Избранное

Новелла называется "Марио и волшебник". В предвкушении прочитать о приключении, об очаровании, мои ожидания разбились о скалы. Волшебство ассоциируется, как правило, с чем-то добрым, ну или невинным. Фея, Мерлин, дух света. Как вы понимаете, этого не было :)
Рассказчик начинает свою историю с того, что он с семьей приехал на отдых в Италию. Там он столкнулся с итальянским строем, с культурой народа. Городок Торре-ди-Венере, портовой городок, обещающий тишину, наслаждение природой, морем. Однако наш рассказчик приехал в пик туризма. Его нервишки сдавали))) Ни один раз он собирался уезжать с семьей, но его все время что-то останавливало. Таким фактором стала рекламная брошюра о выступлении фокусника. И и-и-и вот начинается самое главное.
Т. Манн постоянно будет поднимать тему нации, власти, свободы и воли. Волшебник- это дирижёр, а публика - оркестр.

Повезло, потому что на него обратил внимание Томас Манн. «Иосиф и его братья» – это развернутое изложение истории, конспект которой содержится в двадцати четырех главах Бытия. Глубоко осмыслены, подробнейшим образом раскрыты и достоверно додуманы все недостающие в Библии диалоги, мотивации персонажей и скрытая драматургия этой простой, но вечной истории. Рассказано с тонким юмором и полным погружением в исторический контекст. Остается только сожалеть, что до нас не дошли остальные части Библии в изложении Т.Манна

Скажу честно, мне чтение далось непросто. Сначала казалась излишней и раздражающей та детальность, с которой автор описывает всех героев, даже второстепенных (коих большое изобилие). Прониклась я только преодолев половину книги, когда наиболее полно раскрылась картина быта, образа мышления, стремлений и надежд нескольких поколений Будденброков. Появляется сопереживание главным героям - Томасу, Тони и Христиану. Их жизнь в плену гордости за свою семью, страха запятнать фамильную репутацию, невозможности показать слабость и отчаяние. Кто-то сопротивляется ожиданиям родных, пытаясь отстоять личные интересы, а кто-то наступает себе на горло ради интересов семьи. Оказывается, оба пути болезненны и трагичны. Каждый стремится к счастью, прилагая максимум усилий, но итог совсем не тот, которого ждали. А любовь! Как ничтожно мало любви в жизни этих людей, как мало принятия и прощения!
Эта сага достойна внимания, хоть и читается трудно, хоть и душа болит после, но такие книги нужны.

• Эх, господин консул, вам легко говорить! Да нам-то вот охота, чтоб был всеобщий принцип... избирательных прав...
• Бог ты мой, что за дурень! - воскликнул консул. - Нет, ты подумай, какую ты несешь околесицу...
• Эх, господин консул, - Корл Смолт несколько оробел. - Так-то оно так, а только нам революция нужна, это уж как пить дать. Сейчас везде революция, в Берлине, в Париже.
• Ну, так чего же вы хотите, Смолт? Говори же, наконец!
• Эх, господин консул, я же сказал: республику хотим, так и говорю...
• Ну и дурак же ты! Да ведь у нас и без того республика.
• Эх, господин консул, так нам, значит, другую надо.

После этого эпизода я окончательно и бесповоротно влюбилась в роман. Тема "грамотных и образованных" революционеров, которым просто надо, чтобы было по-другому, а как именно, они не знают, никогда не потеряет свою актуальность.

С Будденброками злую шутку сыграло время. Его неумолимое течение и перемены, которые оно сулит. И тяжелее всего пришлось младшему поколению: Томас и Тони видели могущество своего рода, и тем болезненнее ими воспринимался закат этого величия.
В процессе чтения невольно сравнивала историю Будденброков с романом "Сильные мира сего" Мориса Дрюона. Если у героев Дрюона в порядке вещей было покупать детей, доводить собственных отпрысков до самоубийства, если старшее поколение семьи Шудлеров не желало уступать свое место детям, то семья Будденброков за редким исключением вызывала во мне симпатию и искреннее сочувствие. Это люди, которые не только стремились сохранить внешние приличия, но и за закрытыми дверьми старались вести себя достойно и уважительно по отношению друг к другу. Старший Будденброк передал дело своей жизни консулу Иоганну, который, когда пришел и его черед отойти от дел, сделал то же самое по отношению к старшему сыну Томасу. Иоганн уже смутно предчувствовал надвигающийся крах и возлагал на Томаса самые смелые надежды. И Томас справлялся, пока не осознал, что мир изменился, люди изменились, и как бы он ни желал, он не вписывается в обновленное общество, не успевает за ним. Томас оказался сломленным, а осознание, что и его собственный сын не сможет как-то исправить ситуацию, окончательно добило его. Смерть Томаса символична до боли. Никакие до блеска вылизанные костюмы, никакие изысканные манеры не вернут желание жить и не помогут умереть красиво. Смерть обнажит всех засевших внутри нас демонов, ей нет никакого дела до соблюдения приличий.

Тони Будденброк мне жаль, пожалуй, больше всех. Милое, наивное дитя, светлая душа, стремившаяся к искренним чувствам. Я не увидела особо сильного давления со стороны родителей Тони в отношении ее первого замужества, как не видела и невыносимых упреков со стороны Томаса касательно второго. Это был ее собственный осознанный выбор, продиктованный чувством долга и давшийся ей нелегко. После обеих неудач семья приняла ее обратно, не отвернулась от нее, и это дорогого стоит. Надежды Тони на счастье дочери, Эрики, также не оправдались. Ума не приложу, за что же Томас Манн к ней так жесток...

Христиан для меня стал олицетворением современных якобы представителей якобы элиты, которые хотят ничего не делать и быть центрами Вселенной, имея при этом все и всех. Христиан - истинный паразит, и, на мой взгляд, свою учесть полностью заслужил. Единственный Будденброк, который вызвал во мне раздражение и неприязнь.

Что до маленького Ганно, ему Томас Манн с самого его рождения не оставил никаких шансов на светлое будущее. Он совсем не вписывался в мир, в котором вынужден был жить, и жизнь в таком мире, как результат, не вызывала у него абсолютно никакого интереса.

Но самыми страшными при прочтении оказались не личные трагедии отдельно взятых персонажей. Больше всего меня пугали мысли о том, что все наши старания не ударить в грязь лицом и оставить потомкам достойную основу для безбедного существования, могут оказаться напрасными. Что все это не имеет никакого смысла. Ведь то, что свято и важно для одной эпохи, совсем необязательно будет иметь хоть какую-то ценность для другой.

Давно хотелось прочитать что-нибудь такое же монументальное как "Сага о Форсайтах". И вот я наконец-то добралась до истории семейства Будденброк. Написана книга замечательным языком, так что читать ее было легко и приятно, несмотря на отвращение которое иногда вызывали герои.
Тони. Поверхностная и наивная до глупости. Любое событие, любое несчастье воспринимающая как возможность оказаться в центре внимания. Почувствовать себя героиней, страдалицей. И все же именно благодаря этой легковесности, умению не принимать все близко к сердцу ей удавалось каждый раз начать сначала. Так уж много ей нужно было для счастья? Всего лишь муж и возможность носить пеньюары по утрам)
Томас. Казался таким непробиваемым. Таким успешным, самоуверенным, знающим что ему нужно. Честно говоря, мне не понятно в какой же момент произошел перелом. Что его так подкосило? Откуда эта депрессия?
Христиан. Если бы не несчастье родиться в семье Будденброк, какой же из него мог получиться актер.
Сцена после которой окончательно опротивели все герои, после которой понимаешь, что ничего хорошего это семейство не ждет. Умирает старая консульша, вроде бы уважаемая и любимая своими детьми. И вот, труп матери лежит в соседней комнате, а эти трое делят наследство, разгорается скандал из-за сервизов, ложек и вилок!
Роман автобиографичен, многие характеры списаны с близких и знакомых Томаса Манна. И все-таки я надеюсь - это немного утрированные образы, иначе автору можно только посочувствовать, что он рос в таком окружении.

В семейных сагах меня всегда интересует тема преемственности, а именно, повторят ли ошибки предков - дедов, отцов - их дети. И еще ни разу эти самые дети меня не разочаровали. Разочаровали ли они своих предков? Я бы сказала: "Да", но какое они имеют право разочаровываться, если сами показали дурной пример и лелеяли для своих детей замыслы о лучшей доле, а на самом деле о такой же самой, ограниченной, закостенелой жизни. И даже Ганно меня не разочаровал, хотя немного расстроил, он предпочел уйти, чем не стать таким, каким его желали видеть. Немного театрально-грустная, и в то же самое время, до боли реальная история о жизни в золоченой клетке. Только вот у всех они свои - золоченые клетки.

Семейные саги дают прекрасную возможность в одном произведении увидеть целый букет характеров и судеб. Объёмы произведения позволяют подробно останавливаться на особенностях того или иного героя и уделять ему достаточно внимания. Судьба каждого предстает перед читателем во всей её трагичности, логичности и полноте. Конечно, иногда бывает занудненько. Шутка ли, все эти пространные обнажающие души монологи на несколько страниц и дивные подробнейшие описания обедов и интерьеров.

Во всём этом Будденброковском жизненном многообразии одна идея не даёт мне покоя – социальные ожидания и стремление им соответствовать. По сути, вся жизнь героев – это стремление соответствовать. Соответствовать гордому имени Будденброки, должности сенатора, профессии, оправдывать ожидания отца, брата, гордо смотреть на всех с высоты своего положения. Социальные рамки, в которые поставлены герои, вроде бы ими не осознаются, но полностью подчиняют себе их жизнь. Иногда кажется, что в погоне за этим соответствием герои теряют себя. Особенно Томас. Есть ощущение, что быть Будденброком - это значит не быть собой, а быть тем, кто в глазах общества будет Будденброком, что фамилия даёт тебе не столько права, сколько обязанности, налагает на тебя обязательства. Герои - заложники своих ролей. Забывают, кто они есть, изо всех (иногда последних) сил пытаются держать лицо. Кажется, что младше поколение семьи – жертвы своего воспитания, с детства руководствующиеся мыслью об особом положении своей семьи. Неумение поставить себя на место другого, нежелание хоть как-то попытаться бороться с этими условностями и неприспособленность к жизнь в итоге приводят к логичному угасанию рода. И ты даже этому не удивляешься