Средневековый (XI век) дневник заядлой читательницы - об этом ее увлечении говорится сразу же в самом начале повествования:
Девочка, выросшая в тех дальних краях, где «кончается дорога на Восток», и даже ещё дальше — какой же, наверное, я была дикаркой! И как только сумела я проведать о существовании романов? Но вот ведь, проведала и стала мечтать лишь о том, чтобы эти книги увидеть! Днем в досужие часы, или сумерничая, сестрица, мачеха и другие женщины пересказывали отрывки из того или иного романа «моногатари», например о принце Гэндзи, я слушала, и интерес мой всё более разгорался. Разве могли они по памяти рассказывать столько, сколько мне бы хотелось!
В своей страсти я была столь неуёмна, что для меня вырезали будду Якуси в мой рост, и вот, потихоньку от всех, я омывала как положено руки, затворялась, и павши ниц перед изваянием, молила: «Сделай, чтобы мы скорее поехали в столицу! Говорят, там много повестей и романов — покажи мне их все!»
Вряд ли столь рьяного книголюба можно отыскать даже на этом сайте, потому что вы усиленно молитесь, чтоб вам, например, отдали в безраздельное владение Ленинку или чтоб на вас упало полное собрание сочинений Джона Ирвинга (подставить нужного писателя)? А? Вот то-то.
Дальше...
Кстати, молитвенные ее просьбы, касающиеся книжной страсти, впоследствии чудесно исполняются. Во-первых, семья переезжает в столицу, и часть записок занимает описание этого длинного и сложного пути: перипетии путешествия перемежаются с картинами природы разных мест, через которые проходят возвращающиеся. Во-вторых, уже в столице барышня получает вожделенное:
Мне попала в руки глава о том, как встретились Гэндзи и Мурасаки и очень хотелось узнать продолжение, но не было человека, к которому я могла бы за этим обратиться. Все наши ещё не освоились в столице, и им неоткуда было взять книги. Не зная, на что уповать, и пребывая в крайнем нетерпении, я постоянно про себя молилась: «Хоть бы увидеть повесть о Гэндзи целиком, от первой до последней главы!» Даже когда матушка взяла меня с собой в Удзумаса и мы затворились для молитвы, я ни о чём другом не просила, и уже представляла себе, как выйду из храма и сразу получу повесть о Гэндзи, всю — да только этого не случилось. Я была крайне разочарована и огорчена.
Из провинции как раз вернулась одна дама, которая доводилась мне тёткой, и меня отправили её навестить. Она приняла меня радушно, всё удивлялась: «Ах, какая же ты выросла красавица!» — а когда мне уже нужно было уходить, сказала: «Что же тебе подарить? Так называемые «полезные вещи» — не для такого случая. Я подарю тебе то, что, как я слышала, ты любишь!» И вот, я получила от неё все пятьдесят с лишним свитков повести о Гэндзи в особом ларце, и ещё повесть о Тюдзё Аривара, и «Тогими», и «Сэрикава», «Сирара», «Асаудзу» Как же велика была моя радость, когда я принесла домой всё это, увязанное в один узел
Повесть о Гэндзи, о которой я так мечтала, которую видела краем глаза, но по-настоящему не знала, теперь я могла рассматривать, неспешно вынимая свиток за свитком, начиная с самого первого, и никто не мог помешать мне, покуда я расположилась у себя за пологом — что по сравнению с этим счастьем даже участь самой императрицы!
Ну и, разумеется, запойное девичье чтение в юности во что может вылиться? Да-да:
Вот о чем подолгу раздумывала я: «Хорошо бы, человек невыразимо прекрасной внешности и с благородными манерами, такой, как, например, принц Гэндзи в романе, хотя бы один раз в год навещал меня, поселив тайно в горном селении, как это было с девой УкифунэЯ бы любовалась цветами, алыми клёнами, луной и снегом, и хотя мне, наверное, было бы одиноко, он бы иногда присылал мне прекрасные письма, а я бы их ждала…» — вот об этом только я и мечтала и верила, что так будет.
Увы, мечта не осуществилась: барышня замуж вышла, но, судя по тому, что о муже в дневнике она практически не упоминает, губернатору провинции Симоцукэ Татибана-но Тосимити до принца Гэндзи было как до Китая пешком. Единственным романтическим приключением за всю жизнь было мимолетное знакомство с правым министром двора, изысканным поэтом и прекрасным музыкантом.
Немалую часть Сарасина никки занимают сны, предостерегающие и пророческие, поэтому второе название текста "Заплутавшая в сновидениях". Касаются они в основном будущего и часто несут указания не читать книг задуматься о серьезных вещах:
Но вот однажды во сне предо мной явился благородного вида монах в жёлтом облачении и изрёк: «Поскорее затверди наизусть пятый свиток Лотосовой сутры (пятый из восьми свитков сутры «Saddharmapundarika» посвящен тому, как женщина может достигнуть просветления- прим.)». Людям я не рассказала увиденный сон, и даже не подумала учить наизусть сутру — душа моя всецело занята была романами.
Впрочем, героиня с одной стороны обращает на них внимание, а с другой - не рассказывает о них и не выполняет услышанного, о чем впоследствии очень жалеет.
Понятно, что дневник включает лишь часть жизненных событий и о многих вещах умалчивается, но если в нем отмечены самые яркие моменты, то интересной и насыщенной жизнь этой безымянной дамы не назовешь: служба при дворе, замужество и под конец многочисленные паломничества, практически непрерывное созерцание природы и чтение романов. На что она и сама жалуется и укоряет себя за время, зря потраченное на свою книжную страсть и пустые мечты. Так что, во избежание, пойду-ка я, барышни, за Лотосовой сутрой, авось меня постигнет катарсис, а остальным приятного чтения.
30 понравилось
