Иностранка

Не может человек одновременно быть собой и находиться рядом…

Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка — преступна.

Возраст у меня такой, что каждый раз, приобретая обувь, я задумываюсь:

«Не в этих ли штиблетах меня будут хоронить?..»

Майор КГБ обвинил его в продуманной диверсии. Майор был уверен, что Лемкус заранее все рассчитал и подстроил. То есть сознательно обрушил мешок на голову ведущему, чтобы дискредитировать коммунистическую партию.

- Но я же сам и был ведущим, оправдывал-

ся Лемкус.

- Тем более, - говорил майор.

Все единодушно признали, что Запад обречён, ибо утратил традиционные христианские ценности.
Все охотно согласились, что Россия - государство будущего, ибо прошлое её ужасающе, а настоящее туманно.

В общем, если хочешь, что бы я тебя жалела, дай сначала насладиться твоим унижением.

За окнами мелькали реки, горы, перелески - все как будто нарисованное. Утренний пейзаж в оконной раме. Не природа, думала Маруся, а какая-то цивилизация...

В нашей жизни слишком много шума. Это вредно. Действует на психику. От этого все люди стали нервными и злыми. Людям просто не хватает тишины. Так вот, мы будем собирать ее, хранить и продавать...

Будучи американцев, он всей душой мечтал разбогатеть. Но будучи еще и революционером, он мечтал добиться справедливости.

И тут Маруся впервые задумалась - как жить дальше? Удовольствия неизбежно порождало чувство вины. Бескорыстные поступки вознаграждались унижениями. Получался замкнутый круг..
В чем источник радости? Как избежать разочарований? Можно ли наслаждаться без раскаяния?

Самое трудное испытание для благополучного человека - это внезапное неблагополучие.
Дима становился все более рассеянным и унылым.

- Я не педант. Просто я стараюсь защититься от хаоса...
Дима был хороших человеком. Пороки его заключались в отсутствии недостатков. Ведь недостатки, как известно, привлекают больше, чем достоинства. Или, как минимум, вызывают более сильные чувства.

• Цензура в России - сверстница книгопе чатания. От нее страдали Пушкин, Герцен, Достоевский и Щедрин. Однако границы свободы в ту эпоху допускали неустанную борьбу за их расширение. Некрасов всю жизнь боролся с цензурой, то и дело одерживая победы.
  Лишь в нашу эпоху (продолжал Большаков) цензура достигла тотальных масштабов. Лишь в нашу эпоху цензура опирается на мощный и безотказно действующий карательный аппарат.
  Лишь в нашу эпоху борьба с цензурой приравнивается к заговору...
  
  

Чужое неблагополучие меня, конечно, беспокоило. Однако в меньшей степени, чем раньше. Так оно с людьми и происходит.

Будучи армянином, сел по делу космополитов. В пятидесятом году следователь Чуев бил его по физиономии альбомом репродукций Дега.

Пороки его заключались в отсутствии недостатков. Ведь недостатки,как известно, привлекают больше, чем достоинства.

Как известно, чтобы быть услышанным в Америке, надо говорить тихо... Зарецкий на всех кричал.
В результате его перестали слушать.