Рудин. Накануне

Встреча с русской классикой - всегда приключение. Сперва тащись себя за шкирку, а хочется захлопнуть эту нудятину и пойти детективчик почитать. Потом влипаешь так, что читаешь до рассвета. Хотя грустно, господа, грустно. Наверное, больше половины жизней так и пропадает, но когда об этом классик расскажет... Рудин мне показался человеком пустым, пустобрехом обыкновенным (из классификации моей сестры по отношению к ее парням). Но у него есть способности, есть талант, идеи. Правда, нет глубоких знаний и нет желания учиться, копать вглубь. Он этакий человек-свеча: на секундочку согреть, расшевелить серьезных деловых людей. Или опалить, как полюбившую его Наталью. И дальше, дальше...
В конце я был рад, что он хотя бы погиб быстро, а то лежал бы под старость в постели, перебирал все свои возможности, все, что упустил. А потом я подумал, что он прообраз русских революционеров. Те так же мыкались, без почвы, без любви. И вдруг подвернулся шанс перевернуть Россию - почему нет? В этом свете образ Дмитрия Рудина страшноватым показался.
Ну а я зык автора - это просто песня! Получил огромное удовольствие, если бы не было так грустно. А вообще, хороший стимул не распыляться, что-то делать, учиться. Теперь, когда буду лениться, буду говорить себе: ты, брат, кончишь как Рудин. И никаких мотиваторов не потребуется.

Я влюбилась в Тургенева лет в одиннадцать-двенадцать, когда впервые прочитала чудные повести "Первая любовь", "Ася", "Вешние воды". До этого были, конечно, и "Муму", и "Бежин луг, и другие рассказы из "Записок охотника". Но они прошли как-то без особого восторга, а вот любовная романтика как-то сразу затронула и пришлась по душе. Поэтому с удовольствием читала и стихи его белые, и "Отцы и дети" и кое-что ещё.

К чему я всё это? А к тому, что очень рада, что эта повесть попала ко мне только сейчас, уже в зрелом возрасте и с внушительным багажом из прочитанных книг за плечами. Почему-то сомневаюсь, что в четырнадцать лет я бы её восприняла правильно. Нет, скорей всего, она бы мне понравилась. Но вот насколько помню я себя ту, то главных героев я бы заклеймила. Из чувства противоречия. А потому что!!!
А сейчас всё гармонично. Вот Рита ( margo000 ) в своей рецензии написала: "...не каждая самоотверженность меня сейчас восхищает, далеко не каждая..." И я с ней полностью согласна!
Я и не восхищаюсь главными героями. Я просто как-то их понимаю. Даже безумные порывы Елены, место которой, наверное, всё-таки было в России, а не на чужбине. Но... Я не оправдываю — просто понимаю...
Молодость, идеалы, горечь потери — вот так сложилось. Судьба.
И молодёжь мне как-то понятна. Ну вот такие они.
И Инсаров.

Каждое слово на месте. Красиво. Точно.
Тургенев просто на высоте! Очень понравилось.

О, этот чистый, ни с чем не сравнимый образ! Как же он врезался мне в память и теперь, по прошествии лет, я с особенно острой болью вспоминаю его. Ведь никогда, поверьте, никогда вся душа моя не была преисполнена тем щемящим чувством, что дозволено любому человеку испытать лишь раз в этом подлунном мире! Первозданность тургеневской девушки, ее верность, домашность, если угодно, склонность к самопожертвованию. Прямо таки перед внутренним оком возникает образ Герды, готовой босиком пошлепать в Лапландию с табличкой на шее "Ищу повод, чтобы принести себя в жертву". Вероятно, это интегральный тип исламской женщины. Или тех, что шли на костер вслед за мужем. Ехали за ними в Сибирь. Впрочем, нет, на последних - предпоследних насильственно влияло общественное мнение.

Разнообразие внешностей тургеневских барышень по- видимому должно компенсировать полную их идентичность внутреннюю. Еленин папаша выразился очень определенно по ее поводу - "ее сердце так обширно, что обнимает всю природу, до малейшего таракана или лягушки, словом все, за исключением родного отца". А, вспомнил еще одно достоинство тургеневской девушки - это храбрость. Думал, что сие качество связано с жертвенностью, но не факт. С глупостью - да, более вероятно. Глупость и полное отсутствие фантазии. Есть множество примеров отмороженного поведения женщин, объясняемых так называемой любовью. Елена, рванувшая с мужем-болгарином на войну, один из них. Езжай, милая, куда угодно, хоть к черту на рога, как ты уже надоела.

Истинная тургеневская девушка, как бишь там ее, Елена, вновь прокралась мимо меня, ничем на фоне произведения не выделившись. Да и в течении всего повествования я просыпался 1 раз в тот момент, когда на благородное общество наехал пьяный немец. Моим надеждам, что дело закончится хотя бы дуэлью, не суждено было сбыться, я перевернулся на другой бок, снова захрапел и произведение вскоре закончилось. Сон, как и Тургенев, в слишком больших количествах вреден, а потому и читать два его романа подряд вредно для здоровья.

Про героицских болгар писать не стану, тему патриотизма жевал в предыдущей рецензии - там, правда, о национализме, но это по сути одно и то же. Российско-болгарские отношения у меня ассоциируются с пляжами, памятником Алеше (аналогом которого мог бы быть в Москве памятник Геббельсу), болгарским перцем и филипом керкоровым.

Подытожу, поскольку намереваюсь хотя бы год в сторону Тургенева не смотреть. Образ тургеневских девушек притягателен в основном своею порядочностью, верностью, тягой к правильности (не путать с правильностью). То, что женщины эти преимущественно молчат - хорошо, ибо страшно от одной мысли по поводу того, что такая девушка будет иметь какое-то сформировавшееся мнение. Они в повседневной жизни очень полезны, годятся в качестве тыла для тех, кому приоритетна традиционная семья. Такая жена будет торчать на кухне, гладить слюнявчики и улыбаться. Из неприятных моментов - от такой потом не отделаешься. Но, за этим следует обращаться к Ивану Сергеевичу - пусть заранее нарисует привлекательный портрет этой девушки. Желательно в одежде и без. Тогда будет над чем думать - стоит ли приносить себя в жертву, ибо она потом собою жертвовать будет постоянно.

p.s. По устоявшейся традиции, парочка цитат, наглядно демонстрирующих несокрушимую любовь Тургенева к своей родине.

Рахманинов, созвездие Ориона, Достоевский меня обнимает..
Нет, я не сошёл с ума и не брежу ещё. А хочется. Но это к Тургеневу не относится: когда страдаешь от любви, то бредишь, как дышишь.

- Тогда при чём тут Рахманинов? Созвездие Ориона?

- Когда Рахманинов играл на рояле, он мог сразу захватить пальцами 12 белых клавиш.

- И что?

- Вот и Тургенев в своём романе словно дотянулся до чего-то, что вне искусства, вне обыденной жизни, нас окружающей, до какой-то вечной красоты дотянулся.
Но есть  одно «но».. мне стыдно об этом говорить.

- Какое «но»? Уж не разочаровались ли вы в Тургеневе, Александр?
Вы так были влюблены в него последнее время.
«Накануне» вам тяжело дались?

- Тяжело. Понимаете.. роман меня совершенно истомил, я порой в сексе так не устаю, какая-то смесь блаженства и предельной измотанности, словно не я читал роман, а он меня. И бог ещё знает, что он со мной делал. Даже закурил сигаретку, хотя и бросил курить, да и стыдно было.. любимая лежала рядом в наушниках и странно смотрела то на меня, то на Тургенева.
Он довёл меня до ручки, до рецензии, которую я не хотел писать (я пишу рецензии, ручкой, по старинке, кроме того, писать мне физически больно, даже вскрикиваю — со стороны это почти забавно: похож на замечтавшегося умалишённого,- я чуточку разбился и повредил руку, но я счастлив: у меня палец не сгибается, как и у любимой моей), довёл меня до блаженства (прости, любимая, но Тургенев всегда доводит меня до блаженства).
Такое могут сделать только любимая и.. Тургенев.
Ах, если бы Тургенев был женщиной! С каштановыми длинными волосами, смугленький, с глазками, чуточку разного цвета, цвета крыла ласточки и носиком как.. как.. ах, пóлно мечтать.
Он бы точно свёл меня с ума. Окончательно.
Я даже любимую свою ласково называю, не «ласточка», «солнышко», а — Тургенев.
Да, я сплю с Тургеневым..

- Слышала, что в литературных кругах Англии, Тургенева называют — русской Джейн Остин в брюках.

- И в бакенбардах.

- Седая Остин, боже.. с ружьём охотничьим. Сумасшедшая Остин..

- Что поделаешь: англичане..
Они и Достоевского ласково называют «Джейн Остин на анаболиках».

- Так что за «но», Александр? Что не так с Тургеневым?

- Понимаете.. для многих из нас, искусство, это некий род кислородной маски на истребителе, несущегося высоко-высоко над безумной землёй, в сирени стратосферы.
Ты доверяешь этой маске, всем существом, как любимому человеку, которым дышишь тогда, когда в мире больше нечем дышать.
И вот.. всецело доверясь Тургеневу, занырнув сердцем, в синеву, прильнув раскрытым томиком к улыбающемуся, замечтавшемуся лицу, я вдруг осознал с изумлением, что я дышу.. не совсем кислородом.
Не знаю, может на какой-то далёкой и печальной планете в Поясе Ориона, есть такая атмосфера.
Я на днях сильно болел и делал ингаляцию в маске и мне казалось, что я пилот истребителя и лечу в сиреневых облаках над землёй, к звёздам, к любимой моей: за мной сидел перепуганный и седой Тургенев.
Да, я чуточку бредил.

- У Толстого, в письме к Фету — к слову, обожавшего «Накануне», — есть забавные строки о том.. что писателям нужно перестать писать, если они не знают, о чём.
Ну да, а человеку нужно перестать жить, если он не знает, зачем. Вот и я без любимой, не знаю зачем живу.
Тоталитарностью попахивает и эстетическим расизмом.
Толстой дописался до того, что назвал «Накануне», пустым романом, чуть лучше, чем «Дворянское гнездо».
Боже мой! Дворянское гнездо — быть может самый поэтичный и гармоничный роман Тургенева!
Толстой зачем-то обвинил Тургенева в пошлости, передразнивал Елену, героиню романа: ах, как я вас люблю!
Простите, Лев Николаевич, а как нужно выражать свои чувства? С оглядкой на вас или на этот безумный мир? По линеечке, как многие?

Толстой: Как, как.. но не так, это точно!
У человека есть более высокие цели и чувства.

- Любить человечество и бога?
Хм.. но не возлюбив всем сердцем простую пыльную былинку у дороги, или раненную птичку, врезавшуюся в синеву окна, или строчку Тургенева, разве можно полюбить человечество, бога?
Ложная эта любовь будет.. инсаровская, прости Господи.
Уж если любить, то не начинать по барски с одних «цветочков», но и всё древо, с его листвой и тёмными корнями.

Бог: Ну вот.. дочитались, доспорились до бога.
Читал я Накануне. Да и помогал писать. Не наговаривайте на Инсарова: он мученик любви.
Вот вы сказали про любовь к былинке. Но разве и её можно полюбить всем сердцем, без бога и любви к человечеству?
Всё в мире связано: былинка, ласточка в небе, сердце Александра, сердце на ветру, похожее на сирень, и самая дальняя звёздочка в Поясе Ориона.

- Лев Николаевич, ну а как по вашему нужно было признаваться в любви Елене? Я сама так признаюсь. Может вы не любили никогда?
Да не смотрите вы так на бога.. вы всё равно в него не верите. Ещё и креститесь.. постыдились бы.
Неужели, если бы Елена держала в руках ваши книги, Библию, томики Гегеля, священные книги Буддизма.. ссутулившись под этой тяжестью, с каплями пота на лице, и натужно сказала бы: я вас люблю! — Тогда вы были бы довольны?
Ну да, и Инсаров должен был бы стоять с собранием ваших сочинений в руках (на спине, согнувшись?), с томом Гёте, Канта и индусских мудрецов.. вот тогда вы бы зааплодировали такой великой любви!

- Какая-то любовь.. пришибленных библиотекарей, страдающих лунатизмом в ночной библиотеке.
Простите, но я не понимаю, что здесь происходит.
Кто вы.. все?

- Мы? Твоя шизофрения. Тургенев свёл тебя с ума.

- И меня!

-Да перестань ты, Афанасий, Невозможно свести с ума, безумие. Тебя нет.

- Тогда и Тургенева нет, и мира нет и..

- Да успокойтесь вы! Так.. вдох, выдох, вдох, выдох.
Мне уже лучше, лучше. Я снова один. Наушники любимой в постели и грустная записка от неё. Ингаляционная маска на мне и томик Тургенева в руках.
Я ведь один?

- Один, один..

- Боже мой! Да замолчишь ты или нет?! Он только подумал, что здоров, что один..

- Когда Рахманинов играл на рояле и в зале были простуженные люди (ка-та-стро-фа! Всё равно что прийти в Эрмитаж с ножом или с кистью. Репин любил тайком приносить в музей кисточку с краской и «доделывать» свои картины. Его потом не впускали в музей, словно нашкодившего школьника) — кто-то кашлял, сморкался..
Рахманинов терял терпение, но не показывал вида, он просто.. играл «тишину».
Пропускал целые места в партитуре, как бы вычеркнутые из вечности: поруганная, изнасилованная красота.. прилюдно.
Нечто подобное было и у меня при чтении «Накануне», с той лишь разницей, что Рахманиновым были попеременно, то Тургенев, то я, и мои пальцы порхали по бледным клавишам страниц, по тёмным клавишам строк..
Я явственно ощущал, как мои пальцы и сердце, дотягиваются в экстазе искусства, до тех самых 12 клавиш, и тут же, я словно терял сознание и у меня отнимали мою «клавишу», которую я прижимал к груди. Отнимали вместе с любимой моей: я сделал чудесную закладку из её фотографии: она в зелёной футболочке сидит на йоге.. медитируя с Тургеневым.

Всё дело.. в чистой красоте у Тургенева: она у него простудилась.. политикой. Политика вообще уродует красоту и жизнь. Это её основное качество.
И бог с ним, с Добролюбовым, этим милым, но плоским критиком-фанатиком, видевшего в романе призыв «борьбы против внутренних турков за освобождение России».
Бог с этим прелестным символом образа Елены, похожей не то на Елену Прекрасную перед войной, не то на Россию накануне её выбора цивилизационного пути, когда, как и тысячу лет назад, её искушали тремя религиями.. а она выбрала свой кроткий и крестный путь.

В Елену влюблён скучноватый Берсенев (учёный книжник), милый, милый (смешной дуралей, как сказал Есенин о жеребёнке. Он той породы человек, которого спасти может как раз женщина, чтобы он раскрылся).
Влюблён в Елену некто Шубин, прелестный художник, с ветерком в голове и в сердце (не понимаю, почему Толстой назвал его мерзавцем и сравнил его с отцом Елены. Бог ему судья. И почему людям «нравственным» так нравится раздавать ярлыки, пригвождая людей? Мы словно Христа вновь и вновь этим пригвождаем).
Сватается к Елене и некий сенатский пиджак. Душа в пиджаке.
Ах, с таким бы Елена зажила как в райских снах наших либералов.. утратив себя, полностью: сердце заросло бы жирком.

И вот выбор пал на Инсарова, героя, сироту, родителей которого убили турки (голос за кадром строки, из фильма Брат: так он не румын, он болгарин! — а какая разница?).
Он горит жаждой отмщения.. Если бы роман писался в 21 веке, у него вполне мог быть на лбу шрамик как у Гарри Поттера: Гарри Инсаров. Павел Никанорович Поттер.
Если не ошибаюсь, и Достоевский был не совсем доволен этой ноткой в романе: мол, Елена, душа России, не видит ничего героического и прекрасного в своей стране, и потому рвётся, как душа из тела, с загорелым ангелом, к другим берегам.
Постойте.. да это же почти лермонтовский мотив демониады.
Уж больно похоже это на искушение, или даже на самоубийство.
С другой стороны.. разве сердцу прикажешь?

Боже, как достала уже эта политика, эти идиотически-интеллектуальные символы, которыми в школе пичкают несчастных подростков, словно кашей с комочками.
Ах.. как хочется коснуться белого плеча странички, и, словно бретельку вечернего платья, сбросить все эти символы, политику… к смуглым ногам женщины (постойте.. Елена не была смуглой. Это я замечтался о чём-то своём. Простите).
Вот где место у всего этого бреда — у милых, смуглых ног женщины. (ну вот.. опять).
И что же останется? Обнажённая красота, душа и любовь, любовь двух несчастных существ: Елены и Инсарова.

С удивлением узнал, что роман основан на реальных событиях.
Некий человек принёс Тургеневу свою повесть, где рассказывалось о том, как его возлюбленная уехала со студентом болгарином: чуть позже он погибнет в Венеции от чахотки.
Сам писатель, вскоре погиб в Крымской войне.
Что стало с женщиной — неизвестно.
К чести Тургенева, нужно сказать, что он пытался издать повесть, но она была слабой, и он переработал её в нечто гениальное.
Любопытно, что по своему свету (так свет шелестит сквозь осеннюю листву) и утончённости, роман напоминает изумительные Вешние воды: чистый прерафаэлизм.
Более того, между «Накануне» и «Вешними водами» существует телепатическая связь (да, есть таинственные произведения с подобной аномалией, и они, быть может, однажды прольют свет на тайну реальной телепатии.. а может это сделают простые влюблённые, разлучённые друг с другом и молчащие навстречу друг другу из разных городов).

В «Вешних водах» есть очаровательная Джемма (итальянка), словно бы томящаяся у колдуна в плену, и есть её милый брат.
В «Накануне», Елена словно томится в плену у колдуна (изумительный образ Увара, подобно толстому пауку, перебирающего пальцами, словно мыслями. На самом деле, обаятельный и трагичный колдун).
И есть Шубин, тот самый художник с ветерком в голове и в сердце: он мог быть чудесным братом Елены.
Такими братья и бывают: милые непоседы..
В «Накануне», всё закончилось в Италии, как в итальянском сердце Джеммы из «Вешних вод» всё началось.

Так же любопытна перекличка отдыха на природе и там и там, и если в «Вешних водах» выпивший и наглый офицер (иностранец) стал хамить женщинам стал хамить и Санин его усмирил на словах, в отличие от поджавшего хвост немца-жениха, то в Накануне, нагло и мерзко стал вести себя уже немец — прелестная аллегория сытой и самодовольной демократии.
Милый непоседа Шубин, хотел всё уладить на словах, но болгарин Инсаров вскипел как чайник и бросил немца в реку.
Ну, и наконец, самое поразительное сближение.
В Вешних водах, Санин и Джемма должны были вот-вот пожениться, и Санин поехал к некой Полозовой, продавать своё имение.
У этой инфернальницы он и оставил своё сердце, предав любимую.
В «Накануне», инфернальницей выступает не совсем женщина — страна: Болгария. Да и она, лишь фон.
Инсаров просто одержим ею, влечётся к ней, как на зов русалки в ночь реки.
Так и кажется, что что-то за Болгарией, манило его, нечто таинственное, фатальное, тёмное.
Так гипнотизировать и обезволить, может только роковая женщина — полоз, змея.

Инсаров потому и очерчен во многом схематично (боже! Как хочется порой дёрнуть за бороды критиков прошлого! Да и не только критиков. Это у меня страсть с детства: я однажды в садике подглядел как Дед Мороз целуется в комнатке с нашей воспитательницей, сняв бороду. Для меня это был самый тёмный разврат: 4 +, экзистенциальное потрясение. В этот же день я на коленочках у Деда Мороза дёрнул его за бороду.. и обнажил его снова: 5 +).
Инсаров — совершенно несчастное существо с осиротевшей судьбой, загипнотизированный этим женским мороком-зовом Болгарии.
Он обезволен, себе не принадлежит и похож.. на зомби (доброго и милого), а не на человека «с железным характером».
Ни одно чувство не может покинуть его сердце, как свет не может покинуть горизонт чёрной дыры.

Но вот.. он встречает русскую любовь и начинается «ломка» Инсарова, заражающая и чуткого читателя: я порой читал «Накануне» лёжа на полу: был совершенно без сил, ну.. и чуточку пьян (мне можно. У меня разбито сердце).
Именно эта ломка преображения души, чуть не свела Инсарова в могилу.
И в этом смысле Тургенев изумителен тем, что он словно выравнивает нравственное и экзистенциальное давление любви и смерти, словно у них единая природа: сердце Инсарова как бы всплывает быстро-быстро из тёмной глубины и заболевает любовной «кессóнкой» — кислород в кровь, любовь — в душу.

И просто великолепно, до слёз (я аплодировал Тургеневу на полу и целовал страницы.. и закладку с фото любимой моей где она в зелёной футболочке на йоге… и на пляже, в карих трусиках.  У меня много закладок в книге Тургенева: перелистываю страничку.. а там, словно нежный гербарий, фото моей любимой, и ещё одно, и ещё.. словно цветы собираю в раю и целую их. Я странно читаю Тургенева: со стороны я похож на нежного сумасшедшего: то вдруг аплодирую в одиночестве кому-то с улыбкой, то целую страницы Тургенева и называю его ласково: носик мой… солнышко!) Тургенев обыгрывает-замыкает здесь тему нравственной ломки Елены, целиком ушедшей в любовь спиритуалистически, любовь восторженную, бестелесную.. до такой степени, что она боялась как огня, поцелуев Инсарова в обнажённые после снятия перчаток, ладошки, боялась искушающих поцелуев в свои смуглые ножки (стоп, не было у Елены смуглых ножек. Это я опять замечтался о чём-то своём, простите).
Поразительный по глубине момент, когда почти бестелесный после болезни Инсаров, стремился искушением плоти, отпугнуть, а не приблизить к себе, любимую: борьба между истиной и любовью.

Боже! Когда уже истина и любовь станут одним целым?! Или истина на земле, как любовь и бог, обречены на распятие?
И что же сделала Елена? Сопротивляясь себе, ещё невесомо паря в бестелесности любви и судьбы?
Она.. совершенно отдалась «бестелесному» Инсарову: телом, душой, судьбой.
И двое стали едина плоть..
Мне казалось на полу, что в этот миг чистой любви, предметы в комнате Инсарова, потеряли свой вес: бокал с чаем на столике, медленно приподнялся к потолку, вместе с белой перчаткой и зелёной футболочкой (боже, откуда в 19 веке зелёные футболочки? Опять я о чём-то своём..).
Не удержавшись, я улыбнулся этому катарсису и разжал пальцы на томике Тургенева — читал я на полу, на спине, и книга была над моим лицом, — и, к моему удивлению, книга вовсе не замерла в воздухе, а больно шлёпнулась мне на лицо.
Я не знаю, что тяжелее: читать Тургенева с разбитым от любви, сердцем, или читать его пьяным.
Говорят, Хемингуэй иногда читал Тургенева пьяным..

Боже мой! Тургенев! Милый! Ну нельзя так издеваться над сердцем! Оно у меня и так разбито! И ты ещё книгой своей по лицу меня бьёшь..
Бог с ним, с Инсаровым, с его ломкой преображения из зомби, в человека.
Но этот жаркий морок ощущения, как Тургенев намеренно протаскивает красоту и любовь через тернии политики, чего-то сиюминутного..
Это больно! Больно!
Нет, Достоевский в «Бесах» тоже писал о политике, но он, как Блейк (на чашечке цветка, увидеть мир в росинке), увидел в трагедии локального — мировую трагедию, бесов вне времени

А тут.. Ну вот Елена, милая Елена, как бы сказал Есенин — августовская прохлада: сколько общего у меня с ней! (на самом деле, не так уж и много, просто я когда выпью, становлюсь похожим на разных героев Тургенева).
Любила животных до того, что даже.. её отец, говорил ей в шутку те же слова, что и мне, брат: скорее, беги сюда! Спасай! Паук сосёт бабочку! Спаси её бедную!!
И мы с Еленой, бежали на один голос, к одному предмету, разделённые двумя веками.
Тургенев волшебно описал любовное томление женщины, чаяние любви, как высшего бытия, деятельного добра: Боттичеллиев пейзаж нравственного и телесного, в котором женщина сливается с таким же томлением красоты в природе.
Воздушное платье на смуглой груди женщины (господи, опять эта милая смуглая грудь..) словно обращается в лазурно-белую пену, в прибой синевы, неба, на груди женщины, из которой в мир выходит обнажённое сердце.
И не случайна эта милая свита из замученных зверят в окружении Елены: она — инфернальная царица. Сама любовь.
Одна из графинь тех времён, прочитав «Накануне», назвала Елену — неженственной. Без морали.
Ещё бы! Сдерживает эмоции.. как луна, светя шёпотом, а когда приходит пора — вся отдаётся, целиком, и к любимому едет на квартиру, одна, без служанки (по тем временам  — экзистенциальный бунт).
Любовь вообще похожа на дивный образ воскресшего Христа, когда он проходил сквозь стены и закрытые двери: ни одна мораль, созданная по образу человека, ни одна закрытая дверь гордыни и боли, пространства, не сможет остановить любовь.

Но.. боже мой, Тургенев! Зачем же любовь насильно и почти с наслаждением протаскивать сквозь тернии политики?
Дочитав роман, на мне вся одежда была изорвана (я не пил к этому времени уже, хоть всё так же читал на полу), у меня вся душа кровоточила: я был безнадежно влюблён…
Я всё понимаю, любовь — тайна, она всё видит иначе..
Но когда милый зомби Инсаров сидел на скамейке под липами рядом с Еленой и гордым, ласковым голосом говорил ей, как-то сверху на неё глядя, что она помогает всем.. вон, даже щеночкам.
Тургенев!!! Это что значит — даже?? Это ваше слово, или Инсарова?
Я понимаю, мужчины, такие тонкие чувства в инфракрасном спектре слов, часто даже не замечают, но Елена, женщина, чуткая! — Даже??

Простите, Тургенев, но это навязчивое сближение Инсарова и Елены, порой походило на изнасилование.. и их, и меня.
И ведь какая любовь просияла, разорвав потемневшую кору их существования!
И ещё. Есть в романе один совершенный по красоте эпизод: разыскивая Инсарова, Елена спряталась в церкви от дождя (между прочим, встретившись там с богом-любви, Афродитой, в образе старушки: это за рубежом Афродита выходит из пены морской, а у нас, Афродита выходит из дождя, ступая своими смуглыми ножками на церковную паперть. Опять эти смуглые ножки… я уже брежу ими), мимо проходил Инсаров и она его окликнула: голос дождя! И они в церкви обвенчались сердцами: он, не верил в бога, она — верила.
Тут что-то не от мира сего, что сбудется через сотни и тысячи лет, о чём Достоевский бредил во сне.

Так вот, блаженно узнав, что Инсаров любит Елену (да, можно и узнать — блаженно, по себе знаю. Боже мой, смуглые ножки, носик смуглый, милый: я не о себе, разумеется), у неё сладко потемнело в глазах и земля поплыла под её милыми, смуглыми ножками (опять...), и, упав на грудь к Александру.. то есть, к Инсарову, она прошептала: о мой дорогой друг! О мой брат!
Тургенев, милый.. что это? Может я чего-то не знаю и в 19 веке эти слова интимно нежили слух влюблённых?
Или когда вы писали эти строки, к вам в гости неожиданно зашли ваш брат и друг и вы им так обрадовались, что вложили это восклицание в уста Елены?
Так ли ведёт себя влюблённая женщина? Или.. это нарочно, и Елена томилась именно по брату и другу, живя в нравственном вакууме одиночества?
Мне это знакомо. Когда в отношениях словно бы проходишь все фазы цветения цветка: сначала ты открываешь для себя в мире самую лучшую подругу: союз души. Затем сближение ласково и невинно переходит на телесность: и вот уже подруга для тебя — самая лучшая в мире сестрёнка. В вас словно одна кровь течёт, одни мысли..(Перси Шелли написал прекрасную и скандальную поэму «Лаон и Цитна», о любви брата и сестры. Странным образом она напоминает роман "Накануне", только на небесном уровне).
И вот, однажды ноябрьским вечером, ты вдруг спишь.. с «сестрёнкой».
Но я что-то отвлёкся.

Когда Берсенев (тот самый милый и скучноватый учёный), тоже влюблённый в Елену, помог ей и умирающему Инсарову, она прошептала ему… всё те же слова: о мой добрый друг!
Боже.. Тургенев, мой.. добрый друг!!
Вы писали свой роман при свечах, отражённых в вечернем окне.. а в это время ваши читатели.. ну, ладно, читатель — я, терзался на полу с вашей книгой!
И самое главное: Елену очаровал не столько образ Инсарова, а.. пустота её окружения, её томление по чему-то прекрасному, хоть сколько нибудь отличающееся от других.
И тут появляется таинственный мученик судьбы, Инсаров, чурбан чурбаном, не понимающий ни искусства, ни любви к животным, ни красоты природы, ни женщин.. зато с благородной мечтой освободить свою Родину и на отдыхе бросающий кувырком немцев в реку. Герой!
Турков не было рядом, он сорвался на бедных пьяницах.

А где же.. сам человек, за всем этим?
Нет, я понимаю, в жизни всякое бывает, и герои прекрасны, даже чурбаны-герои, к тому же, в ореоле израненности жизнью.
Но когда Тургенев, как тёмный ангел, насильно сближает её и его.. боже.
Иной раз казалось, что если бы в романе появился некто, кто трёх немцев бросил бы в воду, а не одного, и мечтал спасти не Болгарию, а Россию, Европу.. Елена бы пошла за ним.
Ну правда, есть в этом что-то пошлое и даже расистское.
И ведь есть в окружении Елены любящие её Берсенев и непоседа Шубин.
Да, они не горят мечтой освободить мир, не бросают немцев в реку.. но в них горит реальная любовь! Пусть и поруганная.
Просто такую любовь, да и души такие, нужно взять, словно щеночков побитых жизнью, и приласкать, помочь.
И тогда будут и дела великие и любовь.
А Елене словно бы нужно было сразу — великое, готовое.

По сути, не Инсаров ей был нужен, а нечто великое и прекрасное, полыхающее за ним. То.. что развяжет её судьбу.
Вот что обидно. Инсаров, как человек — сводится почти к нулю.
У меня есть любимая. Она вроде не бросает немцев (немок?) в реку. Есть наверно женщины, которые покоряют горы, сражаются на митингах, и волосы у них быть может более блестящие, шелковистые, и стихи они быть может пишут.. и что? Для меня любимая, дороже всех.
Да все эти женщины не стоят её смуглого милого носика.

Но сам факт, конечно, что Елена, отправляется с Инсаровым в Болгарию, на войну, фактически.. ведя любимого — к сопернице, которая их разлучит, поражает до мурашек.
Да и сам образ Венеции, где они остановились — идеальный образ рая-миража.
Там и акустика Аида: в театре, солистка художественно покашляла.. и из тьмы зала, Инсаров ответил ей непритворным, смертным кашлем.
Блеск!
И, наконец, таинственный незнакомец в Венеции, шут, как и положено в аду, ставший живым зеркалом, спутав все отражения, называя Инсарова не Дмитрий Никанорович, а — Николай Васильевич, Никанор Васильевич.
Здесь любопытна инверсия 5-го измерения, ломающая 4-ю стену: в реальной жизни, Василием звали прототипа Берсенева (он и написал повесть, передав её Тургеневу).
А прототипом Инсарова был некий Николай.
И вот, в одном образе, адски искажённые, сошлись две любови Елены.. оба умершие.

И ради чего эти жертвы и муки любви?
Спасение родины любимого человека? Томление по красоте высоких поступков и чувств, без которых задыхается жизнь?
Но есть нюанс: чем больше мы любим, тем больше стран охватывает любовь, в итоге охватывая всю Землю и малейшая былинка становится родиной твоей, как и боль истины.
И в этом смысле любовь Елены к Базарову и отклик её на боль страдающей Болгарии - это всё та же "всемирная отзывчивость русской души", по Достоевскому.
Любовь, по природе — космополит. Но не в том смысле, в каком это слово выставляют сегодняшние «космополиты», чтобы легче было торговать родиной, совестью и ещё одним местом.
Помните фильм Брат, когда Данила поднимался по лестнице и проговаривал стишок детский: и тропинка и лесок, в поле, каждый колосок.. всех люблю на свете я, это родина моя.
Но сердце сойдёт с ума, если откликнется на всю боль в мире.

По мере возможности? Тоже вариант.. и сделки с совестью.
Или создать государство двоих и пусть любовь светит в мире как путеводная звёздочка: мир и так фатален в своём ожесточённом безумии: спасаешь, жизнь положишь для этого.. ан, глядь, опять всё как прежде и улыбается тьма.
В этом плане Болгария похожа на идеальную соперницу Елены (любви?) — кивает, а это значит: нет; говорит — нет, а сердце — да.
И манит, манит она, как русалка, в омут и смерть.
И что трагичней всего, Елена с самого начала понимала, что её размах любви не мог довольствоваться чем-то земным: она шла за любимым, в смерть: как Эвридика к Орфею, в ад, потому что в смерти, нет любви начала и конца, потому что сама смерть и мир — лишь накануне чего-то.

p.s.

- Он всё сказал?

- Вроде всё.

Хемингуэй: И вовсе я не читал Тургенева пьяным. Зря он так. Писать любил пьяным иногда, это да. Но мне до Фолкнера в этом плане далеко.

- Жалко паренька. От любви сошёл с ума.

- Ох, как мне хотелось в конце, заговорить, дополнить, поспорить.. обнять его.

- Фёдор Михайлович, вам бы всё поспорить.
А что вы хотели дополнить?

- Про Болгарию. Про новые и старые Болгарии.
Я ещё в Дневнике писателя об этом писал.

- Что писали?

- России нужно серьёзно приготовиться к тому, что все эти освобождённые славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными.
Не будет у России и никогда ещё не было таких ненавистников, завистников, клеветников, и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными.

- И что же вы думаете? Что делать?

- Мир, как всегда, накануне чего-то: бога, войны, вечности, любви..
В любой миг может сбыться самое заветное. Но людям этого не нужно.
Либо ты с богом, любовью, но в рубище и над тобою смеются люди из сытых стран, с сердцами, заплывших жиром, либо.. без истины и бога попытаться прожить.
Иным это удаётся. Но кому нужна такая жизнь?

- А нельзя, чтобы с любовью, богом, но без рубища и креста?

- Если все люди на земле, полюбят всем сердцем, разделят боль друг друга..
Тсс! Он кажется нас слышит.

- Кто здесь?
Боже мой.. как невыносимо одиноко без любимой. Кажется, я схожу с ума. Любимая, где ты? Я не могу без тебя.
Я люблю тебя..

Люблю и уважаю Ивана Сергеевича Тургенева за его честные, открытые и душевные произведения. Что ни книга - то открытие! И каждый раз это полное погружение не только в ту эпоху, но и в самый корень проблем и человеческой души. Автор хоть и ставит нас перед выбором, но ответ всегда очевиден. Он находится на каждой страничке, в каждом абзаце. Моим любимым произведением до сих пор остается "Отцы и дети". Но ведь нужно и другие прочитать) Сначала мне было не понятно название повести - "Накануне". Точнее, хотелось понять накануне каких событий происходит сюжет. Связаны они с одним человеком, небольшой группой людей или целым народом? Самое очевидно - это прочитать книгу) Я выбрала аудио формат и сделала скорость медленнее, так как уже с самого начала понимала, что книга будет непростая. Так и оказалось. Сюжет начинается с описания отдыха двух молодых людей, Павла Шубина, скульптура, и Андрея Берсенева, учёного. Лежат, рассуждают о жизни, мусолят травинку. Но не они являются главными героями. А девушка Елена, которая приходится троюродной кузиной Павла. Она молодая девушка, мечтающая о первой любви, витающая в облаках. Но при этом очень добрая, заботливая не только о людях, но и животных. Готова отдать последний кусок хлеба нуждающимся. Встреча с Дмитрием Никаноровичем Инсаровым, студентом-болгарином, изменила её. На родине Инсарова происходят важные события, он мечтает освободить свой народ. Истинный патриот. Он смелый, целеустремленный, в его мыслях и речах нет пустых слов и мечтаний. Этим он и привлёк свое внимание Елены. Из девушки-ромашки она превращается в молодую женщину, которая ради любви готова на многое. Она следует за своим возлюбленным. Финал книги трагичный и грустный, не буду рассказывать, чем закончилось. Книга - великолепная! Цепляет, держит и отпускает не тогда, когда прочитано последнее предложение. А когда, закрыв книгу, некоторое время укладываешь все по полочкам в голове и испытываешь послевкусие.

Я заметила, что если к моей душе подкралось смятение, которое уже начинает угрожать нечитуном, то нужно просто подойти к полке и взять томик Тургенева. Совпадает частота такта с писателем или язык классика моей юности формирует знакомый и гармоничный пазл в сознании, как колыбельная, которая когда-то усыпляла или аромат первой любви, который подарил счастливые мгновения, навсегда запечатлевшиеся в душе...

На сей раз "Рудин". Перечитала, как всегда, с удовольствием, но, увы, он не успокоил, о напротив - подарил ещё одно неприятное смятение, от которого так убегала. Образ мужчины, нарисованный Тургеневым отчасти с себя, если верить аналитическим статьям. И даже повествование, на мой взгляд несколько отражает характер этого персонажа своей размытостью и некоторой неопределённостью, особенно если читаешь с намерением написать потом рецензию. Хотелось написать красивый и длинный отзыв с подробным анализом, поэтическими отступлениями и цитатами, но увы и ах - ограничусь быстрым обзором, ибо вдохновение немного засыпало декабрьским снегом. Но лучше так, чем сейчас разозлю своего внутреннего "капризу" и останусь вообще без отзыва..

Итак, Дмитрий Рудин - это словно благоухающий и пышный цветок, который расцветает каждую весну в разных и чужих садах, распространяя свой аромат на всю округу и затмевая своими велеречивым образом оратора всю остальную растительность. Он сладкоголосый, всезнающий философ, политик, учёный, психолог - и всё это в кавычках, ибо он бесплоден, как пустоцвет. Перелетая с места на место, постоянно меняя зрителя, он вещает миру о сути вещей, в итоге не став никем и ничем в этой жизни. Некий "ненужный" человек того времени. Хотя, быть может, и нужный, как двигатель и вдохновитель чужих сердец, некий побудитель к чужому действию. Таково было мнение о нём его студенческого друга в самом конце романа, и я, пожалуй, с ним согласна. (На самом деле, его образ более сложен и требует  глубокого и интересного анализа, к которому, быть может, вернусь в будущем)

Разумеется, не обошлось здесь и без образа "тургеневской девушки", которая, конечно, влюбилась в этого "павлина"и готова была даже покинуть родительский дом - как и свойственно всем девушкам у Тургенева, обладающим сильным характером и испытывающим глубокие чувства, решаться на отчаянные поступки. Но, сами понимаете, что пустоцвет, коим был Рудин, не способен глубоко чувствовать, ибо в душе он холоден на самом деле. И всё это о нём умная Наталья поняла на втором же свидании, с которого она вернулась в родной дом, полная разочарования и горя первой безответной любви.

Некое смятение, которое осталось у меня после этого героя заключалось в том, что я подумала, глядя на него и его сладкоголосое пение - а чем мы здесь все в сущности занимаемся? Пишем отзывы о прочитанном, а зачем? Времени и энергии тратиться не мало, если подходить к этому занятию с чувством, а вот польза... Есть ли она или мы все, как Рудин - красиво пишем, но не книги... Не знаю, вопрос неоднозначный, но постоянно всплывающий в голове. Или, как сказал Джон Леннон - "Время, потерянное с удовольствием, не считается потерянным"?

Молодой Тургенев, красивые пейзажи, красивые и умные девушки, любовь, долг и прекрасный русский язык. Вот составляющие моего книжного удовольствия.
История начинается жарким летним днём 1853 года в Кунцево. Накануне осени. Накануне Крымской войны.
Кунцево, сейчас один из дорогих районов Москвы, тогда пригород, сейчас здесь стоят многоэтажки и торговые центры, шоссе и метро. Тогда тихое зимой, шумное летом популярное дачное место. На дачах в Кунцево в разное время отдыхали Тургенев, Толстой, Третьяков, Саврасов, Сталин; Чайковский услышал песню «Соловушка», а Малевич придумал первый чёрный квадрат. Кунцево известно также своим проклятым местом, где однажды за ночь пропала бесследно церквушка. И это тревожит, предвещает печальный конец.
На даче в Кунцево летом отдыхают герои этой истории. Елена Стахова, и её компаньонка Зоя и три их кавалера скульптор Шубин, студент Берсенев и интересный студент болгар Инсаров. Кого же выберет Елена Прекрасная?
Всё решает поездка в Царицыно. Сейчас такая поездка занимает около часа на метро. В 1853 году пришлось потратить часа три в одну сторону и снарядить два экипажа, но удалось обернуться за день туда и обратно.
Итак, пришла пора, она влюбилась и героем ее романа стал Инсаров, победивший ради неё дракона пьяного немца. Инсаров - болгарин, и главная цель его жизни - освобождение всех болгар от турок. Русские либералы тоже хотели освободить русских крестьян от крепостного права, но крепостное право не турки. Турки вредны болгарам всех сословий, а крестьяне дворянам несколько полезны. Поэтому и не развивается у русских достаточного пыла в борьбе за правое дело, как у смелого и сильного Инсарова, за что и полюбила его Елена. И кажется, русские герои даже завидуют ему, что у него есть такая общая с другими и великая цель.
Но вернёмся к тургеневской барышне Елене. Это не тихая томная мышка, она смелая и энергичная: развивает бурную деятельность по спасению угнетённых, братьев наших меньших и своей любви. Русская женщина, не ждёт милостей от природы, а берет дело в свои руки. Идёт сквозь грозу к любимому, забывает приличия и стыд, и даже (о, боже!) первой признаться в своих чувствах. Совсем не меланхоличная красотка.
На пути любви немало препятствий, но герои справляются со всем, и вот: счастливы и накануне новой долгой супружеской жизни. Молодые едут воевать за счастье Болгарии.
Увы, счастливое завтра так и не наступает. И Болгарии пока рано убегать от турок, и здоровье у героя оказалось не богатырским.
Печально, но как же красиво описана любовь: жесты, взгляды, всё будто оживает перед мысленным взором при чтении, также как летняя гроза или Венеция весной.
Все остальные персонажи тоже знакомы и понятны. Больше остальных мне понравился Шубин, он скульптор и человек-актёр, нарцисс, немного паяц, легкий характер и легкое отношение к жизни, но неожиданно он оказался довольно умным и проницательными человеком, который прекрасно понимал людей, в семье которых живет и умел уйти вовремя, когда понял что расклад не в его пользу, умел скрасить неловкость и сгладить острые углы в общении. Очень интересно раскрывается персонаж и после снисходительного отношения в начале, завоевывает уважение в конце. Люблю такое. И мне нравятся такие характеры и такое отношение к жизни. У писателей конца XIX века, ему бы не повезло и он кончил бы печально и пьяно, но Тургенев более добр к своим героям.
О политике, ссоре с Гончаровым и прочих интересных темах связанных с романом "Накануне" тоже почитать интересно. Но я просто получила удовольствие от замечательной прозы.

Тургенев для меня - это наслаждение, отдых для души и одновременно много размышлений, которые, надо сказать, отнюдь не простые. Это же классика, в которой помимо исключительно красивого слога много зашифрованных образов и символов. Не имея филологического образования, подчас очень сложно разобраться в смыслах, заложенных авторами, где зачастую сплетается много течений: от философско - религиозных до гражданско - исторических. После таких романов всегда хочется обратиться к профессионалам и проанализировать не только само произведение, но и его критику. А затем смешать полученные знания и свои личные ощущения в один букет, аромат которого, возможно, будет специфическим, а подчас аллергическим. На то она и классика, что сложна и всегда имеет множество прочтений.

А в данном романе тайна начинает мерцать уже в самом заглавии "Накануне". Тут явный намёк, указание, отсыл. Ну куда и о чём? Накануне чего? Существует не одна интерпретация или видение посыла Тургенева. Первая моя собственная мысль - это политическая подоплёка, так как речь в романе касается политического освободительного движения в Болгарии, откуда родом один из главных героев Инсаров, он же возлюбленный нашей очередной тургеневской барышни - Елены Стаховой, которая, испытывая страстную и преданную любовь к своему мужу, самоотверженно оставляет Родину, в которую не возвращается даже после смерти супруга, дабы желая продолжить его борьбу за освобождение Болгарии от турок. И чтобы не блуждать в сложных терминах, процитирую статью филолога, где нашла подтверждения своих догадок:

"Демократическая критика и советское литературоведение трактовали заглавие и содержание романа в социально-политическом плане: Россия «накануне» грядущих общественных сдвигов, реформы 1861 г.; «накануне» появления на русской почве «сознательно-героических натур»; «накануне» обновления, решительного шага, выбора. К настоящему времени достаточно полно исследованы конкретно-исторический и актуальный аспекты произведения. «Елена поставлена перед необходимостью выбора между Инсаровым, Берсеневым и Шубиным. Это как бы молодая Россия с её жаждой деятельного добра, и её герои – люди искусства, отвлечённой науки и гражданского подвига. Выбор Елены решает вопрос о том, кто более нужен России», – в таком ключе трактовало роман советское литературоведение. Следует также упомянуть ещё одного кандидата в «герои», не названного здесь. Это чиновник и делец Егор Курнатовский, числящийся женихом Елены."

Елена, как и остальные девушки у Тургенева, не создана для жизни обывательской, где счастье - в мирских радостях, наполняющих основное большинство. Она рождена для борьбы и самопожертвования, таково её предназначение. Отсюда её любовь и жалость, проявляющиеся с детства, ко всем униженным и бездомным, как людям так и животным. Она хочет деятельности, пользы от своего существования, а не просто жизненного прозябания и пустого, на её взгляд, женского счастья дворянки. Елена не находит высокого смысла и цели жизненного пути среди привычного ей окружения.

"Её душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял её, никто её не удерживал, а она рвалась и томилась. Она иногда сама себя не понимала, даже боялась самой себя... что-то сильное, безымянное, с чем она совладать не умела, так и закипало в ней, так и просилось вырваться наружу. Гроза проходила, опускались усталые, не взлетевшие крылья; но эти порывы не обходились ей даром."

Она хочет любви? Конечно. Но в обществе не видно героических личностей. По словам Шубина: "Нет ещё у нас никого, нет людей, куда ни посмотри. Всё – либо мелюзга, грызуны, гамлетики, самоеды, либо темнота и глушь подземная, либо толкачи, из пустого в порожнее переливатели да палки барабанные!" Так кого она готова полюбить? Наверное, себе подобного. Она его искала, вернее ждала и дождалась. Явился новый герой, который к тому же и символичен, как и их пара в принципе. Пара несостоявшихся "революционеров". Они погибли, сгорели оба, да. Как часто говорят - появились раньше своего времени. Может поэтому и накануне? Некие первые ростки нового поколения, "проба пера" у жизни, как это часто бывает.

Таково моё видение романа, которое отчасти подтверждается и в критике.
Но вот очень любопытный взгляд, выложенный в статье филолога (Алла Новикова-Строганова, д-р филол. наук, проф.) Цитирую :

"Но одной философией здесь явно не обойтись. К раскрытию тайны не удаётся приблизиться без искупительной жертвы – самоотречения, в библейской традиции – всесожжения. Ключ к разгадке, несомненно, сокрыт в заглавии романа, формирующем целый комплекс христианских аллюзий. Ассоциативные связи, образуемые сгущением образно-символических элементов, позволяют обратиться к новому истолкованию романа «Накануне», в заглавии которого сконцентрированы тематическое и символическое начала текста. Отгадка, очевидно, кроется в постижении романа в свете христианской веры.

В православном храме имеется место, именуемое канунник или канун, – столик, на котором стоит Распятие и устроена подставка для свечей. Стол этот называют ещё и жертвенником, где христиане оставляют свои приношения-пожертвования. Перед Распятием на кануне ставят поминальные свечи по душам усопших, служат панихиды, заупокойные богослужения. Главные герои романа – Елена Стахова и Дмитрий Инсаров – сгорают подобно двум жертвенным свечам на кануне.

Важно отметить, что графическое начертание заглавия в первом издании романа было именно таким: «На кануне». В автографе титульной страницы тургеневской рукописи название романа также написано как существительное канун с предлогом на.

Герои романа «Накануне» «вознесли» свои «жертвы правды», сожгли себя на поминальном кануне собственной жизни и смерти, словно предчувствуя «землю обетованную» в Господе. Любить же Бога «всем сердцем»и ближнего, «как самого себя», по слову Христа, «есть больше всех всесожжений и жертв".

Так что здесь, политика, философия, религия? Или всё вместе слилось воедино? Есть над чем поразмышлять самому, и есть, что почитать на тему смысла этого романа, как и про другие произведения Тургенева, которые часто вызывают споры и несогласия при столкновении разного видения, что собственно было и при жизни самого писателя, которого часто неверно истолковывали.

Люблю тургеневских героинь и жалею их одновременно. Они, будто всегда вне времени или не на своём месте. Они погибают от любви или в поисках счастья, уходят в монастырь, чтобы отмолить чужие грехи, или уезжают, чтобы помочь другим. Но всегда бегут, бегут от какого-то духовного прозябания при внешнем обывательском благополучии. Они словно звёзды, которым нет места на этой Земле, и которые должны освещать чей-то путь. Я обречена всё время к ним возвращаться, как к источнику надежды и вдохновения, в постоянном желании погреться под их чистыми лучиками в часы душевного смятения...

Создается ощущение, что Иван Сергеевич тренировался на образе Рудина, чтобы потом воплотить в жизнь Базарова. Такая же сильная, крайне неординарная личность, "лишний человек", "разбиватель" женских сердец, борец с несправедливостью, обыденностью и скукой.
За что я больше всего люблю творчество Ивана Сергеевича, так это за великолепный чистый, очень ёмкий русский язык и за краткость. Вот не даром говорится "Краткость - сестра таланта". Это именно про него. Он умудряется на каких-то 200 страницах показать нам целую человеческую жизнь. Всю её драму, психологию и мудрость. Потрясающий автор!
Честно говоря, предполагала, что любовная линия будет более драматичной. Она, безусловно, и так не очень-то радужная, но я почему-то ожидала бОльшего трагизма. С другой стороны, тут достаточно и других поводов для переживания. Хотя, Рудин сам так себя ведет, что в итоге не понятно, было бы у него когда-то счастье в личной жизни. Да и скорее даже что вряд ли. Мало того, Тургенев так интересно рисует Дмитрия Рудина, что не понятно, как читателю к нему относиться - как к умному, талантливому, яркому человеку или неопытному, скромному, не очень смелому? По-моему, Иван Сергеевич и сам до конца не определился со своим отношением к нему. Но с другой стороны - такого и не бывает в жизни. Не получится нравится абсолютно всем...
Немножечко снизила оценку, т.к. практически до самого конца книги я была в бешеном восторге, а вот концовка мне не понравилась. Но это уже мои личные тараканы.
А вообще, очень грустное произведение...

"Рудин" - это тот роман, который реабилитировал для меня Тургенева. Хотя, "Отцов и детей" я сам превратно понял, каюсь, но почему-то тогда он мне не понравился.

Теперь к сюжету и впечатлениях (дальше возможны спойлеры). Главный персонаж - Рудин - вроде бы очень умный человек, чуть ли не гений. Но все свои речи он никогда не может воплотить в жизнь, ибо "характеру нет". И что интересно, некоторые люди и правда этим больны - да, они чувствуют ценность и значение своих слов, но на практике никогда ничего не выходит. Видимо - это их судьба - вечное скитание в поиске себя, ибо как можно стать кем-либо, если ты не можешь воплотить в жизнь все свои теории. И от этого становится даже печально.