легко не отказался от своих прав - воевал с братом, но безрезультатно, Баязит давно готовился к такому повороту, в то время как Джем писал стихи и пил вино в обществе прекрасных женщин. Ему пришлось в итоге просить политического убежища на Родосе, у главы ордена иоаннитов. Тот наобещал ему райские кущи, а в результате Джем 8 лет, вплоть до самой своей смерти провел в заключении. Его использовали как фактор внешнеполитической борьбы буквально все государства Европы, плюс Турция и папа римский. Он был большой толстой пешкой в политических играх того времени - как бы султан, лицо царских кровей, и при этом - безгласный раб.

Фра Петар очень сдружился с Чамилом, но вскоре молодого турка забрали в " работу" тамошние силовики - и все кончилось плохо. Его с места в карьер обвинили в том, что он подкапывался под тогдашнего султана (лишь на том основании, что у того тоже был брат, как в случае с Баязитом и Джемом). Чамил обалдел, мягко выражаясь, - но донести до силовиков простую мысль, что он занимается всего лишь изучением истории, а не раскачиванием государственной лодки, ему не удалось (это вообще возможно?). Но дёшево свою жизнь этот ботаник не отдал - вот вам и ботаник!

В первой части повести много рассказывается о нравах и обитателях Проклятого Двора, о его колоритном начальнике - читать очень интересно; это похоже на "Записки из Мертвого дома" Достоевского.

А "Дело о султане Джеме" я теперь непременно прочитаю!) Основную канву событий я уже знаю, но мне интересно почитать это всё более подробно - Вера Мутафчиева много лет занималась историческими изысканиями по этой теме, ее книга не является плодом воображения.

Читая и слушая книгу я получила невероятное удовольствие, а вот написать о ней очень сложно. Ибо эта книга - ода родине.
Это как семейная сага, когда сквозь призму жизни одной семьи мы видим как менялся мир, что происходит за стенами одного дома и как это влияет на людей. Здесь же еще круче. В главной роли - каменный мост. И уже через призму людей которые проходили по-нему, жили, торговали, умирали на нем и вокруг него прослеживается история маленького городка и целой страны. Югославия это наверное единственная страна в мире, где исторически сложилось, пересеклись 4 религии. Скажите что в Америке, Канаде, Австралии так же. Так да не так. Здесь 4 религии учились сосуществовать много веков. То одна, то другая была преобладающей. То эти вдвоем били третьих. То третьи и вторые били первых. А то и все дружно били 4.
Мост построенный в 16 веке, когда земля была под турками. Потом были мадяры и австрияки, хотя вроде где-то и сербы пробегали. И главное каждое государство пеклось о народе, только этот народ больше всех и страдал.
Много легенд было связано со строительством моста, да и не только. Потом мост как и город, улица, надстраивался, разбирался, ремонтировался и реставрировался. А в конце мост умер. Хотя ведь только часть его была разрушена. Я надеюсь что мост отстроили, но понятно что это уже будет другой мост. Как и Киев другой без Хрещатика разрушенного во время войны. Как и другим будет Собор Парижской Богоматери после пожара этого года.
И люди.... люди... Не раз еще отгремят взрывы и выстрелы. Не раз еще сойдутся в смертельном бою народы населяющие эти земли.
Но есть надежда что хоть в 21 веке придет благодать на эти земли.
Спасибо автору за этот прекрасный роман, за мост на Дрине.

Это не первое знакомство с автором, уже прочитана его замечательная Травницкая хроника , а от самого известного произведения ждала полного восторга, но не вышло(. Самая интересная часть – это начало о строительстве моста. Автор рассказывает о местности, о смешении народов, культур и языков, о турецком владычестве и соответствующих законах и установлениях. Христианскую землю оккупировали мусульмане и чтобы выжить население было вынуждено переходить в ислам. Вот такой мальчик из христианской семьи сделал себе карьеру в системе турецкого чиновничества и воплотил в жизнь трудное и почти провальное дело возведения моста. Читая, не могла не сравнивать с советующими книгами Фоллетта, и, как оказалось, не так уж все в средневековой Англии было ужасно..... Историю моста автор рассказывает с большими временными скачками, турки вытеснены австро-венгерской армией, и началась новая оккупация: теперь население из мусульман перекрещивается обратно. Зарисовки о жизни людей на разных исторических этапах не всегда были интересными или особенно информативными с точки зрения описания уклада жизни и бытовых изменений, но почти всегда очень многословными, даже утомительно. Читала медленно, но все равно, к сожалению, интерес так и не появился((.

Странная книга. Кажется, ничего подобного я до сих пор не читала. Главный герой повествования — мост. События, предваряющие его постройку, замысел, возведение, его существование и разрушение — вот, что связывает роман воедино. Вокруг моста происходят личные и общественные драмы, но ни одна из них принципиального значения не имеет (хотя я до сих пор содрогаюсь от подробнейшего, как учебник анатомии, описания, как человека сажают на кол). Вечное — это мост. Остальное: судьба людей разных национальностей, вероисповеданий и убеждений — это преходящее. Погуглила — и впрямь, стоит мост, восстановлен после войны.

И простоит, вероятно, до следующей. Что ему сделается?
Автор рассказывает множество историй людей, проживающих на берегу Дрины в разные времена. Не успеваешь привыкнуть к ним и полюбить, как рассказ заканчивается, начинается новый. На мой вкус повествование в романе слишком быстрое, хаотичное. Создаётся впечатление, что ни один из героев автора по-настоящему не интересует. Что же в самом деле беспокоит Андрича? Трудно сказать. Общественные перемены? Связь между поколениями? Судьба Боснии и Герцеговины, лежащей в самом центре Балкан и сфер интересов государств Европы? Дрина - сама по себе - провинция и захолустье, однако геополитически — граница между Западом и Востоком?.. Мне этой темой увлечься не удалось, я даже не совсем поняла, чего автор хочет от читателя. Сопереживания? Кому именно?
Стиль Андрича невозмутим, как голос в радиоприёмнике:

Смешное в романе тоже присутствует, однако весьма странного толка. Меня, например, повеселило описание, как жители Вишеграда срывают и закрашивают номера домов, противятся переписи населения, поскольку видят во всём этом происки «тёмных сил». Чистота и порядок, строительство и благоустройство, пришедшие вместе с австрийской окупацией, тоже пугают и вызывают ненависть у населения.

Кое-где я заметила чудесные замечания, несколько примирившие меня с мыслью, что этот Андрич получил нобелевку. Например, вот это:

Жаль, что таких откровений я нашла не слишком много. Гораздо больше — тривиального и патриархально-унизительного тоже. Например:

Извините, а для кого это иначе? Для роботов? Когда с мужчиной случаются «сердечные дела», он, конечно, пожимает плечами и отправляется подышать свежим воздухом?.. Неужто Косой, который танцевал на коньке моста, втайне был женщиной?
Невесело, конечно, что мост в финале разрушен. Даже не верится. Как это мир устоял?..
Совокупное ощущение от романа неоднозначное. Его, без сомнения, стоило прочитать. Однако, по-моему, ему не достаёт глубины, внимательности к героям, оригинальности и необычных мыслей, заставляющих задуматься современного человека. Андрич не сказал мне ничего, о чём стоит размышлять, мучиться в сомнениях. Это минус!
Вот весьма характерный мотив, который звучит итогом всего романа:

Вполне.
И я тоже ничего не посоветую, кроме одного: носите свои сокровища, то, что вам и в самом деле дорого, не в карманах, а в сердце. В памяти. Там им ничто не угрожает.

Если в городе есть река... Нет, не так, глупость откровенную ляпнула. Не город владеет рекою, река владеет городом, даже если он присвоил себе ее название и ведет себя как ее хозяин. Когда люди решают создать свое поселение у воды, они питают иллюзию, что приручат ее, поставят себе на службу и станут отдавать ей приказы, но не замечают, как сами становятся ее рабами, как коварно и исподволь точит она камень, задавая жизненный ритм, определяя темперамент, устанавливая границы и рамки дозволенного. Коварная ли, спокойная, быстрая или неторопливая, река – всегда точка отсчета местной системы координат: оказавшись в незнакомом месте, любой горожанин неосознанно старается определить, в какой стороне от него вода. Не все признают эту связь, но все – кроме совсем уж бесчувственных и чужеродных городу субъектов – ее ощущают. Если вы хотите влюбиться – то идете на набережную и под томный плеск зеленоватых вод ищете что-то свое, особенное: поворот головы, блеск глаз, звонкий смех, что-то, что привлечет внимание уже к кому-то особенному. Если вы любите – то гуляете по набережной, едите сладкую вату и мороженое, слушаете уличных музыкантов, целуетесь на фоне отраженного в воде закатного солнца и впервые нащупываете бретельку лифчика, когда вас просят почесать комариный укус. Если же вы стремитесь разлюбить, то вы тем более стремитесь не в парк или на площадь, а именно в то место, где мутные воды унесут тяжкие думы, где речной воздух отрезвит лучше нашатырного спирта, а жизнь покажется не такой уж и отвратительной штукой.

Река – это всегда граница, но преодолимая. Те самые люди, что решили поселиться возле воды осознали, что им ее не обуздать, но придумали, как перехитрить. Мост – совершенно особое место, он – рукотворная точка перехода, не задуманная природой, выбивающаяся из порядка вещей. Недаром древние славяне отправляли своих покойников в царство мертвых именно по Калинову Мосту, что над рекой Смородиной…

У всех рек, с которыми я сталкивалась, был характер (кроме, пожалуй, Москвы-реки). Самая капризная – конечно же, Кубань... Так, стоп. Почему я вдруг вспомнила Кубань, когда должна писать о Дрине? Той самой Дрине, по которой проходит номинальная граница между католическим и православным миром, между Восточно- и Западногерманской Империями, на берегах которой и по сей день происходит воистину вавилонское столпотворение и смешение разных этносов, народов, культур и конфессий? Наверное, из-за начала романа, которое очаровало и околдовало, заставило перенестись из славного настоящего в ностальгически-сладкое прошлое, снова ощутить резкий запах тины и услышать стрекот стрекоз, покрыться мурашками от свежего, невесть откуда налетевшего ветерка и дернуться от комариного писка. Всего несколько строк пробудили в моем сознании собирательный образ летней поездки, с обязательной остановкой на Дону – потому что папа хочет окунуться и папе плевать на чистоту воды, он на Северском Донце детство провел и выжил, с непременным пикником-перекусом на поросшем камышом берегу Еи. С томительным ожиданием приезда, подогреваемым жаром раскаленной машины, с остановкой в Кропоткине – там пекут самый вкусный хлеб, не кирпичиками даже – огромными шлакоблоками, и есть его вкуснее не отрезая, а отщипывая кусочки, благо он мягкий и дырчатый. С первой встречей с Кубанью и гаданием: какой же она предстанет перед нами в этом году? Прозрачной и стремительной? Или зеленоватой и сонной, напитавшейся дождями и талым снегом, опасно плещущейся чуть ли не у края моста? И со второй встречей, ритуально-обязательной, свершающейся по приезду на место, еще до прогулки по саду и пересчета домашних животных, до звонка старым друзьям и первой съеденной абрикосы. Встречи, на которую надо спешить. Вскочить на велик, шины которого дед, начавший ждать нас еще прошлым летом, подкачал и мчаться во весь дух по улице, подымая клубы пыли и разгоняя вальяжных, одуревших от жары гусей, на ходу здороваясь с соседями и кивком головы подтверждая: «да, к тете Тае хохлы приехали»; а мотаниями опровергая: «вот невеста выросла, уже замуж пора». Лететь до самой кручи, кажется, даже не касаясь земли, остановиться, замереть на краю, и поглядеть вниз, где змейкой вьется Кубань. Она никогда не бывала одинаковой, такой как в прошлом году. Всегда меняла изгибы и очертания, затапливала знакомые островки и отмели (а в 2002 даже соседний хутор), создавая взамен новые, неизученные… Эх, как давно это было, как много значило и как просто вспомнилось благодаря нескольким предложениям.

Стыдно сказать, но получилось так, что с самых первых страниц я отдалась автору и позволила ему делать с собой все, что заблагорассудится. Он и делал. Сначала совершенно расслабил непринужденной милотой, а когда оковы моей бдительности окончательно пали, вдруг окунул в суровую реальность. Контраст между разнонациональными детками, рассказывающими страшилки про старинный мост, и реальными страшилками, на этом мосту происходившими, силен, но, как ни удивительно, резкий переход от томных описаний к жизненным реалиям не оттолкнул, а наоборот, еще сильнее завлек. В дальнейшем Андрич еще не раз будет прибегать к этому приему, сначала успокаивая осторожность и убаюкивая внимательность, а потом внезапно выливая ведро реальности на голову. В остальные моменты книга размеренная, спокойная, в ней каждое слово на своем месте, ничего не хочется поправить или передвинуть, все так, как и должно быть. Нас ждет неспешная хроника одного сооружения –Вышеградского Моста – являющегося условным центром повествования, зеркалом каждой из описанных эпох, но не более: понятно же, что произведение, несмотря на название, повествует не о водоемах или инженерных конструкциях, а о штуках куда более хрупких и недолговечных – о людях. А еще о земле, раздираемой постоянными схватками между Империями, до которых ее обитателям и дела особого нет – им бы просто жить, удачно женить сыновей и хоть как-то сплавить замуж дочерей, торговать и покупать, заработать и потратить, да прийти вечером на мост – покурить кальян, посплетничать со старыми друзьями. Разумеется, каждая смена власти вызывает ропот у части населения, но не сподвигает никого на революции, максимум – на пассивное сопротивление и неприятие, крамольные беседы и ворчание. Очень обидно читать о том, как у людей вроде бы все начинает налаживаться, но тут случается очередная война – и снова город наводняют солдаты, растут цены и увеличиваются налоги, вдвойне обидно из-за того, что мир на этой территории не наступил по сей день.

Мост Мехмеда-паши Соколовича в Вишеграде

«Мост над Дриной» – роман-хроника. «Роман без героя» (не считать же таковым сам мост?), тем не менее, включает в себя описание множества колоритных, ярких и реалистичных персонажей, их психологически точные портреты и характеристики. Они нарисованы по-моэмски точными штрихами, с поистине остеновской иронией и теккереевской правдивостью. Им веришь. Писатель не перегибает палку с серьезностью щщей (не знаю, как вы, а я не люблю, когда все так серьезно, что кажется эти самые щщи сейчас треснут, в жизни всегда находится место шутке – пусть даже глупой, примитивной, нервной – почему же в литературе нет?), порой даже откровенно стебется и поддерживает мягким юмором в тяжелые минуты. Андрич вообще отлично «чувствует» своего читателя и отвечает на незаданные вопросы ровно в тот момент, когда они возникают. Стоило мне задуматься о положении женщин – автор тут же о них вспомнил, разъясняя заодно, почему ранее женские персонажи в повествовании не фигурировали, или расстроиться, что судьба Али-ходжи и его многострадального уха останутся неизвестными – как вдруг писатель к ней возвращается, будто зная, что этот герой зацепил сильнее всех остальных…

Я узнала о казни посредством колосажания чуть больше, чем хотела знать, но не смогла пропустить ни эту, ни какую-то другую страницу из Вышеградской летописи. Впрочем, самым неприятным оказались не судьбы людей, не судьбы даже поколений (хотя им тоже досталось). Самое страшное подстерегало в конце. Я была предупреждена еще на первой странице, но все равно – гром среди ясного неба. Взрыв моста. Когда нерушимую, казалось бы, конструкцию разнесло на кусочки, мне стало почти физически больно. Это событие стало символом изменения мира, доказательством, что уже ничего не будет как прежде, размеренно и спокойно. Мостом через Рубикон, за которым остались локальные конфликты, сабельные бои, конница и лучники, перед которым виднеются воздушные налеты, газовые атаки, оружие массового поражения, информационные войны… Этот момент будто ставит неутешительный диагноз всему человечеству: если нас не останавливают вечные ценности, то что вообще способно нас остановить в этом стремлении захапать как можно больше? После остается какое-то щемящее чувство пустоты. Да, мост отстроили, потом еще раз разрушили, потом снова отремонтировали – но тот ли это теперь мост, который некогда велел заложить на помин своей души Мехмед-паша Соколи? Не знаю.

Народ запоминает и пересказывает все то, что может
осознать, и то, что можно превратить в легенду

Мост на Дрине я отношу к категории "Книги из книги", я читал о ней в романе Маргарет Мадзантини - Рожденный дважды посвященном любви на фоне сербско-хорватской войны, сама книга меня не очень впечатлила, но сподвигла на прочтение еще парочки книг на югославскую темематику, в вишлист добавил и Мост, но руки дошли только благодаря Долгой прогулке.
Что же мы имеем? Мы имеем книгу Нобелевского лауреата, которая посвящена многовековой истории народа Сербии. Главный герой книги - Мост через реку Дрина, своей долговечностью позволяет включить в нить повествования довольно много второстепенных героев из разных периодов сербской истории. Хотя второстепенные они только на первый взгляд, вся книга - это в общем-то больше сборник рассказов объединенных местом действия, это судьбы простых и не очень людей, жителей Вышеграда. Маленький сербский мальчик, которого увозят в османскую империю, где он станет великим визирем и построит мост на Дрине, мост, соединяющий то, что разделено Богом. Ему довелось стать началом того, что переживет его, то что станет его славой, то что прославит его имя в веках. Нельзя не провести аналогию с сегодняшним днем, когда был построен крымский мост. Аналогия практически полная, за исключением, конечно, кровавых слез, пролитых сербским народом на строительстве дринского моста, когда начальником стройки был Абид-Ага, который был отцом всех коррупционеров и строил мост, выжимая соки из народа. Хорошо, что его строительство продлилось не так долго и на его место прислали другого, хорошего начальника Ариф-бега. Как и вокруг любого легендарного сооружения, вокруг моста было немало легенд, Черный Арап, например, Иво Андрич собрал все эти легенды и постарался придать им реализма, не знаю насколько это хорошо, объяснять легенды, сказания и песни обычными обстоятельствами, это вот как например объяснить песню "По Дону гуляет казак молодой", Андрич это делает очень аккуратно, с любовью, но все равно почему-то становится обидно за легенду, когда ее делают рассказом про обычных людей. Гораздо интересней видеть когда простые люди совершают легендарные поступки. Книга читается очень легко, в духе старой доброй настоящей литературы, без всех этих новомодных штучек свойственных нобелевским лауреатам новой волны типа Елинек, хотя и не дотягивает по-моему до мастодонтов типа Шолохова.

Наверное редкий писатель, затрагивающий в своем творчестве исторические события удержался бы от романтизации прошлого, у Иво Андрича это романтизация жизни многонационального населения Вышеграда до освобождения его от османского подданства, когда все было тихо-мирно, все жили поживали, добра наживали да попивали кофе на мосту, люди простые и незамысловатые, иные истории в книге вызывают чувство "ну як диты малые", настолько эмоции и самоконтроль у них неразвиты, не знаю насколько это правдоподобно, но сравнивая жизнь 30 лет назад и сейчас я могу судить, что да это похоже на правду.

Что интересно, это переход от городских легенд к тому, что автор действительно мог видеть и пережить, эти истории становятся менее интересными, менее захватывающими, наверное это потому, что в городские легенды смогли войти и запомниться только самые исключительные случаи. И Андрич смог донести до нас эти истории, бережно, с уважением, с любовью, самоотверженно. Хотя Андрич мог порассказать и о своей жизни интересного, ведь он дружил с Гаврилой Принципом, хотя, наверное, это была бы история на отдельную книгу. Но вот, что хорошо у него, так это атмосфера добрососедства, когда многонациональный город живет не враждуя. Что-то похожее на советское время, до того, как все покатилось под откос. Так и австрийцы, принесли в Вышеград цивилизацию, порядок, но с ними пришла и война, они заложили в опору моста взрывчатку, но самое плохое - было заложено семя вражды, первыми пострадали, как обычно евреи, но война это горе для всех независимо от национальности и вероисповедания, мост был взорван "распалась связь времен" и то, что объединяло людей, ушло в прошлое, на это место пришли вражда и месть. Кажется вот она - причина всех последующих европейских войн.

В общем, "хорошо"