Первые сорок девять

И ведь это неспроста, — правда? — что каждая новая женщина, в которую он влюблялся, была богаче своей предшественницы.

Когда он перестал придавать значение своим словам, его ложь имела больше успеха у женщин, чем правда. Плохо не то, что он лгал, а то, что вместо правды была пустота.

— У нас всегда так: что не безразлично тебе, безразлично мне.

— Ты не умрешь, если сам не сдашься!

Как это у Шекспира? Очень хорошее место. Сейчас вспомню. Ах, очень хорошее место. Одно время я постоянно его повторял. Ну-ка, попробую. «Мне, честное слово, все равно; смерти не миновать, нужно же заплатить дань смерти. И во всяком случае, тот, кто умер в этом году, избавлен от смерти в следующем

Он, Роберт Уилсон, всегда возил с собой на охоту койку пошире — мало ли какой подвернётся случай. Он знал свою клиентуру — веселящаяся верхушка общества, спортсмены-любители из всех стран, женщины, которым кажется, что им недодали чего-то за их деньги, если они не переспят на этой койке с белым охотником. Он презирал их, когда они были далеко, но пока он был с ними, многие из них ему очень нравились. Так или иначе, они давали ему кусок хлеба, и пока они его нанимали, их мерки были его мерками.

— Ну, что значит один час.

— Для меня — больше, чем для него.

— Час для всех — час.

Я посвящаю этого быка вам, сеньор, и мадридской публике, самой просвещенной и самой великодушной во всем мире.

Помни, тот, кто смиряет дух свой, сильнее того, кто покоряет города.

Ему нравилось работать в поле на солнце, потому что это была его добрая воля

Она хорошая женщина, просто замечательная женщина. И в эту минуту он вдруг понял, что умирает.

Значит, теперь уже ничего не поделаешь, думал он. Значит, теперь он ничего не доведет до конца. Значит, вот чем все это завершается – пререканиями из-за виски.

Я сам не знаю, зачем я это делаю. Убиваешь, чтобы чувствовать, что ты еще жив, - должно быть, так.

Они всегда ухитрялись выбирать для ссор самые чудесные минуты . И почему это ссориться с ним надо было именно тогда, когда ему было хорошо?

"And we could have all this," she said. "And we could have everything
and every day we make it more impossible."
"What did you say?"
"I said we could have everything."
"We can have everything."
"No, we can't."
"We can have the whole world."
"No, we can't."
"We can go everywhere."
"No, we can't. It isn't ours any more."
"It's ours."
"No, it isn't. And once they take it away, you never get it back."
"But they haven't taken it away."
"We'll wait and see."

Это несправедливо. Ведь я любила тебя. И сейчас люблю. И всегда буду любить. Разве ты меня не любишь?

— Нет, — сказал он. — По-моему, нет. По-моему, я тебя никогда не любил.

— Что ты говоришь, Гарри? Ты сошел с ума.

— Нет. Мне сходить не с чего, при всем желании.

— Всему виной твои поганые деньги.