Красная Шапочка

Хардкор-испытание: как прочитать пусть даже очень маленькую книгу на польском, если польским ты занимаешься только месяц и то по выходным.
Отчитываюсь, прочитать можно, особенно с гугл-переводчиком. Если первые пару абзацев ломают мозг, то потом втягиваешься - все-таки языки очень похожи. Уже не обязательно каждый раз заглядывать в текст перевода, особенно если читаешь вслух. Тем, кто изучает язык более-менее нормально, задачка покажется еще более легкой.
Что касается самого произведения, я не ожидала, что сказка настолько прекрасна. Советский мультфильм видела не раз, а вот с первоисточником не ознакомилась. Чудесная, волшебная, образная. Какой талант нужно иметь, чтобы так подбирать слова. Я влюбилась, честное слово!

«Детишкам маленьким не без причин / ( А уж особенно девицам, / Красавицам и баловницам), / В пути встречая всяческих мужчин, / Нельзя речей коварных слушать, — / Иначе волк их может скушать. / Сказал я: волк! Волков не счесть, / Но между ними есть иные / Плуты настолько продувные, / Что, сладко источая лесть, / Девичью охраняют честь, / Сопутствуют до дома их прогулкам, / Проводят их бай-бай по тёмным закоулкам... / Но волк, увы, чем кажется скромней, / Тем он всегда лукавей и страшней!»

Мораль к сказке Ш. Перро «Красная Шапочка» (стихотворное переложение Л. Успенского).

«Она была моей первой любовью. Я чувствовал, что, если бы мог я жениться на Красной Шапочке, то узнал бы совершенное блаженство. Но это было невозможно; и не оставалось ничего, как только высмотреть Волка — вон там, в Ноевом ковчеге — и, выстраивая зверей в ряд на столе, поставить его последним как злую тварь, которую нужно унизить.»

Ч. Диккенс «Рождественская ёлка»

Сюжет, взятый из жизни, воспроизводимый ею раз за разом с ужасающими постоянством и частотой. Поэтому столько авторов обращалось к нему кто в форме обычной прозы (н-р, Мамин-Сибиряк и Анна Зонтаг), кто, желая ещё теснее связать эту историю с повседневностью, в форме драматургической. Назову здесь трёх авторов пьес на эту тему: Валерий Брюсов, Елена Данько, Евгений Шварц. Сара Блэкли-Картрайт написала целый готический роман «Красная Шапочка». Роман этот написан по фильму (новеллизация) режиссёра Кэтрин Хардвик, и с этого места чуть подробнее. В фильме (в начале) Красная Шапочка ещё маленькая, но потом она вырастает и смотреть уже не интересно, т. к. фильм снят хотя и красиво, но исключительно, как выражался мальчик Забужко*, «с коммерческими целями денег». На мой взгляд наш советский фильм «Про Красную Шапочку» намного привлекательнее, но обсуждать его здесь не место. Скажу лишь, что Красная Шапочка в исполнении Яны Поплавской не зря была сразу же признана лучшей детской ролью и отмечена Государственной премией. Получал ли кто-нибудь ещё в истории Гос. премию (или, на худой конец, Оскара) в возрасте 11 лет! А ещё звёздный состав актёров и бессмертная, как сам этот сюжет, песня про Африку. («Ааа, крокодилы, бегемоты! Ааа, обезьяны, кашилоты!** Ааа, и зелёный попугай!»). Одиннадцатилетняя Яна Поплавская вошла в историю кино, как единственная и неповторимая Красная Шапочка, примерно так же, как царевну Будур невозможно представить иначе, как только в исполнении пятнадцатилетней Додо Чоговадзе. Если же вернуться к теме — защите маленьких девочек (нимфеток, если угодно, да и если неугодно) от волков, на дочку султана нельзя было даже посмотреть простому человеку, не схлопотав смертной казни. Принцессам проще (ещё пример — принцесса Терри из романа Лукьяненко «Лорд с планеты Земля»); у обычных девочек есть только мамины наставления, о которых они часто забывают при виде умного и обходительного волка. У Перро (у меня издание «Сказки матушки Гусыни» с илл. Доре, 1993г.) нет и этого, мать просто даёт дочке лепёшку и горшочек масла и посылает бедняжку лесом прямо в пасть волку. Кончается сказка плохо, дровосекам не до волка, план гонят, и охотников что-то не случается поблизости, а таких девочек, как Яна в кино, ни на минуту нельзя оставлять в лесу (тем более на улице) без присмотра. Посмотрите на её фотографию того времени, мимо такой прелести ни один волк не пройдёт. Эта проблема нашла отражение в творчестве многих авторов, и решали они её всегда успешно, хотя, разумеется, не без приключений. Примеры всем известны. Одиннадцатилетняя Марси из повести Янга «У начала времён», такая же девочка Кили из рассказа того же Янга «Высшие буржуа» (конечно, Карпентер и Старфайндер совсем не волки, а просто настоящие мужчины, этим девчонкам повезло), кирбулычевская Алиса Селезнёва, а ещё опять таки примерно такого же возраста девочка по имени Долорес Гейз (как же без Лолиты!), вот только волк в этой истории ну совершенно не перрогриммовский, гораздо сложнее там всё, поскольку волк оказывается может и полюбить "жертву".

*) См. рассказ Михаила Харитонова «Маленькая жизнь Стюарта Кельвина Забужко».

**) «Кашилоты» — именно так она поёт (ну, ладно, не она, а Оля Рождественская, это не так уж существенно), с таким милым, детским искажением этого слова.

Из детства помню мультик - и там они реально пели, причём хорошо пели. Ещё с ними парнишка был, в принцессу влюблённый. А здесь совсем другое. Рассказик, конечно, детский, но тут есть и взрослым над чем подумать: ассоциация со старыми людьми, которые в силу возраста стали ненужными (во времена братьев Гримм, наверное, не было пенсионеров, но вообще эта аналогия подходит к ним как нельзя лучше), равнодушие и жестокое обращение с животными, предательство друзей, которые служили верой и правдой всю жизнь, ну и, конечно, что у страха глаза велики. )

Короткий, но очень поучительный рассказ. Очень часто мы говорим людям то, что они хотят услышать и делаем то, что они ожидают от нас. Однако, насколько это правильно? Часто такие действия приносят вред не только нам самим, но и тому человеку, на благо которого они направлены.

Но это не одна сторона медали. Есть еще вторая, которая не касается "хороших побуждений". Это подхалимство. В данном случае, все заискивали перед королем, надеясь на его одобрение.

И наконец, каждый, кто клялся, что видел платье короля, просто трус. Они все боялись, что кто-нибудь узнает об их глупости. Но в итоге, сам этот поступок оказался очень глупым. Сам король, его придворные, и все, кто "видел" платье, оказались посмешищем для людей. Так что в итоге было лучше?

В этом рассказе Андерсена можно находить очень много поучительных моментов и долго разбирать его, ведь именно поэтому он и зовется классикой.

Не знаю, как детям, а мне было страшно. Брат с сестрой чуть не съели сладкий дом, Баба-Яга, то есть злая колдунья, чуть не съела мальчика… Ужас, что такое! А всё потому, что дети были из бедной семьи. У родителей не было возможности как следует присматривать за ними и досыта кормить. Западное мировоззрение бедность всегда скорее осуждало, чем сочувствовало ей, насколько я знаю, это у нас «от сумы не зарекайся».
Ребятишки собирали в лесу хворост, а наткнувшись на «пряничный домик» они не смогли устоять перед искушением. Справедливости ради надо сказать, что и далеко не каждый сытый ребёнок устоял бы. Ну да, погрызли они конфетные перила, но ведьма хотела наказать их слишком жестоко. Да и вообще сказка какая-то слишком жестокая.

Прочитала я мелкому эту книгу, и как-то удивлена была. А где трубадур и принцесса? Честно была уверена, что мультик снят по сказке, а оказалось, то была фантазия мультипликатора. И мелкий кстати тоже заканючить, где песенки и прочее.
Сказка добрая, учит не опускать руки, хотя кажется, что жизнь «повернулась к тебе причинным местом». Но и не только этому, не стоит гиперболизировать свой страх, нужно верить тому что может потрогать и почувствовать, а не тому что генерируют воображение. Пожалуй с мелким продолжим читать сказки братьев Гримм)))

Что сделали Гензель и Гретель? В оригинале девятнадцатого века (братья Гримм издали эту сказку в 1812 г.) немецкие «пионеры-герои»:
а) ослушались и обманули родителей: не умерли, как было надо, и даже в лесу заблудились не с первого раза – дорожку посыпали камешками и хлебными крошками, которые, правда, голодные птички склевали;
б) обгрызли чужое жилище и высосали окно;
в) объели и оставили голодной пожилую женщину, любезно их приютившую;
г) убили обожавшую их пожилую женщину – сожгли ее заживо в печке;
д) ограбили ту же несчастную пожилую женщину – обчистили ее дом, уволокли награбленное и счастливо проедали его до конца своих дней;
е) нанесли урон чести и деловой репутации покойной пожилой женщины, способствовав тому, чтобы ее считали «ведьмой» (обычное, впрочем, «алиби»).

Ван Гог. Хижина, 1885

Как ни пытались братья Гримм «смягчить» народные сказки, из песни слова не выкинешь. И слово это — «голод». И слово это — «есть».
Гензель и Гретель хотели есть. И сами были желанны.
Исследователи европейского фольклора склонны считать, что сюжет этой доброй немецкой сказки, с вариациями дошедшей даже до нас (Баба-Яга, «на лопату и в топку»), восходит к началу XIV века, к Великому Голоду 1315-17 гг., охватившему Северную Европу – сюжет 327 «Дети и Людоед» по классификации Аарне-Томпсона наблюдается именно в пострадавших странах.
Тогда, как и в других подобных случаях, нередки были крайние формы борьбы за жизнь, включая оставление детей, убийство, изгнание из дома лишних едоков, а также каннибализм, жертвой которого становились в первую очередь слабые и «ненужные» – дети и старики. Последние «все равно помрут», а дети… «живы будем если – новых сделаем». И любезная пожилая женщина тоже откармливала «два Г.» с намерением их съесть.

Алгоритм, похоже, универсальный. У нас тоже такое было – несмотря на гораздо более вертикальную, чем сейчас, «вертикаль». Вспомните хотя бы «коллективизацию». В городах были карточки и пайки, и парады упитанных физкультурников – на селе же, где хлеб изымался под ноль, страшные вещи творились. За два года только на Украине умерло не менее двух миллионов человек. По России, как водится, цифры «оценке не поддаются».
Реакция власти на «пряничный домик» тех лет сводилась к расстрелам на месте или в ближайшем овраге пьяных от насыщения людоедов, если их застигали «врасплох», обычно целыми семьями. Детей же, которых крестьяне из вспухших от голода деревень всеми правдами и неправдами «подкидывали» в города, собирали и вывозили в леса работники ОГПУ.
Опершись на переходящие грабли, Мао воспроизвел катастрофу в начале Большого Скачка. Когда – при заполненных рисом, но запертых, показателей ради, государственных закромах – за три года от голода умерло около 30 миллионов...

Европа тоже не всю жизнь была нынешней белозубой старушкой, осыпающей внуков ароматною сдобой, сырами и кофеями.
Европа голодала не однажды. По-крупному и по мелочи, относительно краткими катастрофами и планомерно, веками – откуда европейский культ селедки? картофеля, прижившегося мгновенно?.. Только во Франции и только в XIV веке откровенно голодным был 21 год из ста.

Ван Гог. Едоки картофеля, 1885.

Но народы, имеющие шанс выжить и дожить «до пенсии» в своем уме, объединяет стремление… как бы это сказать?.. «забывая, помнить». То есть, помнить и не помнить одновременно.
Народ, в отличие от частного лица, не может себе позволить полностью заблокировать, исключить из душевного и мыслительного обихода наиболее жуткие, унизительные, болезненные эпизоды своей истории, вспоминать о которых невыносимо – так, как это делает любой из нас применительно к собственной жизни.
Частным образом мы не думаем о своей самой страшной боли, самой жуткой ошибке или фиаско неотступно, ежесекундно, не держим их на переднем плане сознания. Напротив, даже решив обратиться к этим воспоминаниям, мы упираемся в толстенную сейфовую дверь, какие в фильмах подрывают динамитом – за которую память прячет от нас полную картину происшедшего. И, как правило, повозившись минуту с замком, мы предпочитаем отступить, благоразумно. Ибо, если эту дверь держать открытой или вовсе ее не иметь, жить «нормально» будет невозможно.
Народ не может себе позволить такую степень «блокировки». Напротив, с разной частотой умный и сильный народ возвращается к этой двери, просматривает и поправляет подробную опись запертого и, что самое главное, пусть «по праздникам», но устраивает за дверь экскурсии для своих детей.
И эти «экскурсии» — сказки.

EZ