Норвежский лес

Вот и состоялось знакомство с Мураками.
Грустная книга, соответствующая моему настроению в данный период жизни. И в чем-то даже поддерживающая.
Правда, во время чтения я слушала совсем другое (метал, голоса преподов на лекциях, шум метро), но это не мешало восприятию.
Мне доводилось терять людей, они просто исчезали из моей жизни, не умирали, но в чем-то это наверное схоже.
Иногда раздражала Наоко своим странным поведением, порой казалось, что свои проблемы и болезнь она сама себе придумала и взращивает теперь.
Мидори поначалу не очень нравилась, но потом показалась лучшим вариантом для Ватанабэ.
Сбивчивая рецензия получается, как обычно.
Но в принципе знакомство удалось)

О чем же Норвежский лес? Не о Норвегии, конечно. У Мураками вообще названия всех романов яркие и броские, они легко запоминаются и остаются в памяти надолго, и часто имеют совершенно иной, отличный от первоначально возникающего в голове смысл. Тут тоже самое - Norwegian Wood песня Beatles, которая в разговорном японском известна как «noruwei no mori» - норвежский лес (а нужно было «дерево» в значении материала). Эта песня играет в романе роль триггера, запускающего процесс саморефлексии у главного героя. Рассказанная им история очень трагична и чрезмерно эротична (секс-сцены каждые 20-30 страниц). Ошибка в переводе названия песни отражает деструктивные отношения героев: они не слышат друг друга, не делают шаги навстречу, и не предпринимают никаких попыток измениться/извиниться. Главный герой настолько инертен большую часть романа, что его попусту перестаешь замечать. Он просто механизм, раскрывающий сюжет. Вот душераздирающая история смерти его друга, а от него ноль эмоций, вот жестокая правда от взрослой женщины, пережившей изнасилование, а его это ни капли не трогает, вот девушка измышляет различные эротические шутки, чтобы возбудить его интерес, в ответ он только хмыкает. В конце концов он пропадает с поля читательского зрения, растворяется в окружении, если хотите. Его немногие философствования навевают тоску, размышления об искусстве разят вонью юношеского максимализма, аполитичность попахивает мизантропией, а интровертность - цинизмом. В общем такой вот набор «не такого как все» парня. И это особенно странно, учитывая, что «Норвежский лес» - первый роман Мураками, в котором он дает своим героям имена. Не буду разбирать имя каждого героя, остановлюсь только на главном - Тоору Ватанабэ. В романе его имя дается катаканой (ワタナベ トオル), поэтому о его значении можно только гадать - первая часть - одна из самых распространенных фамилий в Японии, дословно - «у переправы», вторая часть - это либо «пронзать», «проникать», либо «прозрачный», «ясный», либо «удовольствие». И что мы видим? Все эти смыслы удачно ложатся в уже описанный выше образ…

Ватанабэ ,при перелёте в Гамбург, вспоминает, пытается анализировать свою жизнь и людей, с которыми жизнь его сводила. А триггером послужила композиция Битлз Норвежский лес.

Мне кажется, это он подбивает предварительные итоги, ему 37, кризис не кризис, но проработать надо (и есть что).

И этот колодец , о котором он узнаёт , как образ пустоты, небытия , который можно найти ,не искав . Кто-то делает этот последний шаг навстречу бездне . А можно в него провалиться и не умереть, а мучиться и видеть свет где-то там вверху, и не иметь возможности ,а порой, и желания к нему пробиться. Такое просто случается.

У каждого есть своё время встречи с прошлым и прощания с ним. Нужно найти крышку от этого колодца и установить её на то место, где ей положено быть, и жить жизнь дальше. Опыт - то единственное, что нужно выносить из прошлого. Всё остальное - оставлять там.

Непростые у меня отношения с Мураками. Крайне непростые. Для японского автора он слишком американизирован, для американского чересчур восточен. В итоге получается нечто среднее - ни нашим, ни вашим. Не уверена, что мне по душе такой стиль. И каждая моя с ним встреча заканчивается именно этим ощущением.

В общем и целом - мне понравился сюжет. Очень экзистенциально, в меру тоскливо и местами даже мрачно. Все это создает нужную атмосферу. Книга долго разгонялась, я бы даже сказала, очень долго, всю первую половину я мусолила несколько дней и у меня никак не получалось как следует "вникнуть" в происходящее. Зато потом буквально не могла оторваться, дочитывала ночью, осознанно лишая себя нормального сна, под шум настоящего весеннего ливня за окном. И возможно дело именно в этой атмосфере - ночь, дождь, гроза где-то вдалеке. Вполне вероятно, что это повысило мой градус удовольствия от истории. Хотя не знаю, можно ли получать удовольствие от такой безысходности.

Самый лучший момент для меня - это когда Ватанабэ переезжает из общежития, начинает заниматься садом и по вечерам сидит на веранде с котиком по имени Чайка.

Следить за сюжетом «Норвежского леса» – все равно, что смотреть фильм с Джимом Кэрри, в котором тот играет человека. Во-первых, настороженность и легкая подозрительность, что так бывает. Во-вторых, внутренний протест от непонимания, зачем и кому это нужно. И хотя в аннотации о мистике ни слова, все равно воображение невольно ожидает: когда же заговорит ворона, когда пойдет дождь из рыбы, когда одеяла и подушки признаются, что все вокруг – это генеральная репетиция снов, и убегут спать в спичечную коробку.
Вот так незаметно, оказавшись заложником предыдущего опыта общения с книгами Мураками, я очнулся в электричке, следующей прямиком в психбольницу. За окнами понурые лица случайных прохожих, из громкоговорителей мелодии Тома Уэйтса и Джилл Трейси, в салоне запах сердечных медикаментов.
Очень жаль, что это произведение оказалось таким близким огромному количеству людей и в Японии, и по всему свету. Неспроста японцы неравнодушны к Достоевскому: такого количества несчастных персонажей надо еще поискать. Сплин на хандре и унынием погоняет. Непрекращающийся ливень из слез серых токийских туч, беспрерывное завывание нервных волокон под порывами холодного ветра, тихие стоны одиноких душ в пустоте бетонных коробок. Даже проверенная развилка на запасные рельсы: «жизнь – гавно, уедем в избушку в лес» не помогла – и там тупик, хоть в колодец прыгай с самой первой страницы.
Мураками явно не стремился никому доставить удовольствие этой книгой, он плел социальную сеть – искал для нее единомышленников, друзей по несчастью.
Да, это настоящая жизнь без прикрас, это реальный мир, где дела не выправляются с приближением финала, где выигрышные номера отданы кому-то другому. Тут причины путаются со следствием, и справедливость не всегда заходит на огонек. Как будто включили канал «НТВ» в прайм-тайм: групповые самоубийства, брошенные родные, искалеченные судьбы … «Шоу Трумена». Жизнеутверждающее грустное реалити-шоу на ночь глядя.
Спокойной ночи, малыши. Спите крепко с катарсисом под подушкой и мыслью, что кому-то на этом свете еще хуже, чем вам. Не забудьте выключить телевизор. Не забудьте принять антидепрессанты.