Иностранка

Мы их не знаем. Однако на всякий случай презираем и боимся.

Дима был хорошим человеком. Пороки его заключались в отсутствии недостатков.

А я, представь себе, беременна.

• От Ваньки?
• Почему от Ваньки? Я беременна от Левы. Ты знаешь Леву?
• Леву? Знаю... Как минимум троих.
• Неважно. Все- один другого стоят...

"Вечером нам показывали достопримечательности. Сам я ко всему этому равнодушен. Меня всегда угнетало противоестественное скопление редкостей."

В Америке Зарецкий стал учителем. Он всех учил. Евреев — православию, славян — иудаизму. Американских контрразведчиков — бдительности.

И тут Маруся впервые задумалась — как жить дальше? Удовольствия неизбежно порождали чувство вины. Бескорыстных поступков становилось с каждым днем меньше. Получался замкнутый круг...

Маруся испытывала что-то вроде любви к этому гордому, заносчивому, агрессивному неудачнику. Ведь что-то было между ними. А если было, то разве существенно — плохое или хорошее? И если было, то куда оно, в сущности, могло деваться?...

Зарецкий любил культуру и женщин. Культура была для него источником заработка, а женщины — предметом вдохновения. То есть культурой он занимался из прагматических соображений, а женщинами — бескорыстно. Идея бескорыстия подчеркивалась явным сексуальным неуспехом.

К тому, что пишут обо мне, я совершенно равнодушен. Я обижаюсь, когда не пишут...

«Недавно, — говорит, — я предъявил своему боссу ультиматум. Платите больше или я уволюсь».

— Чем же это кончилось? — спросила Муся.

— Компромиссом. Зарплату он мне так и не прибавил. Зато я решил, что не уволюсь.

Тут я умолкаю. Потому что о хорошем говорить не в состоянии. Потому что нам бы только обнаруживать везде смешное, унизительное, глупое и жалкое. Злословить и ругаться. Это грех.
Короче — умолкаю...

— Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет… Вот мы пьем бренди…

— Виски.

— Ну, хорошо, виски. Вот ты посмотрела на меня. О чем-то подумала. И все — прошла минута.

Наша тема
Россия и ее будущее. С прошлым все ясно. С на-
стоящим — тем более: живем в эпоху динозав-
ров. А вот насчет будущего есть разные мнения.
Многие даже считают, что будущее наше, как
у раков, — позади

Здесь вас могут ограбить. Однако дверью перед вашей физиономией не хлопнут. А это, я считаю, главное.

Справа, думаю, родственник Керенского. Слева — потомок императора. Напротив — дочка Сталина. А между ними — я. Представитель народа. Того самого, который они не поделили.