Рецензия на книгу

• 

  laonov

  1 июня 2026

  Карта человеческого сердца (рецензия adagio)

  На приём к психотерапевту, я часто хожу в футболках, с разными рисунками: травка, перепуганная ласточка, японская девушка, мадагаскарский енот и даже дворник Валера: не так одиноко и веселей. Словно исповедуется травка, психотерапевту, а она и не знает об этом (психотерапевт, разумеется, а не травка, или енот).
  На днях, в гостях у психотерапевта (мне так легче думать, полагая, что я «в гостях», а не на приёме), ласково задув свечи, я ей признался (я хожу в гости к психотерапевту со своими свечами. Мне так легче. Словно у нас чуточку свидание).
  Да, я признался: Венера Кирилловна, кажется, со мной пытаются выйти на связь. Телепатически.

  - Кто, Саша? Надеюсь, не травка? Ласточка? Енот.. прости господи?
  

  • Что вы. Я же не сумасшедший. Пытаются выйти — Достоевский, Хемингуэй, Мураками..
  • Слава богу. А то я перепугалась… И как же они выходят на связь?
  • Понимаете.. на днях, я закончил читать роман Хемингуэя — И восходит солнце. Там о хорошем парне, который получил ранение на войне и.. «перестал быть мужчиной».

  
  Его любимая девушка не приняла этого, встречалась с другими.

  И в своей рецензии, я написал, что если бы такую рану получила девушка.. я бы остался с ней, не бросил её.
  И что же вы думаете? Мураками, словно услышал меня и.. вышел со мною на связь: в его романе как раз говорится о такой девушке, раненой.. правда не на войне. Жизнью. Но ведь жизнь иногда, много страшнее войны, не так ли?
  На войне хоть понятно иногда, где враг, а где нет, где стреляют и где рвутся снаряды, куда бежать.
  А в жизни порой, ничего этого не видно. И словно бы ни с того ни с сего — рвутся отношения, сердца, письма, надежды разрываются в клочья.

  Бежишь в сторону солнца и цветов.. и тебя расстреливают в упор, — цветы, или солнце.
  Правда, в романе Мураками, милая и ранимая девушка, сошедшая с ума, и не могущая заниматься сексом.. всё же оставалась верна любимому, а он поначалу, — нет.
  И что с того, что она была верна ему… губами, руками, сердцем? Иногда, в любви, губы — это сердце, сердце  — это руки, а руки — это письма нежные и самые быстрые, почти письма нежно сошедших с ума телепатов-лунатиков.

  Когда я (мы) расстались с моим смуглым ангелом..
  Простите, Венера Кирилловна, моя строка снова бредит. Словно Я — могут расстаться в множественном числе.
  Хотя расставание, это одна из самых таинственных и неизученных форм безумия: расстался и.. стал от грусти травкой, ветром в поле, пьяным дождём, енотом в зоопарке: Мы - стало Я, потом Я снова стало Мы, но каким-то другим, обнажённым и израненным до бессмертия: мы расстались с любимой: я, травка, дождик, енот.. Мураками.
  Звучит как милая и странная банда.

  Так вот, когда я расстался с любимой, мы ещё некоторое время встречались с ней. Мне было сладостно видеть, как красота природы, нежно притворяется её милой улыбкой, её носиком или рукой, робко касающейся моего плеча.
  И тогда я робко целовал и руку и носик.. словно я целовал саму красоту, похожую на норвежский лес. Или на московский, не важно. Красота вообще удивительно похожа на лес. Осенний… словно листья улетают в Африку, вместе с птицами.

  - Саша.. но это не совсем телепатическая связь. Это милое совпадение. Про «раненую девушку».

  - И вот это, совпадение? Спорим, что если роман Мураками прочитают 1000 000 человек, муза совпадения, словно пьяный русский купидон, только мне попадёт в лоб?

  - Вы о чём, Саша?

  - Понимаете, Венера Кирилловна. У меня есть одна странность (нет, я не про моего смуглого ангела в Москве. Хотя это звучало бы нежно: моя Странность..).
  Ладно, вру: у меня много странностей. Больше чем положено одному человеку, и двум енотам даже. Просто я так говорю иногда, чтобы не отпугивать людей.
  Дело в том, что я — не читаю книги живых людей. Совсем.
  Это довольно редкий «бзик», не так ли?

  - Согласна. Редкий.

  - Мне было ооочень стыдно читать роман Мураками по этой причине. Одна моя подруга, зная мой бзик и увидев его книгу в моей постели, испугалась: мол, Мураками умер..
  И что же вы думаете? Именно в этой книге, есть персонаж, у которого точно такой же бзик, как у меня.
  Это более чем редкое совпадение, не находите?
  Правда, у персонажа Мураками, всё было несколько банально. Даже обидно: я был бы более прилежным персонажем Мураками, чем сам персонаж Мураками: он просто выдерживал 20 лет с момента смерти автора, чтобы «оформился классик». Хотя, он был по своему прав: если читать современные книги, будешь мыслить как все.

  - А вы почему не читаете книги живых авторов, Саша?

  - О, всё просто, как мадагаскарский тушканчик.
  Понимаете, мне сложно и страшно жить в этом мире, в теле человека. Словно в смирительной рубашке живу — душа, туго перетянута жаркой плотью.
  А когда я читаю книги, или смотрю фильмы, созданные до моего рождения, я словно бы на миг возвращаюсь на свою родину, когда я был ещё травкой, ласточкой, енотом, прости господи..
  Я словно живу вспять, к своими милым друзьям, когда я был хоть кому-то нужен, когда меня любили (всем известно, что даже енотов любят, особенно девушки. Если бы я был енотом.. меня бы не разлюбил мой смуглый ангел. Не улыбайтесь, Венера Кирилловна, это суровая правда жизни: иногда в любви, лучше быть енотом, чем человеком. Особенно это выгодно в любовном треугольнике).

  Вот и в романе Мураками, я словно бы нежно вернулся на Родину. Тут всё такое родное, Моё, до последней мурашки на плече, похожей на озябшего и отощавшего светлячка: тут самоубийства, тут любовь озябшая, похожая на бездомного зверочка, и вечная дружба лунатиков, тут пленённый в банке светлячок, которого выпустили на свободу, а он не понимает толком, что он свободен, и сидит на гвозде, почти по человечески, сидит. Я бы даже сказал, по-русски сидит, пригорюнившись. Я так часто сижу..
  Роман начинается с самолёта, на котором в Германию прилетел мужчина. Заиграла мелодия: Норвежский лес..

  Ему стало больно. Он закрыл лицо руками.. Нахлынули воспоминания. Вспомнил одну девушку, с которой расстался когда то в юности, и которой обещал заботиться до конца жизни.
  Что и говорить? Уже первая страница довела меня до слёз. Я закрыл книгу, отвернулся к стенке, тихо заплакал. Потом превратился в ласточку и улетел (иногда, от сильной боли, я превращаюсь в ласточку. Вы не против, Венера Кирилловна?)

  - Не против. Главное, не на наших сеансах. Я от сильной боли вообще, превращаюсь в травку..
  Порой поймаю себя на странной мысли: сидят в креслах, травка и енот, и не понятно толком, кто кому исповедуется и кто кого лечит.

  - Сам роман — как исповедь нашего героя.
  Жили когда-то три друга: он, она, и он..
  Почти как в Страданиях юного Вертера.
  Это был рай. Они вместе проводили дни и сны. Девушка любила одного, и он её любил, а другой был — ласточкой. Точнее — другом.
  Но однажды, возлюбленный девушки — покончил с собой.
  И нервы девушки, и так надорванные, сдали, и она оказалась в санатории для психически больных.

  Однажды, прогуливаясь с этой девушкой (Наоко) по полю, её друг — Ватанабэ, услышал от неё легенду о том, что где то в поле существует дыра, провал, в который проваливаются люди.
  Так начинается сквозная нота романа: Над пропастью во ржи.
  Только вместо сестрёнки младшей — милые подруги, с расшатанными нервами и крыльями, а вместо обрыва на ночном поле — дыра в груди.

  Это ведь страшно, когда дыра в груди, размером с бога, как сказал бы атеист Сартр, а люди этого не замечают, и срываются в неё, или что ещё страшнее: топчутся рядом, топчутся.. туда срываются слова, улыбки, письма, надежды.. человек уходит, и туда срываешься — ты. Навсегда. И летишь куда-то, в бездну, вместе с письмами, улыбками, жизнью.. с енотами даже, прости господи.

  Многие думают, что Норвежский лес — это японская вариация Над пропастью во ржи.
  Это не так. Всё гораздо тоньше. Чуткий читатель подметит, что книги, оказывающиеся в руках главных героев (Фицджеральд, Фолкнер, Манн — Волшебная гора, Гессе и т.д.), словно бы источают чеховский свет, и герои как бы срываются в театральный мир чувств и образов этих книг, но этот свет искажённый, раненый: островки света.. во тьме.
  Может потому и у котёнка Ватанабэ, было чеховское имя — Чайка?

  Попытался заглянуть в рецензии на этот роман. И первая же рецензия прищемила мне лоб. Первая же строка. Дальше не стал рисковать и насиловать себя: там что-то писалось о том, что в романе слишком много секса, темы мастурбации..
  Такое ощущение, что некоторых читателей воспитывают розовые единороги. Или еноты, прости господи.
  Ну серьёзно. В современных романах, секс часто пихают, к месту и нет. Но если бы секс описал Рембрандт, или Платонов, Джейн Остин.. прости господи, он не был бы пошлым. Даже мастурбация.
  Можно пошло описать руку, улыбку, кирпич, енота… а можно талантливо и нежно описать даже самый извращённый секс, и он будет так же нежен, как одинокий и бездомный зверёк, которого погладили и накормили, а он всё равно пугается вас, по привычке: ибо человек — страшное существо.

  Это же безумно гармонично, что в романе о юности, мастурбация занимает своё место. Это так же естественно, как дождик в горах. Главное — как её описать.
  Это своего рода телесная фиксация саморефлексии и тоски по любимому. Почти телепатия, но как бы увязшая в теле, как комарик распятый — в солнечном янтаре.
  Вообще, очень мило, что наши юные герои, словно сошли со страниц романов Хемингуэя и Ремарка. Они любят, веселятся, пьют виски.
  И сам главный герой, Ватанабэ, похож на гг Ремарка и Хэма: такой же чуточку отстранённый от жизни, с добрым, но раненым сердцем. И судьбой-подранком.

  Быть может, одна из самых сильных частей романа - Ватанабэ навещает свою любимую в санатории (психической), - вдохновлена была чудесным романом Ремарка — Чёрный обелиск?
  Я как-то давал концерт в психиатрической клинике (в студенческие годы). Это и правда удивительное место: кажется, что и травка в саду, и милый клён, и лавочка зелёная, и даже важно расхаживающий грач — чуточку безумны. Грач — особенно: он просто невменяем и быть может думает, что он — человек, или бог.
  Роман безумно тонок в этом плане. Главные герои, учатся и проходят на парах Еврипида. А как мы знаем, в его пьесах, все события и герои, словно бы утратили гравитацию и сорвались со своих мест и рока.
  И лишь явление Бога, всё расставляет на места.

  У Мураками, в этом плане, почти как у Андрея Платонова: явления и сердца и надежды — шелестят, как ночной и перепуганный лес. И нет в мире бога, вместо бога — раненая любовь и красота, тоже, раненая.
  И всё люди и явления, истины — тоже словно бы ранены и запутаны. И нет выхода.
  Мир шелестит своей тысячелетней, раненой красотой.. и всё.
  В этом плане важный эпизод в романе, когда герой не понимает, кто в психиатрической клинике врач, а кто больной: в жизни ведь всё ещё больше запутано: следуешь той или иной истине, которая почитается миллионами, той или иной морали, мыслям.. а они быть может — напрочь безумны, и себя не узнают уже века, не то что нас.

  Один из моих любимых персонажей в романе — милая подруга Ватанабэ. Не возлюбленная его, в клинике, а его новая подружка, полусестрёнка, полудруг, полу.. полу… ну, сами понимаете. Есть такие отношения лунатические: все человеческие слова о них — ложь и бред.
  Мне даже кажется, эта подруга — Мидори, некая эманация снов и тоски по Ватанабэ, его возлюбленной в клинике, которая всё больше проваливается в тёмный лес своей души, теряя связь с реальностью.
  Мидори — тоже раненая душой и судьбой. Ей не сладко жилось. Почти всю жизнь, без любви в семье, и всю жизнь свою юную, словно ангел, ухаживала за умирающей мамой, отцом, тётей..

  В некотором смысле, можно понять, что жизнь, ужас жизни и мрак жизни, вытеснили.. нет, сместили в ней Эрос, как сгусток витальности.
  Словно бы обнажив Эрос.. как сердце, или как крыло, вдруг пробившееся из груди.
  Знаю таких людей. Многие их не понимают, ужасаются им, считая развратниками и т.д. А это просто родничок души озябшей пробился.. из запястий, груди, не важно.

  Милая Мидори.. словно ребёнок-ангел, она могла совершенно искренне идти по улице и говорить с другом, об Уругвае, птицах, мастурбации, извращённом сексе и т.д., и всё это так искренне и мило, так что кажется, она не то соблазняет друга, не то говорит об этом как.. любопытный инопланетянин-лунатик, которому одинаково интересны и птицы и травка вон та, улыбающаяся и мастурбация.
  Это ведь почти райский дар, о котором большинство людей (ханжей) забыли: говорить о сексе так же невинно и нежно, как о цветах, или птицах небесных, а не как о «разврате и постыдном грехе».

  Мне бы хотелось иметь вот такую милую подругу, как Мидори, которая могла бы выпить, и от избытка души, захотеть вскарабкаться по-детски на дерево и.. пописать от туда. Как птичка небесная.
  Мне бы хотелось иметь такую подругу, которая, словно ангел, невинно бы сказала другу: «а ты когда мастурбируешь, о чём думаешь? О чём думают мальчики? А все мальчики мастурбируют?
  Ты любимую представляешь или что то ещё? А можешь меня хоть раз представить? Для интереса?»

  Господи.. это же ужасно мило, учитывая, в каком аду живёт этот ангел, на грани суицида.
  Её мысли шелестят, обо всём и ни о чём, как норвежская травка.. как норвежский лес. Как сама жизнь.
  Мне бы хотелось жить в таком мире, где мораль была бы не лживым чудовищем-аутистом, а прекрасной царицей, и люди бы не стыдились эроса, красоты, а стыдились бы обид, сомнений, гордыни, эго, гнева.. как самых мрачных форм извращённого секса.

  Этой ночью я провёл эксперимент, который оценила бы Мидори: я мастурбировал.
  Не бросайте в меня помидоры, яблоки… енота, прости господи.
  Просто мне захотелось выполнить просьбу милой Мидори: чтобы её представили, когда мастурбируют.
  Это был интересный опыт. Было в этом что-то дружеское. Всё равно что достать вишню с ветки, или поймать бабочку: друг попросил, и я откликнулся. Протянул руку, так сказать.
  Потом мне представилось, что мой смуглый ангел — это Мидори, героиня романа Мураками.
  В какой-то миг, мне захотелось углубить эксперимент. Нет, Мураками я не представлял. И вас не представлял, Венера Кирилловна. Разве что мельком.. словно я ехал на поезде, скоростном, по маршруту, деревня - Весёлая Жизнь — Акапулько.

  Я стал представлять — травку. Всем известно, что вечерняя травка похожа на норвежский лес в отдалении. К тому же, это нежное прозвище моего смуглого ангела. Я так увлёкся, словно писал письмо смуглому ангелу, как в детстве, высунув язычок сбоку, от усердия, и меня понесло, словно письмо разрослось на 100 страниц — я стал представлять ласточек, цветущую сирень, светлячка в романе, выпущенного на свободу, как тигрёнка..
  И в какой-то миг мне стало так блаженно и легко.. словно я был персонажем романа Мураками, и за моими плечами шелестит, тёмными крыльями, ночной Норвежский лес.
  И моя улыбка, с нежной грустью подумала: наверно, не так уж и много на земле людей, за всю её историю, которые с таким блаженством, мастурбировали бы на светлячка, или на травку.
  И тут же подумал добавочно: ну хоть не на енота…

  Моя улыбка оглянулась на меня, словно озорная японочка с изящным веером, цвета магаданской вишни, подмигнув мне курсивом нежности: а почему бы и нет? Мидори.. Травке, понравилось бы.
  Я стал мастурбировать, думая о еноте.
  В какой-то миг я поймал себя на мысли, что прохожу очень странный кастинг на персонажей Норвежского леса.
  Мне стало грустно… словно я делал Это в тёмном лесу, на пеньке, возле перепуганного медведя.
  Грустно. Мой смуглый ангел, в Москве, сейчас занимается любовью со своим любимым, а я.. я.. мастурбирую на енота? Ужасный и несправедливый мир.
  На полу сидел мой кот Барсик и странно смотрел на меня, печально улыбаясь хвостом. Мой милый, хвостатый вуайерист.
  Странно я читаю Мураками, Барсик? Я вообще странно читаю книги, странно живу, люблю..

  Хотел предложить Барсику покончить с собой… но потом понял, как странно бы это звучало, когда у меня член в руках, не говоря уже о том, что я предлагаю это коту.
  Вспомнил эпизод из романа, когда Ватабэ и Мидори сидели на балконе, выпивали, играли на гитаре.. а рядом словно бы приближался конец света, как медленный прибой: пожар. И их дом мог сгореть. Они тогда впервые поцеловались.
  Мидори пела чудесную песню: у меня ничего нет.

  Я бы хотел подарить тебе стихи, но у меня нет ручки,
  Я бы хотел подарить тебе мороженое.. но у меня нет мороженого..
  Что то вроде этого она пела.
  Словно обо мне и о тебе, смуглый ангел, она пела.
  Я бы хотел подарить тебе моё сердце, любимая.. но оно давно уже у тебя, и в моей груди — чёрная пустота, и словно бы шелестит тёмный лес в груди моей.
  И даже если ты отдашь мне сердце моё, это ничего не изменит: моё сердце лунатик, в ту же ночь придёт к тебе, словно ёжик в тумане, заблудившись в Московском лесу. Совсем чуть-чуть заблудившись..
  Только не спрашивай, что моё сердце делало в московском лесу, полном светлячков, и ночной, таинственно шелестящей травки…

  А ещё, мне бы хотелось иметь такую подругу, как Рэйко. Она живёт в пансионе психиатрическом, вместе с Наоко. Ей уже под 40. Она тоже — ангел. Изнасилованный жизнью, у неё разорванное крыло и дочка, для которой мамы просто нет.
  Она говорит о себе, что она — конченый человек. У нас с ней много общего.
  Это так странно.. в романе, я узнал себя в женских персонажах, а не в мужских. В мужском узнал себя в самом конце.. но там была душа, с содранной кожей. До слёз. Хоть и катарсис, но до слёз.
  Знаете это чувство, когда запястья словно бы сами плачут и истекают слезами, как кровью?
  Ты просто утирал слёзы запястьями, и забыл об этом.

  
  Кадр из фильма - Карта человеческого сердца (1992).
  Экранизация романа Мураками мне не понравилась (лишь несколько хороших моментов, но больше для подростков фильм).
  А вот этот фильм и название его... я мог бы написать кое что о важном символе карт, в романе, но лучше просто помещу тут этот кадр.
  Для любителей хорошего и редкого кино - это будет маленький подарок: любовь, начатая в детстве, и пронесённая через всю жизнь, не затерявшись в тёмном и дремучем лесу жизни.

  64 понравилось

  4

  579