Норвежский лес

Эту книгу невозможно описать одним-двумя словами. Добрая книга об утрате? Монологи памяти? Любовь и надежда в безумном мире одиночества?

Это грустная история, в ней много печали, много памяти и сердца. Для того, чтоб понять ее, надо и самому пройти через нечто подобное - познать боль утраты, покой прощения и верность самому себе.

При этом нельзя назвать эту книгу привычным термином "сентиментальный роман". Это нечто большее. Нежность среди бумажных страниц, откровение раненого сердца, печаль, бесконечная печаль и надежда как робкий луч зимнего солнца сквозь тучи.

Книга совсем не европейская. Мы так не умеем. Не научили нас вот так чувствовать, видеть, осознавать, прикасаться к неведомому.

И все ж я говорю - да, читайте, но не ждите чуда, просто позвольте себе чувствовать - так как чувствует герой книги Харуки Мураками "Норвежский лес". И тогда, я уверена, вы тоже найдете в себе частичку этого странного опыта сопереживания.

Как же мне рекомендовали Харуки Мураками…
"Божественно", "У него такие философские произведения", "Ты что, не читала?", "Да он гений, почитай сначала хоть одну книгу!",- все это говорили мне мои друзья с буквально светящимися от счастья глазами. Лет 10, а может и больше, я всеми силами избегала его книг, зачитываясь классикой и боясь, что тоже стану помешанной. Как же я ошибалась…

Итак, с чего бы начать... Вначале книга мне даже понравилась: представила себе таких японских/американских подростков, борющихся с желанием совершить суицид… При этом главный герой – начитанный и воспитанный скромник, который так много всего знает и довольно мудро рассуждает о жизни (очень много интересных цитат получилось выудить именно из его речей).

Меня тоже впечатлил Апдайк, поэтому я прониклась к Ватанабэ симпатией. Но потом случилось страшное: Мураками понесло, причем туда, куда не надо...
Постоянные постельные сцены, отсутствие эмоций, любви, верности людям и себе. Во всем негатив...
Где-то ближе середине книги – инструкция для мужчин по поиску девушек на одну ночь. Причем инструкция короткая, но четкая: девушки могут быть и умными, но если их заболтать и очаровать, то они сами напиваются и ложатся в постель (интересно, что в любом случае это происходит по пьяни).

Это роман о сложных  отношениях, о любви и любовных треугольниках.   Главный герой романа
Ватанабэ на первый взгляд вполне обычный молодой человек. Он образованный, умный, добрый и, к тому же, хорош собой. Благодаря этому он пользуется вниманием девушек, более того, у него есть выбор и этот выбор оказывается непростым делом.   В конце концов  Ватанабэ влюбляется в девушку  Наоко.   По ряду причин этот выбор удачным не назовешь -  взаимной, неомраченной любви не получается.

Самый знаменитый современный японский писатель Харуки Мураками  написал это произведение в 1987 году.  К этому времени писатель уже год, как  уехал из Японии и стал жить на Западе. Это важный факт, который помогает понять неповторимый стиль романа - вполне японского, и всё же столь понятного западному читателю.
По-японски атмосферный  и по-западному пропитанный постмодернистким  духом отчуждения,  роман сразу стал популярным   не  только в Японии, но и во всем мире. Мураками удалось, как, впрочем, и во многих других своих произведениях,  объединить западный литературный стиль и  неповторимый, эндемичный литературный стиль писателей своей родины. Таким образом,  "Норвежский лес"  не  стерильно японский роман, но он интересен и доступен   любителям западной литературы.

Слог романа вполне современный, при этом не безличный. Неповторимый почерк писателя с большой буквы не  спутаешь с коммерческими поделками модной беллетристики. Предложения короткие, мысли ясные и текст воспринимается без усилий.  Писатель пишет подробно, но, как по настоящему талантливый человек, умеет вовремя остановиться. Может быть поэтому   не напрягают детальные описания происходящих в романе событий, в том числе  описания секса, сцен, связанных с безумием и смертью.

"Норвежский лес" относится к той лучшей части современной прозы, в которой лёгкость  чтения сочетается со смыслом и глубиной. Роман полон лаконичных эстетических зарисовок,  диалоги героев удивляют тонкими психологическими деталями и  неожиданными философскими умозаключениями.   Ватанабэ и его подруги  психологически травмированные люди и их нельзя назвать гармоническими личностями, но зато они разносторонне развиты: учатся, читают современную классику, играют на музыкальных инструментах,  слушают лучшие  хиты современности и  классическую музыку. Аллюзии к шедеврам культуры придают производению дополнительную глубину.

" Норвежский лес" это роман о любви и это, прежде всего, телесная любовь. Однако ни любви духовной, ни сексуального влечения оказывается недостаточно для счастливых, полноценных отношений, в них словно чего-то не хватает.   Может быть поэтому   роман пронизан флером  лёгкого, но вполне ощутимого чувства грусти.
Мураками накидывает шлейф печали на каждую сцену.  Меланхолично знаменитое  описание светлячка, меланхоличны даже подробные описания телесной близости.    Героев романа влечет друг к другу, но не получается любить безраздельно и безоглядно,  не удается разрушить  разделяющую их  стену отчуждения и одиночества.

Героев романа не назовешь харизматичными личностями. Они вялы, флегматичны, зачастую находятся в плену пережитых психических  травм.  Эти, вроде бы совсем непривлекательные черты, компенсируются  их  наблюдательностью, тонкой чувствительностью, способностью к глубокой рефлексии.  Всё это создаёт особую реалистичность и, читая, иной раз забываешь, что герои лишь плод фантазии автора,  может быть, именно поэтому писатель неоднократно подчеркивал, что роман не автобиографичен.

Самое ценное -  Мураками через описание событий жизни героев удалось  передать не только то, что, в той или иной степени, тревожит и печалит каждого нашего современника, писателю  удалось передать  уникальный  японский  менталитет.  Я посмотрела немало документальных фильмов о Японии и, читая книгу,  обнаруживала на её страницах преломление того, что  в них почерпнула.

Саму же экранизацию книги смотреть не рекомендую.  На мой взгляд,   режиссеру не удалось заполнить медлительное повествование значением и смыслом.

Я была знакома с Харуки Мураками в пору своего студенчества. Я читала "Охоту на овец", "Подземку", несколько сборников рассказов. В моем сердце сохранились о нем самые теплые воспоминания — вдумчивый, правдивый, дотошный.

Честно скажу, лучше б я не портила светлый образ. Читать "Норвежский лес" осенью было плохой затеей — слишком много осени.

Сюжет прост. Человек вспоминает свою юность. Как дружил в школе с мальчиком и девочкой. Как потом этот мальчик совершил самоубийство, а он и девочка остались. "А когда мой брат умрет, мне придется жениться на его старой жене?" (Нет, Малыш. Да, Ватанабэ). Студентчество, где много книг, музыки и секса. И девушку всей своей жизни (о которой, кстати, в финале ничего не понятно — расстались они или живут долго и счастливо?). В общем, молодость.

Я рада, что закрыла гештальт с Мураками. "Норвежский лес" — единственное культовое, до чего я не успела добраться раньше. И на этом я, пожалуй, остановлюсь. Я выросла.

Меня больше не трогают мысли о любви, самоубийстве и призвании. Время меланхоличных посиделок на подоконнике с сигаретой и чашкой кофе прошло. Поэтому книга для меня не была ни глубока, ни печальна, ни полна смыслов. Смерть ради смерти среди детей состоятельных родителей — глупость. Создание пары на фоне этой смерти — еще большая. Любовные треугольники через покойников. Геронтофилия... Поймала себя на мысли, что в мои 20 лет такая история вполне могла бы сложиться с кем-то из моих знакомых. Хотя с сексом мы были осторожны.

О срезе культуры Японии с 60-х годов по наши дни — интересно. Половина молодежи суицидит, вторая половина — переживает и лечится у психологов. Мерседес — даже у них вау-авто. Закрытые привелегированные школы не всегда благо. Музыкальные и книжные вкусы молодости Харуки взяла на вооружение.

Из всех героев один Нагасава мне приглянулся. Особенно его девиз, что стоит читать только те книги, что проверены временем и перешагнули 30-летний рубеж. Хоть сам Нагасава и редкостный подлец! Остальные — тлен и уныние.

В 20 лет книгу прочитать стоит!
Хорошо, что мне уже не 20.

Не смотря на то, что в книге нет никакой интриги, поскольку вообще не ясно было к чему ведет эта история, она все равно оказалась довольно интересной. Главный герой во время учебы встретил двух очень непростых девушек. Точнее одну он уже знал давно, но лишь сейчас, после потери любимого, она сильно изменилась. Если честно, то я толком и не знаю, что меня привлекло в книге, но я не скучал. Хотя в ней не особо много каких-то событий или поворотов, или каких-либо увлекательных приключений или действий. Просто парень учится, живет в общежитии, подрабатывает и общается с двумя девушками. Но не так, что он завел двух любовниц и скрывает их друг от друга. У него все куда сложнее и в отношениях с ними и вообще в положении по отношению к каждой. И помимо них он еще и с другими порой встречается. И поскольку у него ни с кем вроде и отношений никаких нет, и все про все знают, поскольку отношений то вроде и нет, то и не скажешь, что он поступает плохо. В общем плохим человеком я его не считал, что не скажешь о его друге или скорее знакомом, который тоже спал с разными, но имел постоянную девушку и, хоть и она знала все, делал ей этим больно. В общем не знаю, чем меня привлекла эта довольно простая и в то же время сложная история, но мне было интересно.
Оценка 8 из 10

Становится грустно, когда книга не дает ничего, когда нечего из нее вынести, когда поднимаются вопросы, знакомые всем, но оказывающиеся пустыми и не сподвигающими дух к совершенствованию. Печально, когда тебе в произведении раскрывают, выворачивают свою душу, но в ней не оказывается ничего - только совершенное без движения вперед, без выводов, без развития. "Норвежский лес" приоткрывает завесу истории, каких миллионы, должен был бы, но не проникает в сердце и не заставляет трепетать душу в преддверии изменений.

"Норвежский лес" Харуки Мураками очень напоминает ночные разговоры на кухне - это не психотерапия, не решение проблемы, а просто изливание души. Тоору Ватанабэ по очереди "беседует" с Наоко, "любимой" разделенной с умершим другом девушкой, Нагасавой и Штурмовиком, приятелями, "обучившими" его жить, Мидори, "любовью" всей жизни, и Рэйко, женщиной, отозвавшейся в душе и соединяющей с образом недоступной Наоко. Почему так много кавычек? А вот нет искренней проникновенности во всех связях Ватанабэ - в каждом снаружи он ищет себя, вместо того, чтобы обратиться внутрь собственной пучины. И секс для Тоору - метод этого самого поиска, потому постельных сцен в его жизни не счесть, не роднящих, пустых, без любви. И секс, и разговоры по душам, на которых строится все повествование, - это лишь оболочка и попытки, а не жизнь. Существуя в этих мнимых связях герой теряет жизнь, погрязнув вымышленных привязанностях и нескончаемых процессах решения, что к кому он на самом деле испытывает.

Вся книга соткана из потерянности людей в этом мире - и сексуальные связи, и множество самоубийств лишь подтверждают, что никто из персонажей не в состоянии обрести себя, а все охотиться за этой добычей, утопая в иллюзиях, называя каждое чувство любовью, страдая из-за потери мнимых притяжений. Харуки Мураками, по сути, передал на страницах этого произведения обычные излияния, встречающиеся на каждом углу - о жизни практически каждого из нас можно написать такой роман, что никому и не снилось, звучащие часа в четыре утра во тьме ночной из многих ртов. К сожалению, особой ценности, проникновенности и чувственности "Норвежскому лесу" Харуки Мураками не подарил, оставив книгу пустой оболочкой с наметками боли израненных душ.

Читать Мураками для меня странно и легко одновременно. С его книгами ощущаю покой, непринужденность и некое изящество в, казалось бы, обыденных вещах. И это несмотря на видимую безысходность и даже суицид.

События в романе вращаются вокруг токийского студента Тоору Ватанабэ, от его же имени ведётся повествование. В общем-то, даже не события, о которых можно было бы долго рассуждать. Скорее, будничная жизнь обыкновенного человека, плывущего по течению. А на пути, конечно же, и крутые повороты, и подводные камни. Из необычного, пожалуй, отношения Тоору с девушками. Вернее сами девушки одинаково интересные, хотя и абсолютно разные по характеру, темпераменту. Наоко показалась мне хрупкой, нежной и немного отстраненной. Девочка-космос, словно с другой планеты. Мидори — полная её противоположность. Малость навязчива, с перепадами настроения, по-своему странная, крышесносная. Отчасти утомляла меня. Если о странностях в целом, на мой взгляд, в романе много от чего можно прийти в недоумение. Но для персонажей большинство ситуаций в порядке вещей, и остаётся лишь включить режим стороннего наблюдателя. В некоторых отзывах читатели ругают Харуки Мураками за излишнюю откровенность, порой неуместную. Вероятно, для тех, кто хотел это увидеть, так оно и есть. Мне интимные подробности показались чем-то второстепенным. Ну, не об этом роман, совсем не об этом.

Кажется, проза Мураками либо притягивает так, что хочется вернуться, независимо от уже полученных впечатлений, либо отталкивает, причем раз и навсегда. Прекрасно понимаю тех, кто готов был очароваться писателем, но по какой-то причине разочаровался. Я же из числа первых. Уже сейчас жду новой встречи с книжными героями, правда, приступать к чтению не тороплюсь. Не тот это автор, которого взахлёб, наоборот — неспешными глотками, пробуя на вкус каждую строчку. Ведь за потоком слов и стеной из случайных банальностей скрывается что-то поистине невообразимое.

Ps. Мне понравился перевод Андрея Талгатовича Замилова. Хотя пишут, что единственным переводчиком с японского является Дмитрий Коваленин.

Это уже четвертая книга этого автора, которую я прочитала, и хочу сказать, что с каждой книгой читать его строки мне становилось все интереснее и интереснее.
"Норвежский лес" заинтересовал меня еще давно, как только я увидела эту книгу в супермаркете, и прочла строки "Смерть не противоположность, а невидимая часть жизни".
И в самом деле, основная проблематика в книги - вопрос смерти. Пока я читала, даже непроизвольно насчитала 6 смертей, хотя, возможно, их было и больше. Феномен смерти за последний год стал меня как-то по особенному интересовать, поэтому книга такого характера сразу же увлекла меня.

И, как обычно, у этого автора много упоминаний о музыке, где он даже называет некоторые композиции, которые слушают, исполняют или вспоминают герои произведения. Мне это нравится хотя бы потому, что можно сразу же найти нужную мелодию, включить ее и проникнуться истинным настроением каждого персонажа, перенестись по ту сторону строк, прочувствовать все то, что ощущают герои...

Оказывается, по книге даже сняли фильм, перемотала его немного, и уже с первых секунд поняла: лучше читать книгу.
И вот уже по традиции, хочу вынести строки, которые в наибольшей степени меня впечатлили.

Для меня таковой стала книга Харуки Мураками «Норвежский лес», написанная в 1987 году, а в руки ко мне она попала в 2006. С первых строк захватившая меня с головой. «Всему своё время» - учили меня с детства, с возрастом, много читая, понял ещё одну истину – «Каждой книге, в жизни человека, свое время». В 2006 году, учась на втором курсе института, моя одногруппница Арина дала мне в руки книгу «Норвежский лес» со словами: «Тебе обязательно надо это почитать! Думаю, тебе очень понравится!». Это произошло за несколько недель перед Новым годом. До этого момента я о Харуки Мураками ничего не знал, да ещё некоторое время спустя путал его с Рю Мураками, тоже замечательным представителем японской прозы. Роман повествует о сложных человеческих судьбах в Японии второй половины XX века. Этот роман прежде всего поднимает вопросы потерь и сексуальной жизни человека. Главный герой и рассказчик — Тоору Ватанабэ, который вспоминает свои былые дни в качестве студента токийского университета. Посредством его воспоминаний читатель знакомится с развитием его отношений с двумя совершенно разными девушками — прекрасной, но психологически травмированной Наоко, и эмоциональной, живой Мидори. «37-летний Тору слышит в гамбургском аэропорту мелодию песни The Beatles «Norwegian Wood» и переносится мыслями в свою юность — в 60-е годы, когда он был токийским студентом тяжело переживавшим смерть своего лучшего друга, совершившего самоубийство…» - это сюжетная завязка романа. Не могу точно сказать чем, конкретно «зацепила» меня эта книга. Сюжетом, размышлениями главного героя о жизни, его взаимоотношениями с окружающим миром или тем, что это была история обычного студента, каким я и сам тогда являлся, трагизмом событий как исторических, так и внутренних переживаний главного героя романа, любовными линиями или же книга пришла как раз вовремя, когда у меня самого был процесс переосмысления жизни и поиска себя в этом огромном мире. Сложно сказать, скорее всего всё вместе дало эффект выпущенного пушечного ядра мне в голову. Возможно роман послужил для меня внешним фактором, эдаким катализатором или, если так можно сказать, Конечной и отправной точкой одновременно. Школа и детство позади, взрослая жизнь ещё не началась, такой перекресток миллиона дорог и в этот момент в моей жизни появляется история Ватанабэ. Книгу я прочитал довольно быстро и почти на месяц ушел в себя, в свой мир, был очень подавлен. Но за это время проделал очень много работы над собой, начал знакомится с психологией как с наукой, в то же время поменялись некоторые мои привычки, позже сменился и увеличился круг общения и интересов. Роман Харуки помог мне раскрыться, как для себя, так и для внешнего мира, дал толчок к самообразованию. Я начал заниматься общественной деятельностью, выступать на сцене на студенческих мероприятиях, делать то, что по моему мнению имело пользу для меня. С этого момента моя жизнь делится До и После «Норвежского леса». Если вы меня спросите, есть в книге ответы на вечные вопросы: «Кто я? Куда мне идти? Что мне делать? В чем смысл жизни? Что важнее богатство материальное или богатство духовное? Что хорошо, а что плохо?» - вы их там не найдете, безусловно автор через главного героя задает их и размышляет над ними, но ответ придется найти каждому читателю самому. Роман Харуки Мураками «Норвежский лес» - роман о любви, о дружбе, о взрослении, о трагизме жизни и о музыке, о пути и о выборе, каждый в нем найдет что-то своё. Жизнь идет и меняется, и мы вместе с ней. 23 апреля 2015 года в России вышла новая книга японского мастера – «Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий». Что приготовил на этот раз автор, ещё предстоит узнать - включаю плеер и иду в книжный магазин.

«And when I awoke I was alone,
This bird had flown.
So I lit a fire,
Isn't it good Norwegian wood»
Beatles

На приём к психотерапевту, я часто хожу в футболках, с разными рисунками: травка, перепуганная ласточка, японская девушка, мадагаскарский енот и даже дворник Валера: не так одиноко и веселей. Словно исповедуется травка, психотерапевту, а она и не знает об этом (психотерапевт, разумеется, а не травка, или енот).
На днях, в гостях у психотерапевта (мне так легче думать, полагая, что я «в гостях», а не на приёме), ласково задув свечи, я ей признался (я хожу в гости к психотерапевту со своими свечами. Мне так легче. Словно у нас чуточку свидание).
Да, я признался: Венера Кирилловна, кажется, со мной пытаются выйти на связь. Телепатически.

- Кто, Саша? Надеюсь, не травка? Ласточка? Енот.. прости господи?

• Что вы. Я же не сумасшедший. Пытаются выйти — Достоевский, Хемингуэй, Мураками..
• Слава богу. А то я перепугалась… И как же они выходят на связь?
• Понимаете.. на днях, я закончил читать роман Хемингуэя — И восходит солнце. Там о хорошем парне, который получил ранение на войне и.. «перестал быть мужчиной».

И в своей рецензии, я написал, что если бы такую рану получила девушка.. я бы остался с ней, не бросил её.
И что же вы думаете? Мураками, словно услышал меня и.. вышел со мною на связь: в его романе как раз говорится о такой девушке, раненой.. правда не на войне. Жизнью. Но ведь жизнь иногда, много страшнее войны, не так ли?
На войне хоть понятно иногда, где враг, а где нет, где стреляют и где рвутся снаряды, куда бежать.
А в жизни порой, ничего этого не видно. И словно бы ни с того ни с сего — рвутся отношения, сердца, письма, надежды разрываются в клочья.

Бежишь в сторону солнца и цветов.. и тебя расстреливают в упор, — цветы, или солнце.
Правда, в романе Мураками, милая и ранимая девушка, сошедшая с ума, и не могущая заниматься сексом.. всё же оставалась верна любимому, а он поначалу, — нет.
И что с того, что она была верна ему… губами, руками, сердцем? Иногда, в любви, губы — это сердце, сердце  — это руки, а руки — это письма нежные и самые быстрые, почти письма нежно сошедших с ума телепатов-лунатиков.

Когда я (мы) расстались с моим смуглым ангелом..
Простите, Венера Кирилловна, моя строка снова бредит. Словно Я — могут расстаться в множественном числе.
Хотя расставание, это одна из самых таинственных и неизученных форм безумия: расстался и.. стал от грусти травкой, ветром в поле, пьяным дождём, енотом в зоопарке: Мы - стало Я, потом Я снова стало Мы, но каким-то другим, обнажённым и израненным до бессмертия: мы расстались с любимой: я, травка, дождик, енот.. Мураками.
Звучит как милая и странная банда.

Так вот, когда я расстался с любимой, мы ещё некоторое время встречались с ней. Мне было сладостно видеть, как красота природы, нежно притворяется её милой улыбкой, её носиком или рукой, робко касающейся моего плеча.
И тогда я робко целовал и руку и носик.. словно я целовал саму красоту, похожую на норвежский лес. Или на московский, не важно. Красота вообще удивительно похожа на лес. Осенний… словно листья улетают в Африку, вместе с птицами.

- Саша.. но это не совсем телепатическая связь. Это милое совпадение. Про «раненую девушку».

- И вот это, совпадение? Спорим, что если роман Мураками прочитают 1000 000 человек, муза совпадения, словно пьяный русский купидон, только мне попадёт в лоб?

- Вы о чём, Саша?

- Понимаете, Венера Кирилловна. У меня есть одна странность (нет, я не про моего смуглого ангела в Москве. Хотя это звучало бы нежно: моя Странность..).
Ладно, вру: у меня много странностей. Больше чем положено одному человеку, и двум енотам даже. Просто я так говорю иногда, чтобы не отпугивать людей.
Дело в том, что я — не читаю книги живых людей. Совсем.
Это довольно редкий «бзик», не так ли?

- Согласна. Редкий.

- Мне было ооочень стыдно читать роман Мураками по этой причине. Одна моя подруга, зная мой бзик и увидев его книгу в моей постели, испугалась: мол, Мураками умер..
И что же вы думаете? Именно в этой книге, есть персонаж, у которого точно такой же бзик, как у меня.
Это более чем редкое совпадение, не находите?
Правда, у персонажа Мураками, всё было несколько банально. Даже обидно: я был бы более прилежным персонажем Мураками, чем сам персонаж Мураками: он просто выдерживал 20 лет с момента смерти автора, чтобы «оформился классик». Хотя, он был по своему прав: если читать современные книги, будешь мыслить как все.

- А вы почему не читаете книги живых авторов, Саша?

- О, всё просто, как мадагаскарский тушканчик.
Понимаете, мне сложно и страшно жить в этом мире, в теле человека. Словно в смирительной рубашке живу — душа, туго перетянута жаркой плотью.
А когда я читаю книги, или смотрю фильмы, созданные до моего рождения, я словно бы на миг возвращаюсь на свою родину, когда я был ещё травкой, ласточкой, енотом, прости господи..
Я словно живу вспять, к своими милым друзьям, когда я был хоть кому-то нужен, когда меня любили (всем известно, что даже енотов любят, особенно девушки. Если бы я был енотом.. меня бы не разлюбил мой смуглый ангел. Не улыбайтесь, Венера Кирилловна, это суровая правда жизни: иногда в любви, лучше быть енотом, чем человеком. Особенно это выгодно в любовном треугольнике).

Вот и в романе Мураками, я словно бы нежно вернулся на Родину. Тут всё такое родное, Моё, до последней мурашки на плече, похожей на озябшего и отощавшего светлячка: тут самоубийства, тут любовь озябшая, похожая на бездомного зверочка, и вечная дружба лунатиков, тут пленённый в банке светлячок, которого выпустили на свободу, а он не понимает толком, что он свободен, и сидит на гвозде, почти по человечески, сидит. Я бы даже сказал, по-русски сидит, пригорюнившись. Я так часто сижу..
Роман начинается с самолёта, на котором в Германию прилетел мужчина. Заиграла мелодия: Норвежский лес..

Ему стало больно. Он закрыл лицо руками.. Нахлынули воспоминания. Вспомнил одну девушку, с которой расстался когда то в юности, и которой обещал заботиться до конца жизни.
Что и говорить? Уже первая страница довела меня до слёз. Я закрыл книгу, отвернулся к стенке, тихо заплакал. Потом превратился в ласточку и улетел (иногда, от сильной боли, я превращаюсь в ласточку. Вы не против, Венера Кирилловна?)

- Не против. Главное, не на наших сеансах. Я от сильной боли вообще, превращаюсь в травку..
Порой поймаю себя на странной мысли: сидят в креслах, травка и енот, и не понятно толком, кто кому исповедуется и кто кого лечит.

- Сам роман — как исповедь нашего героя.
Жили когда-то три друга: он, она, и он..
Почти как в Страданиях юного Вертера.
Это был рай. Они вместе проводили дни и сны. Девушка любила одного, и он её любил, а другой был — ласточкой. Точнее — другом.
Но однажды, возлюбленный девушки — покончил с собой.
И нервы девушки, и так надорванные, сдали, и она оказалась в санатории для психически больных.

Однажды, прогуливаясь с этой девушкой (Наоко) по полю, её друг — Ватанабэ, услышал от неё легенду о том, что где то в поле существует дыра, провал, в который проваливаются люди.
Так начинается сквозная нота романа: Над пропастью во ржи.
Только вместо сестрёнки младшей — милые подруги, с расшатанными нервами и крыльями, а вместо обрыва на ночном поле — дыра в груди.

Это ведь страшно, когда дыра в груди, размером с бога, как сказал бы атеист Сартр, а люди этого не замечают, и срываются в неё, или что ещё страшнее: топчутся рядом, топчутся.. туда срываются слова, улыбки, письма, надежды.. человек уходит, и туда срываешься — ты. Навсегда. И летишь куда-то, в бездну, вместе с письмами, улыбками, жизнью.. с енотами даже, прости господи.

Многие думают, что Норвежский лес — это японская вариация Над пропастью во ржи.
Это не так. Всё гораздо тоньше. Чуткий читатель подметит, что книги, оказывающиеся в руках главных героев (Фицджеральд, Фолкнер, Манн — Волшебная гора, Гессе и т.д.), словно бы источают чеховский свет, и герои как бы срываются в театральный мир чувств и образов этих книг, но этот свет искажённый, раненый: островки света.. во тьме.
Может потому и у котёнка Ватанабэ, было чеховское имя — Чайка?

Попытался заглянуть в рецензии на этот роман. И первая же рецензия прищемила мне лоб. Первая же строка. Дальше не стал рисковать и насиловать себя: там что-то писалось о том, что в романе слишком много секса, темы мастурбации..
Такое ощущение, что некоторых читателей воспитывают розовые единороги. Или еноты, прости господи.
Ну серьёзно. В современных романах, секс часто пихают, к месту и нет. Но если бы секс описал Рембрандт, или Платонов, Джейн Остин.. прости господи, он не был бы пошлым. Даже мастурбация.
Можно пошло описать руку, улыбку, кирпич, енота… а можно талантливо и нежно описать даже самый извращённый секс, и он будет так же нежен, как одинокий и бездомный зверёк, которого погладили и накормили, а он всё равно пугается вас, по привычке: ибо человек — страшное существо.

Это же безумно гармонично, что в романе о юности, мастурбация занимает своё место. Это так же естественно, как дождик в горах. Главное — как её описать.
Это своего рода телесная фиксация саморефлексии и тоски по любимому. Почти телепатия, но как бы увязшая в теле, как комарик распятый — в солнечном янтаре.
Вообще, очень мило, что наши юные герои, словно сошли со страниц романов Хемингуэя и Ремарка. Они любят, веселятся, пьют виски.
И сам главный герой, Ватанабэ, похож на гг Ремарка и Хэма: такой же чуточку отстранённый от жизни, с добрым, но раненым сердцем. И судьбой-подранком.

Быть может, одна из самых сильных частей романа - Ватанабэ навещает свою любимую в санатории (психической), - вдохновлена была чудесным романом Ремарка — Чёрный обелиск?
Я как-то давал концерт в психиатрической клинике (в студенческие годы). Это и правда удивительное место: кажется, что и травка в саду, и милый клён, и лавочка зелёная, и даже важно расхаживающий грач — чуточку безумны. Грач — особенно: он просто невменяем и быть может думает, что он — человек, или бог.
Роман безумно тонок в этом плане. Главные герои, учатся и проходят на парах Еврипида. А как мы знаем, в его пьесах, все события и герои, словно бы утратили гравитацию и сорвались со своих мест и рока.
И лишь явление Бога, всё расставляет на места.

У Мураками, в этом плане, почти как у Андрея Платонова: явления и сердца и надежды — шелестят, как ночной и перепуганный лес. И нет в мире бога, вместо бога — раненая любовь и красота, тоже, раненая.
И всё люди и явления, истины — тоже словно бы ранены и запутаны. И нет выхода.
Мир шелестит своей тысячелетней, раненой красотой.. и всё.
В этом плане важный эпизод в романе, когда герой не понимает, кто в психиатрической клинике врач, а кто больной: в жизни ведь всё ещё больше запутано: следуешь той или иной истине, которая почитается миллионами, той или иной морали, мыслям.. а они быть может — напрочь безумны, и себя не узнают уже века, не то что нас.

Один из моих любимых персонажей в романе — милая подруга Ватанабэ. Не возлюбленная его, в клинике, а его новая подружка, полусестрёнка, полудруг, полу.. полу… ну, сами понимаете. Есть такие отношения лунатические: все человеческие слова о них — ложь и бред.
Мне даже кажется, эта подруга — Мидори, некая эманация снов и тоски по Ватанабэ, его возлюбленной в клинике, которая всё больше проваливается в тёмный лес своей души, теряя связь с реальностью.
Мидори — тоже раненая душой и судьбой. Ей не сладко жилось. Почти всю жизнь, без любви в семье, и всю жизнь свою юную, словно ангел, ухаживала за умирающей мамой, отцом, тётей..

В некотором смысле, можно понять, что жизнь, ужас жизни и мрак жизни, вытеснили.. нет, сместили в ней Эрос, как сгусток витальности.
Словно бы обнажив Эрос.. как сердце, или как крыло, вдруг пробившееся из груди.
Знаю таких людей. Многие их не понимают, ужасаются им, считая развратниками и т.д. А это просто родничок души озябшей пробился.. из запястий, груди, не важно.

Милая Мидори.. словно ребёнок-ангел, она могла совершенно искренне идти по улице и говорить с другом, об Уругвае, птицах, мастурбации, извращённом сексе и т.д., и всё это так искренне и мило, так что кажется, она не то соблазняет друга, не то говорит об этом как.. любопытный инопланетянин-лунатик, которому одинаково интересны и птицы и травка вон та, улыбающаяся и мастурбация.
Это ведь почти райский дар, о котором большинство людей (ханжей) забыли: говорить о сексе так же невинно и нежно, как о цветах, или птицах небесных, а не как о «разврате и постыдном грехе».

Мне бы хотелось иметь вот такую милую подругу, как Мидори, которая могла бы выпить, и от избытка души, захотеть вскарабкаться по-детски на дерево и.. пописать от туда. Как птичка небесная.
Мне бы хотелось иметь такую подругу, которая, словно ангел, невинно бы сказала другу: «а ты когда мастурбируешь, о чём думаешь? О чём думают мальчики? А все мальчики мастурбируют?
Ты любимую представляешь или что то ещё? А можешь меня хоть раз представить? Для интереса?»

Господи.. это же ужасно мило, учитывая, в каком аду живёт этот ангел, на грани суицида.
Её мысли шелестят, обо всём и ни о чём, как норвежская травка.. как норвежский лес. Как сама жизнь.
Мне бы хотелось жить в таком мире, где мораль была бы не лживым чудовищем-аутистом, а прекрасной царицей, и люди бы не стыдились эроса, красоты, а стыдились бы обид, сомнений, гордыни, эго, гнева.. как самых мрачных форм извращённого секса.

Этой ночью я провёл эксперимент, который оценила бы Мидори: я мастурбировал.
Не бросайте в меня помидоры, яблоки… енота, прости господи.
Просто мне захотелось выполнить просьбу милой Мидори: чтобы её представили, когда мастурбируют.
Это был интересный опыт. Было в этом что-то дружеское. Всё равно что достать вишню с ветки, или поймать бабочку: друг попросил, и я откликнулся. Протянул руку, так сказать.
Потом мне представилось, что мой смуглый ангел — это Мидори, героиня романа Мураками.
В какой-то миг, мне захотелось углубить эксперимент. Нет, Мураками я не представлял. И вас не представлял, Венера Кирилловна. Разве что мельком.. словно я ехал на поезде, скоростном, по маршруту, деревня - Весёлая Жизнь — Акапулько.

Я стал представлять — травку. Всем известно, что вечерняя травка похожа на норвежский лес в отдалении. К тому же, это нежное прозвище моего смуглого ангела. Я так увлёкся, словно писал письмо смуглому ангелу, как в детстве, высунув язычок сбоку, от усердия, и меня понесло, словно письмо разрослось на 100 страниц — я стал представлять ласточек, цветущую сирень, светлячка в романе, выпущенного на свободу, как тигрёнка..
И в какой-то миг мне стало так блаженно и легко.. словно я был персонажем романа Мураками, и за моими плечами шелестит, тёмными крыльями, ночной Норвежский лес.
И моя улыбка, с нежной грустью подумала: наверно, не так уж и много на земле людей, за всю её историю, которые с таким блаженством, мастурбировали бы на светлячка, или на травку.
И тут же подумал добавочно: ну хоть не на енота…

Моя улыбка оглянулась на меня, словно озорная японочка с изящным веером, цвета магаданской вишни, подмигнув мне курсивом нежности: а почему бы и нет? Мидори.. Травке, понравилось бы.
Я стал мастурбировать, думая о еноте.
В какой-то миг я поймал себя на мысли, что прохожу очень странный кастинг на персонажей Норвежского леса.
Мне стало грустно… словно я делал Это в тёмном лесу, на пеньке, возле перепуганного медведя.
Грустно. Мой смуглый ангел, в Москве, сейчас занимается любовью со своим любимым, а я.. я.. мастурбирую на енота? Ужасный и несправедливый мир.
На полу сидел мой кот Барсик и странно смотрел на меня, печально улыбаясь хвостом. Мой милый, хвостатый вуайерист.
Странно я читаю Мураками, Барсик? Я вообще странно читаю книги, странно живу, люблю..

Хотел предложить Барсику покончить с собой… но потом понял, как странно бы это звучало, когда у меня член в руках, не говоря уже о том, что я предлагаю это коту.
Вспомнил эпизод из романа, когда Ватабэ и Мидори сидели на балконе, выпивали, играли на гитаре.. а рядом словно бы приближался конец света, как медленный прибой: пожар. И их дом мог сгореть. Они тогда впервые поцеловались.
Мидори пела чудесную песню: у меня ничего нет.

Я бы хотел подарить тебе стихи, но у меня нет ручки,
Я бы хотел подарить тебе мороженое.. но у меня нет мороженого..
Что то вроде этого она пела.
Словно обо мне и о тебе, смуглый ангел, она пела.
Я бы хотел подарить тебе моё сердце, любимая.. но оно давно уже у тебя, и в моей груди — чёрная пустота, и словно бы шелестит тёмный лес в груди моей.
И даже если ты отдашь мне сердце моё, это ничего не изменит: моё сердце лунатик, в ту же ночь придёт к тебе, словно ёжик в тумане, заблудившись в Московском лесу. Совсем чуть-чуть заблудившись..
Только не спрашивай, что моё сердце делало в московском лесу, полном светлячков, и ночной, таинственно шелестящей травки…

А ещё, мне бы хотелось иметь такую подругу, как Рэйко. Она живёт в пансионе психиатрическом, вместе с Наоко. Ей уже под 40. Она тоже — ангел. Изнасилованный жизнью, у неё разорванное крыло и дочка, для которой мамы просто нет.
Она говорит о себе, что она — конченый человек. У нас с ней много общего.
Это так странно.. в романе, я узнал себя в женских персонажах, а не в мужских. В мужском узнал себя в самом конце.. но там была душа, с содранной кожей. До слёз. Хоть и катарсис, но до слёз.
Знаете это чувство, когда запястья словно бы сами плачут и истекают слезами, как кровью?
Ты просто утирал слёзы запястьями, и забыл об этом.

Кадр из фильма - Карта человеческого сердца (1992).
Экранизация романа Мураками мне не понравилась (лишь несколько хороших моментов, но больше для подростков фильм).
А вот этот фильм и название его... я мог бы написать кое что о важном символе карт, в романе, но лучше просто помещу тут этот кадр.
Для любителей хорошего и редкого кино - это будет маленький подарок: любовь, начатая в детстве, и пронесённая через всю жизнь, не затерявшись в тёмном и дремучем лесу жизни.