Собрание сочинений. Том XII. Жизнь Клима Самгина. Часть первая

Как же можно было написать рецензию и не упомянуть в ней о том, что слегка приподняло меня из кресла, когда я дошла до описаний Петербурга, нарисованных глазами Клима Самгина, которые, как я подозреваю, отражают видение самого автора. Да впрочем и не только взгляд на Питер, я думаю. А приподняло меня вместе со смешком, который нечаянно вырвался... От удовольствия, конечно... О, наконец-то, подумала я, вижу свои мысли, да ещё на страницах классика. Все в восторге от этого древнего города, а я в унынье, как и Клим. В книге начало 20 века, я гостила в городе на Неве в начале 21... А ничего не изменилось, почти. Он всё такой же, как его описал Горький. Перехожу к первоисточнику.

"О Петербурге у Клима Самгина незаметно сложилось весьма обычное для провинциала неприязненное и даже несколько враждебное представление: это город,не похожий на русские города, город черствых, недоверчивых и очень проницательных людей; эта голова огромного тела России наполнена мозгом холодным и злым. Ночью, в вагоне, Клим вспоминал Гоголя, Достоевского."

Я не знаю, каковы люди в Питере, гостила там только в течении недели. Но то, что город резко не похож ни на один другой город России - это просто бросается в глаза и немного шокирует. И хочется спросить остальных - вы что, действительно этого не видите? В нём же что-то не так, он из какой-то глубины веков, он странно построенный, не похожий на другие древние города и немного жуткий, как покинутый старый дом с тёмными окнами и высокими потолками... Или как старинный дом, который забыли отреставрировать и открыли там современный офис...

"Густой туман окутывал город, и хотя было не более трех часов пополудни, Невский проспект пытались осветить радужные пузыри фонарей, похожих на гигантские одуванчики. Липкая сырость увлажняла кожу лица, ноздри щекотал горьковатый запах дыма. Клим согнул шею, приподнял плечи, посматривая направо и налево в мокрые стекла магазинов, освещенных внутри так ярко, как будто в них торговали солнечными лучами летних дней."

По панелям, смазанным жидкой грязью, люди шагали чрезмерно торопливо и были неестественно одноцветны.Каменные и тоже одноцветные серые дома, не разъединенные заборами, тесно прижатые один к другому, являлись глазу как единое и бесконечное здание. Его нижний этаж, ярко освещенный, приплюснут к земле и вдавлен в нее, а верхние, темные, вздымались в серую муть, за которой небо не чувствовалось."

Точно, это очень точно! Выделено мною в тексте и в целом автором именно то, что бросается в глаза и производит очень странное и довольно тяжёлое впечатление, когда видишь эту архитектуру впервые. Есть современный альтернативный взгляд на то, кем он был построен и зачем. И это расходится с официальной версией истории в разные стороны. И когда начинаешь вдумываться и осматривать город под этим углом, то... Увы, мозаика сходится, как пазл... Озвучивать не стану.

"Среди этих домов люди, лошади, полицейские были мельче и незначительнее, чем в провинции, были тише и покорнее. Что-то рыбье, ныряющее заметил в них Клим, казалось, что все они судорожно искали, как бы поскорее вынырнуть изглубокого канала, полного водяной пылью и запахом гниющего дерева. Небольшими группами люди останавливались на секунды под фонарями, показывая друг другу из-под черных шляп и зонтиков желтые пятна своих физиономий.

Водяная пыль и просто пыль, которая покрывает там, как кажется, всё вокруг и делает город унылым и заброшенным, особенно внутренние дворики. Таковы и мои впечатления, увы...

"Сквозь туман Клим видел свинцовый блеск воды, железные решетки набережных, неуклюжие барки, погруженные в черную воду, как свиньи в грязь. Эти барки были оскорбительно неуместны рядом с великолепными зданиями.Тусклые стекла бесчисленных окон вызывали странное впечатление: как будто дома туго набиты нечистым льдом. Мокрые деревья невиданно уродливы, плачевно голы, воробьи невеселы, почти немы, безгласно возвышались колокольни малочисленных церквей, казалось, что колокольни лишние в этом городе. Над Невою в туман лениво втискивался черный дым пароходов; каменными пальцами пронзали туман трубы фабрик. Печален был подавленный шум странного города, и унизительно мелки серые люди в массе огромных домов, а все вместе пугающе понижало ощутимость собственного бытия." 

Боже, "дома набиты нечистым льдом"- гениально! Лучше не сказать, действительно - окна в этих огромных безликих домах именно такие.. Страшно. У меня есть дурная привычка заглядывать во время вечерней прогулки в чужие освещённые окна, если они не зашторены.. И считывать внутреннюю жизнь чужих жилищ. И каждый раз я мысленно хлопаю себя за это по щекам! Зачем смотришь, чтоб настроение испортить? Любопытство не порок, а всегда душевное испытание - каждый раз убеждаюсь.

Так вот, я всматривалась в окна питерских домов по своей старой привычке, которая дана свыше, и моё сердце леденело, будто я заглянула в некий склеп, который давно покинула жизнь и остался лишь застывший лёд потустороннего...

Вот под таким углом мы с моим земляком или с его героем всматривались во всеми любимый Петербург и совпали в своих ощущениях. Это не могло меня не порадовать, хоть я и забыла раскрыть данную тему в отзыве. Зато, написанная когда-то рецензия на "Белые ночи" Достоевского, написанная сразу после посещения нашей северной столицы, тоже отразила моё отношение к Питеру. Вот частичка моего отзыва:

То, что я увидела в реальности немного, мягко сказать, шокировало меня, вызывая противоречивые чувства по отношению к этому "атмосферному" городу. Моему взору предстал старый и древний великан, о котором все говорят, но никто не заботится. Его одежды запылёны и грязны, он давно не умывался, простите за сравнение. На его шляпе завихрения паутины в виде бесконечных проводов, которые бросаются в глаза, как ни в одном другом городе. Старая архитектура небрежно облеплена налётом современности в лице неэстетичных вывесок, мусорных баков, неприятных запахов и огромной разношёрстной толпы, среди которой поздним вечером просто опасаешься перемещаться ввиду присутствия в ней особей неопределённого пола и происхождения. Моё сердце сжималось от неожиданной жалости по отношению к этому памятнику нашей истории. Я впервые увидела "Петра творенье..." воочию и нет, не смогла полюбить, ибо жалость - не есть любовь.

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/f7kj16h2/o-r.jpg">

Прочитан только первый, а их ведь целых четыре! Четыре тома этой монументальной, трудной, интересной и, к сожалению, неоконченной эпопеи Горького. Как подступиться? Как, как, берёшь и читаешь и желательно медленно, вдумчиво и постепенно, потому что трудно, густо и много. Там всего много - персонажей, разговоров, философствований, внутренней рефлексии главного героя, через восприятие которого автор показывает то, что происходило в России до знаменательного дня, перевернувшего и изменившего весь ход истории нашей страны. Когда-то давно мною был просмотрен фильм, который и сподвиг, наряду с любовью к Максиму Горькому, прочитать таки данный роман.

А каково же это восприятие Самгина? А никакое, как и он сам. А сам он - наблюдатель, не имеющий собственного мнения ни по какому вопросу жизни. И в этом, как мне показалось, одна из авторских задумок - посмотреть на происходящее в России до и во время революции глазами нейтрала, который не способен принять ни одну из сторон, а лишь только наблюдает и естественно блуждает, как и многие в то тревожно непонятное время. А заодно Горький в лице Клима показал типаж вырождающегося никчёмного интеллигента, потерявшегося в жизни. Он не видит ни своего пути, не имеет целей, мнений, и ни по какому вопросу. Он выдуманный "мальчик", которого нет. Он - сон, бродяга в мире теней и призраков того смутного времени, в которое, как в поставленной на самогон браге, всё пенится, булькает, убегает, возвращается обратно, бродит и неприятно пахнет.

"Наблюдать Клим умел. Он считал необходимым искать в товарищах недостатки; он даже беспокоился, не находя их, но беспокоиться приходилось редко, у него выработалась точная мера: все, что ему не нравилось или возбуждало чувство зависти, – все это было плохо. Он уже научился не только зорко подмечать в людях смешное и глупое, но искусно умел подчеркнуть недостатки одного в глазах другого.

Клим Самгин легко усваивал чужие мысли, когда они упрощали человека. Упрощающие мысли очень облегчали необходимость иметь обо всем свое мнение. Он выучился искусно ставить свое мнение между да и нет, и это укрепляло за ним репутацию человека, который умеет думать независимо, жить на средства своего ума."

Вот краткий экскурс в его мироощущение, которое было заложено в него природой и первоначальным воспитанием родителей, считающих его особенным и почти гениальным в сравнении с другими детьми, с которыми этот маленький "индивидуалист" и договариваться-то не умел. Впрочем, особо ладить он не умел ни с кем - ни с друзьями, ни с женщинами, ни даже с самим собою.. Зато он умел молчать, много и с умным видом, отчего внушал окружающим некое непонятное уважение и догадки, что мальчик необычайно умён, просто не криклив, отчего ещё, наверное, весьма оригинален... Умён - да уж... Просто сказать нечего, никогда... Все мысли, как чужие цитаты, уже разобраны, и он боится быть пойманным за плагиат.

Признаться, что я сама когда-то была поймана этим героем за внутреннюю симпатию к нему, когда в юном возрасте смотрела фильм и по сути ничего не понимала на тот момент, зато видела этот умный взгляд с небольшим прищуром, плотно сжатые губы и благородные манеры актёра Андрея Руденского с его приглушённым голосом. Господи, женщины, ну что это в самом деле, а? Загадочность нужна? Но всё это до поры до времени, пока не раскусишь оболочку и не ужаснёшься той зияющей пустоты, которая затягивает тебя в чёрную вакуумную бездну. И всё же, прочитав первый том сейчас, я уже им не очарована, но пока не презираю. Пока испытываю к нему некую затаившуюся жалость. Посмотрим, что будет дальше. Мне, чтоб возненавидеть человека, нужно много времени. Так что, Клим, пока я тебя долго и настойчиво жалею, у тебя ещё есть шанс...

Однако, помимо Самгина, уже в первом томе, присутствует целый букет интересно - неинтересных героев умников, заблудившихся в лабиринтах дореволюционной России и потерявшихся в дебрях собственных мыслей, за которыми - как, кстати, считал сам Клим, они и прятались от собственной пустоты и искали маски, чтобы найти одну, максимально удобную для их жизни. Например, его, оставляющая впечатление, сладострастная мама со своим сожителем предприимчивым Варавкой, который, пожалуй, был самым практичным и действующим героем, знающим, чего хочет от жизни, помимо философии. Он считал, что "духовная жизнь успешно развивается только на фоне материального благополучия". Или Лидия - навязчивая идея Клима, напоминающая любовь. Она, выдуманная самой собой, переломанная фигура с уродливыми выпираниями в поведении и собственных мыслях. Такая угловатая внешне и внутренне женщина, привлекающая внимание читателя, как мне кажется, своей мнимой сложностью, за которой угадывается на самом деле уродство, внутренняя дисгармония и несчастье. Но с её мнением о том, что "отношения мужчин и женщин, вообще - не добро. Они - неизбежны, но добра в них нет", я отчасти согласна, к сожалению...

Бесконечные фигуры его друзей, советников, учителей, писателей и прочих коллег по философскому цеху, где, как на каком-то производстве, выходили пачками мысли, думы и рассуждения о жизни, народе, любви и нелюбви к этому народу и путях развития России. Им оставалось только пройти контроль качества и упаковаться с дальнейшим отправлением на склад. А вот кладовщиком как раз и был Клим Самгин, который, словно диккенсовский Скрудж, копил их в своих чертогах разума. Затем отбрасывал лишнее, как шелуху и укладывал штабелями на полках, чтобы в нужный момент запульнуть чужим продуктом в собеседника. Господи, чем занимались люди, которым не нужно зарабатывать на хлеб? Говорильней и прожиганием жизни... Хотя, в человеке должно быть всё прекрасно и не нужно крайностей, а нужен баланс мысли и дела...

«Может, мальчика-то и не было?» Клим любил такие поговорки, смутно чувствуя их скользкую двусмысленность и замечая, что именно они охотно принимаются за мудрость. Ночами, в постели, перед тем как заснуть, вспоминая все, что слышал за день, он отсевал непонятное и неяркое, как шелуху, бережно сохраняя в памяти наиболее крупные зерна разных мудростей, чтоб, при случае, воспользоваться ими и еще раз подкрепить репутацию юноши вдумчивого. Он умел сказать чужое так осторожно, мимоходом и в то же время небрежно, как будто сказанное им являлось лишь ничтожной частицей сокровищ его ума. И были удачные минуты успеха, вспоминая которые, он сам любовался собою с таким же удивлением, с каким люди любовались им.

Примечательно, что первом томе описан случай на Ходынском поле, произошедший во время коронации Николая II. Правда, не со стороны самих событий, а также как некое послевкусие ужаса и контраста. Сопоставление веры в царя, приводящей в восторг монархистов, и той кары, которая настигла их же по недомыслию обожаемого кумира. Тяжёлое впечатление... Словно свинцовая туча во время слишком рано случившей весны. Некое зловещее предупреждение и тоже уродство жизни, как многие мысли героев, как поведение Лидии во время занятия любовью с Климом. Горький удивительно передаёт всё это. У него очень ассоциативное мышление и язык. Мне это близко, я испытываю настоящее удовольствие, близкое к духовному экстазу, когда читаю. Так что, моё наслаждение от чтения и муки во время написания рецензий на последующие тома лишь только начались...

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/4g36o3zb/o-r.jpg">

"Жизнь Клима Самгина" - монументальный труд Максима Горького и, наверное, самый объемный. Первая часть романа посвящена детству главного героя и его юношеским годам. Именно в свои детские годы Клим Самгин вызывал у меня наибольшее неприятие своим умышленным и хитрым подражанием взрослым. Но чем больше он взрослеет, тем больше вызывает понимания, сочувствия и порой даже симпатии. Его уже воспринимаешь как обычного человека, такого же, как я, как ты и как все мы - со своими слабостями, но и достоинствами тоже. Клим сух, рассудителен, зажат и эмоционально холоден. Но и он способен чувствовать влечение и боль, он тоже оступается и делает ошибки. Эта часть романа почти не затронута революционными событиями, поэтому воспринимается как чисто психологическая проза, причем весьма глубокая и точная.