Тридцать ночей на винограднике

Читаю Николая Зарудина и не могу избавиться от одного вопроса. Почему его не вытащили на свет божий в перестройку?

Казалось бы, идеальный кандидат для нового литературного пантеона.
Жертва репрессий (расстрелян в 1938-м).
Не конъюнктурщик, не певец партии.
Писатель невероятного уровня.

Но его нет в мейнстриме. Или он там, на самых задворках, в пыльных академических изданиях. Массовый читатель о нём почти не знает.

Почему? Ведь к власти в 90-е пришли люди, считавшие себя западниками, интеллектуалами. Они знали толк в Прусте, Джойсе, Кафке. Неужели они не увидели, что уровень Зарудина - не хуже? Что здесь та же сложность, тот же психологизм, та же глубина?

Нет, не увидели. И вот почему.

Он не вписался в схему.
Либеральному канону 90-х нужны были простые фигуры: «жертва тоталитаризма» или «героический диссидент». Зарудин был сложнее. Он не отрекался от идеи революции, он оплакивал её извращение. Для нового сознания это звучало подозрительно: «всё ещё коммуняка».

Он был «слишком русским» для западников.
Они искали в русской литературе подтверждение западных трендов. Им нужен был «русский Кафка» или «русский Оруэлл». Зарудин не давал удобной параллели. Он был самобытен. Его стиль -  это не подражание модернизму, а продолжение русской символистской традиции, пропущенное через мясорубку 30-х. Он выпал из их матрицы сравнения.

Он ломал комфортную картину мира.
Признать Зарудина гением означало бы признать: внутри советского проекта, в самой его ткани, рождалась литература мирового уровня. А это рушило схему «Там (на Западе) -  культура, здесь (в СССР) -  варварство». Зарудин доказывал, что даже в аду можно писать так, как пишут ангелы. А это было неудобно.

У него не было «литературного лобби».
У Мандельштама или Булгакова были кланы наследников, которые десятилетиями пробивали их имена. У Зарудина этого не было. Круг «Перевала» разгромлен, семья репрессирована. Не осталось голоса, который бы кричал: «Читайте! Это гений!». А без этого крика занятые переводом Бродского интеллектуалы просто прошли мимо.

Итог:

Зарудин - это камень, отвергнутый строителями дважды.
Сначала его отвергла сталинская схема (как «троцкиста»).
Потом -либеральная схема (как «идейного», «сложного», «неудобного»).

Схема отбирает функциональных. Жизнь оставляет живых.
Зарудин остался живым в своих текстах. И сейчас, когда время идеологических ярлыков уходит, мы наконец можем увидеть этот уровень.

Я буду читать Зарудина дальше. И, возможно, поделюсь здесь лучшими фрагментами. Чтобы этот голос, заглушенный двумя эпохами, всё-таки прозвучал.

У меня появился ещё один любимый писатель. В одном ряду с Итиё, Вальзером и Добычиным. Любимый писатель это когда ты читаешь и просто... Счастлив.