Избранное

С очень большим предубеждением взялась я читать кирпич "Будденброков". Ну, а что? 1000 страниц семейной саги про немецких бюргеров ХIХ века, кто меня может упрекнуть? После 10 или 20 страниц я взяла чистый лист бумаги а4 и нарисовала дерево из всех участников первого ужина в доме консула. И чего? Пока герои медленно, с наслаждением, любуясь природой за окном, портьерами, ламбрекенами, шурша панталонами и пеньюарами, перемещались из столовой в ладшафтную, началась вторая часть романа - и треть персонажей на моем аккуратно нарисованном дерева умерла. Черт побери, подумала я...

А потом случилось волшебство, которое я могу объяснить только талантом Томаса Манна: жизнь бюргеров меня захватила настолько, что к финалу стало просто не оторваться, было радостно и было горько. И я не скажу, что сюжет стал развиваться быстрее, ничуть такого не бывало. Четыре поколения: люди рождаются и умирают. А в промежутке пытаются достичь целей, тщательно следуют установленным рамкам: от цвета обоев и напомаженных усов до объяснений в любви и прощания с умирающими членами семьи; ищут, настойчиво и мучительно, оправдание своему существованию. Только к концу этой книги, когда я поняла, что девочке Тони уже лет 50, меня словно ушатом воды окатило: вот она, жизнь любого из нас, какой бы сложной личностью мы ни были или ни казались себе, укладывается в несколько сотен страниц, от рождения до смерти. Сейчас ты еще мечтаешь о любви, и для тебя открыт весь мир, а завтра - ты способен только тешить себя воспоминаниями о былых страстях.

И насколько же смешны, жалки и трогательны герои, цепляющиеся за незначительные детали своего прошлого. Смеешься над ними, смеешься, а потом вспоминаешь, какие засушенные розочки хранишь в своей шкатулке воспоминаний, и пронзает тебя такое болезненное ощущение узнавания, что скулы сводит, и понимаешь - нет между тобой и Будденброками пропасти в пару сотен лет. Нет. И не будет.

флэшмоб 2011

Томас Манн начал писать «Будденброков» в возрасте всего двадцати одного года, закончив его в 1900-м двадцатипятилетним юношей. В 1901 году первый роман писателя опубликуют. В 1929 году он получит Нобелевскую премию, в формулировке которой будут слова «за великий роман «Будденброки», который стал классикой современной литературы». Успех романа совсем не удивляет, но возраст, в котором он его написал, вызывает некоторый культурный шок. Большинство писателей к такому роману идут всю свою творческую жизнь, Томас Манн её только начинает.

Впервые в жизни у меня появилось огромное искушение от первой и до последней книги читать автора в хронологическом порядке, чтобы видеть, как он развивался, как менялся стиль, взгляды, как с каждым годом всё более послушным ему становилось слово. Только вот если каждое его произведение вызывает такое болезненное отчаяние, то я не смогу прочитать подряд и двух книг. Давно не было у меня «книжного похмелья», но после «Будденброков» впервые за долгое время сама мысль о том, чтобы начать читать что-то ещё, кажется святотатством.

Можно ли говорить о спойлерах, когда само название книги – «История гибели одного семейства» — всё раскрывает наперёд? Если да, то лучше дальше не читайте.

Мы знакомимся с Будденброками во время новоселья в прекрасном доме на Менгштрассе, перекупленном у древнего рода Ратенкампов, которые в 1682 году, во времена своего расцвета, построили его для своей многочисленной семьи. Пророчеством звучит горькая правда о некогда преуспевающей фирме «Ратенкамп и компания», о роде, которому суждено было обеднеть и опуститься. Дом на Менгштрассе увидит ещё раз эту историю. Но всё случится ещё не скоро, и пока он вновь, как и когда-то давно, – оплот веселья и успеха. И всё же, всё же… Сколько раз Манн мучает читателя намёками на безрадостный финал.

Впервые в книге меня настолько пугал дождь. Почти каждый раз он приносит что-то плохое: чью-то смерть, крах надежд, расставание, в лучшем случае – просто грустные мысли героев, которые и сами, кажется, предчувствуют свою гибель. И гибель постепенно, одного за другим, без спешки и хаоса уносит потомков того самого портного из Ростока, «который жил в отличном достатке».

Смерть первых жертв переживается гораздо легче. В силу ли их возраста, в котором отход в мир иной кажется закономерным финалом, или же из-за того, что не успеваешь к ним как следует привыкнуть, но они уходят, не вызывая у читателя болезненных чувств. Неуютно лишь от мысли, что с их смертью ничего не меняется. Их помнят, их чтят, но всё-таки чувствуешь себя так, будто умерших не существовало никогда. И ведь в жизни всё точно так же: после смерти человека всё иначе лишь первое время, а затем привычка вновь заставляет жить так, будто его не существовало никогда, лишь время от времени возвращаясь к своим воспоминаниям, которые с годами всё более чужие и безболезненные.

Тяжелее всего было принять последние две смерти. Я был благодарен Манну лишь за одно – что последний владелец компании не совершил самоубийство, до конца оставаясь сильным. И ещё больше я благодарен за то, что он принял тот факт, что сын его никогда не сможет стать коммерсантом. Одним из самых трогательных моментов для меня останется тот единственный раз, когда маленький Иоганн поднял на отца глаза, полные понимания его боли, став единственным, кто её увидел. Насколько легче было бы им обоим, если бы всё не закончилось одним только взглядом, но господин Манн очень жесток по отношению к своим персонажам.

Они вызывают сострадание не только своей смертью, но часто ещё при жизни. Настолько разные, настолько непохожие друг на друга характеры, но каждый несёт на плечах свою собственную трагедию. Кто-то в глубине души наслаждается драматизмом своей жизни, кто-то – просто постоянно жалуется на неё, а кто-то молчит. И это молчание невыносимее нытья Христиана. Трогателен образ чувствительного болезного Иоганна Будденброка, первым из своей семьи научившегося любить музыку, даже не просто любить, но говорить ею. Но как бы настойчиво не стучалась внутри мысль о том, что мальчику нет места в этой семье, а значит он обречён заведомо, ещё тяжелее наблюдать за его отцом, не имеющим возможности говорить даже через музыку и осуждённого на добровольное одиночество.

Распечатав себе семейное дерево Будденброков, я постепенно вычёркивал тех, кто погиб. До тех пор пока не пришло время тех самых двух последних смертей, на них у меня просто не поднялась рука. К смерти полюбившихся персонажей невозможно подготовиться, насколько бы заранее ни становился ясен исход. А надежда у меня исчезла ещё в тот миг, когда Ганно провёл две черты под генеалогическим древом Будденброков и запинающимся голосом оправдывался перед отцом: «Я думал… я думал, что дальше уже никого не будет…»

05.02.2025. Будденброки. Томас Манн. 1901 год.

В одном старинном городе, в доме с тяжелыми красными занавесками и золочеными канделябрами живёт семья Будденброков. Глава семьи — энергичный и благоразумный консул, который старается сохранить семейное дело, несмотря на сложности. Его дочь Тони, полная сил и дерзости, сталкиваясь с первыми испытаниями, выбирает между долгом и собственным счастьем. После уже и младшее поколение — Ганно и Кай — начинают замечать, как их мир становится меньше и холоднее. Все эти события происходят на фоне политических перемен и экономических трудностей. Что же случится, когда старшие начнут замечать, что время их поколения уходит, а младшие не хотят следовать традиционному пути?

Да, Томас Манн и его «Будденброки» — это как старое вино, которое с годами становится только лучше. И хотя не всегда можно согласится с каждым поворотом сюжета или решением персонажей, произведение оставляет глубокий след, ведь это не просто роман, а эпическая семейная сага, где каждая деталь имеет значение. Каждый персонаж здесь как живой портрет своего времени и социальной среды. Автор удивительно точно передает дух XIX века через тонкие психологические штрихи и богатые диалоги. Например, когда старший консул Иоганн Будденброк говорит:

Эти слова раскрывают сложность отношений между поколениями и верность традициям.

Особенно впечатляет то, как Манн исследует тему преемственности поколений. Старшие Будденброки — такие как Иоганн или его сын Томас — являются примерами деловитости и практичности, тогда как младшие, особенно Ганно, всё больше склоняются к искусству и внутреннему самоанализу. Это создает удивительный контраст между практическим опытом старших и духовными запросами молодых. Когда Ганно говорит:

"– Нам задано, во-первых, из Непота, потом переписать набело накладную, правило из французской грамматики, реки Северной Америки, выправить сочинение…

Он замолчал, огорчившись, что не сказал «и» перед «выправить сочинение» и не понизил к концу фразы голос, – ведь больше ему назвать было нечего, и весь ответ звучал как-то отрывочно и неопределенно.

– Вот и все, – добавил он, стараясь закруглить предложение, но так и не поднимая глаз.»

— это метафора того, как новое поколение сталкивается с обязанностями, которые кажутся им чуждыми и неинтересными.

Тема брака тоже заслуживает особого внимания. От первого замужества Тони с Грюнлихом, которое становится комедийной драмой, до второго с Алоизом Перманедером, где мы видим уже другую сторону героини — более зрелую и осознанную. Брак здесь представлен как сложный институт, который часто сталкивается с предрассудками общества и внутренними желаниями личности.

Религиозная тема также играет значительную роль, особенно в образах старших членов семьи. Консульша, например, часто обращается к Библии в поисках утешения. В романе показано, как религия служит опорой для людей в трудные времена, хотя иногда и становится источником конфликтов.

И не стоит забывать тему смерти, проходящую жирной чертой по всему тексту. Ведь вечное упокоение раскрывается с удивительной глубиной, которая заставляет ощутить её не только как физический процесс, но и как метафорическую точку перелома между поколениями. Если взять, например, сцену кончины старого Иоганна Будденброка — это не просто описание ухода человека из жизни, а целая поэма о том, как величие прошлого растворяется в настоящем. Смерть здесь никогда не является чем-то внезапным; она больше похожа на неотвратимое течение реки, которое медленно, но верно подтачивает берега семейного благополучия. Особенно интересно, как автор исследует смерть глазами разных персонажей. Христиан, например, относится к ней почти с насмешливым безразличием. Что касается Томаса, то его реакция на смерть родных демонстрирует уникальную смесь практичности и духовного поиска. Когда он сталкивается с мыслью о собственной кончине, его первая реакция — это попытка найти смысл в том, что он сделал для семьи и фирмы. Ганно, напротив, воспринимает смерть как нечто почти романтическое. Его реакции всегда отличаются от взрослых: где они видят потерю, он находит красоту, хотя и мрачную. Интересно также, как смерть влияет на социальные связи героев. Она всегда связана с изменением статуса семьи: будь то продажа дома или отказ от должностей, каждый уход человека из жизни оборачивается новыми обстоятельствами для остальных. Таким образом, тема смерти в книге не только исследует человеческие судьбы, но и служит метафорой упадка целого рода Будденброков. Каждый случай кончины становится поворотной точкой для тех, кто остаётся, заставляя их переосмыслить своё место в мире и свои действия.

Нельзя не упомянуть стиль написанного. Великолепие языка романа заключается в том, как автор сочетает высокие философские размышления с повседневными диалогами. Описание семейных праздников, таких как Рождество, или политических событий, таких как таможенный союз, всегда наполнено глубоким смыслом. Стиль текста отличается редкой элегантностью и точностью. Длинные предложения иногда кажутся запутанными, но именно в них заключена суть произведения. Особое место занимают культурные и исторические отсылки. Упоминание «Фауста» Гете, Лолы Монтез, Наполеона или даже проповедей Пауля Герхардта добавляют тексту многогранности и глубины. И это не просто перечисление имен, а попытка связать частную жизнь героев с широким культурным контекстом.

В произведении Томаса Манна персонажи предстают как живые, объемные личности, каждая из которых несет на себе отпечаток семейной истории и социального положения. Семья Будденброков, воплощая собой бюргерскую элиту XIX века, демонстрирует разнообразие характеров, где одни герои сохраняют деловую хватку и строгость традиций, другие же уходят в мир собственных фантазий или противоречивых стремлений.

Можно долго говорить о каждом герое, но особенно интересна судьба Ганно Будденброка. Этот юноша — настоящий алмаз в короне романа. Его внутренние терзания, его склонность к искусству среди практичных торговцев, как цветущий сад среди серых каменных стен. Его реакции на окружающий мир, особенно на сыновей Хагенштремов, показывают, как сложно человеку сохранять верность своим идеалам в мире, который требует от него совсем других качеств.

Атмосфера книги напоминает зимний день: кажется, что солнце светит, но холодное дыхание времени уже чувствуется в воздухе. Каждый праздник, каждая семейная трапеза становятся своего рода метафорой упадка. Особенно впечатляют описания Рождества — эти праздники, где радость смешивается с гнетущим чувством надвигающихся перемен.

И всё же есть недостатки. Иногда текст становится слишком затянутым, как старое тесто, которому слишком долго дали отдохнуть. Например, бесконечные разговоры о семейном состоянии или о политических событиях временами отвлекают от основной истории. Также некоторые персонажи остаются недостаточно раскрытыми, что несколько ослабляет общее впечатление. Однако это не портит роман, так они не становятся картонными, а скорее добавляет ему жизненной правды — ведь не все люди вокруг нас оказываются интересными и глубокими.

Подводя итог, хочется отметить, что «Будденброки» — это мощное исследование человеческой судьбы и семейных ценностей. Произведение написано великолепным языком, полным деталей и размышлений. Это книга, которая достойна каждой минуты, потраченной на её прочтение. 9 из 10.

Вот и добралась я наконец-то до Томаса Манна, от которого почему-то бегала еще с университетской скамьи. Хотя, может, оно и к лучшему. Не уверена, что тогда смогла бы оценить по достоинству столь грандиозную семейную сагу. Кто знает, конечно, но все же я рада, что прочитала ее сейчас, когда уже раскусила прелесть этого жанра.

Повествование охватывает собой почти весь 19 век, четыре поколения семьи коммерсантов-бюргеров, проживающих в одном небольшом городке на севере Германии. Рука об руку мы пройдем с ними от славы, богатства и полного расцвета до забытья, обнищания и упадка. И, хотя речи о счастливом конце никогда не шло, мне все равно очень хотелось, чтобы у них все было хорошо. Редкий случай, когда большая часть героев пришлась мне по душе. Не увидела я в них порочных людей, которым стоит расплачиваться за нечто содеянное. Обычные зажиточные горожане со своей моралью и понятиями о чести. Тут скорее жизнь, которая движется по кругу и не стоит на месте. Одним она приносит удачу практически из ничего, другим не дает удержать даже то, что имеешь. Грустно, тоскливо даже, но обыденно и жизненно, ничего сверхъестественного.

Первое поколение, с которым мы познакомимся лично, это Иоганн Будденброк и его жена Антуанетта. В меру циничные, в меру жесткие, любящие жизнь и деньги. Иоганн сколотил состояние и превратил основанную его отцом фирму в процветающее предприятие. Он твердо стоял на ногах, имел нерушимые принципы и прожил вполне себе счастливую жизнь.

Второе поколение - это еще один Иоганн, сын предыдущего, и его жена Бетси. Уже более мягкие, но при этом гораздо сильнее чем их родители замороченные религией. Напряженная работа на семью и на фирму (что для всех Будденброков в принципе одно и тоже) дается этому Иоганну гораздо большим трудом и нервами. А промахи и неудачи, которые, как известно, случаются у всех, одних закаляют и учат, других подрывают и мучат. И Иоганн относится уже к последним. Он частенько сомневается в правоте своих поступков, неприятности, которых пока все же не так уж и много, загоняют его в могилу гораздо раньше чем его отца.

Третье поколение - это дети Иоганна - Томас, Христиан, Антония и Клара. На них сосредоточена большая часть всего повествования, с ними мы будем "от колыбели до могилы".

Клара - поздний болезненный ребенок, замкнутая и строгая, не умеющая веселиться, она найдет радость лишь в религии.

И, как в противовес ей, Христиан - клоун и фигляр, театрал и бабник, неудачник и позер. Не люблю таких людей. Хочешь жить по своему, своей головой, а не так как принято в семье? Тогда будь добр и на семейные денежки не поглядывай! Я считаю, тут все справедливо, каждый сам делает свой выбор, везде есть свои преимущества и недостатки, а вот и рыбку съесть, и на люстре покататься не получится. Надо сделать выбор и жить уже так, как решил. А он как фекалии в прорубе, уж простите. Я вообще не создан для коммерции, но дайте мне в счет наследства еще денег. Я хочу жениться на шлюхе, но не женюсь пока не помрут родители, а то останусь без бабла... Крайне неприятный для меня человек и как по мне, итог его жизни вполне закономерен.

Томас - старший сын, наследник. Он изначально знал, какая на нем лежит ответственность и он ее принимал, от отказался от любви в угоду семье, он жил фирмой и для фирмы и не его вина, что настали новые времена, когда старые правила ведения коммерции, в которых он воспитан, перестали приносить доход. Он не пропил, не прогулял, не растранжирил фирму, он просто не смог перейти на новый уровень, это далеко не всем дано. Зато он ясно и четко увидел, что его сын уж точно ничего хорошего фирме не принесет и не стал мучить ребенка. Честно говоря, этим решение он меня сильно и приятно удивил, я думала, он до последнего будет настаивать на том, чтобы Ганно стал его преемником, хоть он на эту роль и не подходит абсолютно.

И наконец, моя любимица Антония, Тони. За нее я больше всех переживала, ей больше всех желала счастья, хотя бы уже и под конец жизни. Чем-то она напомнила мне еще одну мою любимую героиню - Скарлетт О'Хару. Снова вроде как неприятные и отрицательные черты характера должны меня отвратить, а происходит с точностью до наоборот. Она высокомерна (она же Будденброк! Как иначе?), преданна семье (готова ради нее наступить на горло собственным чувствам), не сказать, что сильно умна, скорее есть в ней какая-то жизненная женская хитрость; не сказать, что прям красавица, но свежа и симпатична, что-то в ней притягивает мужчин. Вот только с последними ей всю жизнь не везло. Как задвинула она свою первую искреннюю влюбленность, так и не было ей счастья. Мне нравилась ее манера не унывать, воспринимать все искренне и как-то даже инфантильно местами, радоваться от всей души, рыдать будто наступил конец света и строить планы на будущее с одинаковым рвением и в 20, и в 50 лет.

Четвертое поколение - это Эрика и Ганно. Эрика - дочь Тони от первого брака, тихая, скромная, обреченная на такую же тихую и скромную жизнь, как-то о ней и сказать нечего. Ганно - сын Томаса, последний Иоганн Будденброк в роду. Тихий, болезненный, плаксивый мальчик. Залюбленный, зацелованный, воспитанный одними женщинами он не мог не то, что встать во главе фирмы, а даже во главе собственной жизни. Влюбленный в музыку, он даже ей не планирует заниматься в своей жизни, ведь с концертами надо разъезжать хотя бы по стране, а сама мысль об этом его пугает. Он не создан для жизни, он не держится за нее, а к чему это приводит, я думаю, ясно без слов... Славный сильный род угас, уступил место новым более хватким, более цепким, более жизнеспособным. Но и на их место когда-нибудь придут новые люди и на место тех и так бесконечно. Это закон жизни. Вроде бы все понятно, да и ничего прям уж трагического не произошло, а на душе все равно тоскливо, как говорится, жизнь - тлен.

Будденброк - как много в этом слове
Для сердца книжного слилось...
Здесь я совсем не мудрствовала лукаво: семейная сага = Будденброки. Даже сага о Форсайтах пришла на ум позже. Конечно, увлекательно было бы играть в "Какой ты из Форсайтов" - в Будденброков так не поиграешь, там один другого краше. Но - какие мои годы?;) Хотя - имелись у меня некие предубеждения, что Будденброки - это сложно, это много, это - скучно... ??? Откуда что берется?
И случилось... То, что я влюбилась в книгу буквально с первых страниц. Прям с чепца консульши, который аж трепетал от чувств (нежности - не подумайте). Ну что сказать... Je suis чепец - и тоже трепетала. Какие же тут описания, какие картины, какая музыка слов...
Консульша и сенаторша - это не новомодные феминитивы, которые так некоторых раздражают и считаются неуважительными. Совсем наоборот - они означают "при муже" докторе, консуле, сенаторе, и переносят уважение к мужу и на его супругу. Просто смиритесь с этим: 19й век - такой 19й век, ну что с ними поделаешь.
Давайте по порядку. Автор описывает целых четыре поколения семьи Будденброков, взяв за основу историю своей семьи. Я даже провела - крошечное - расследование, откуда есть пошел подзаголовок "История гибели одного рода". Вроде это добавлял автор - тогда к нему претензий нет, захотел - и озаглавил. Потому что по началу - так вообще не скажешь, и семейство процветает и здравствует. Начиная с Иоганна seniora, властного и строгого патриарха семьи, продолжая его - вторым - сыном Иоганном-Жаном и их с консульшей (той самой, с чепцом) детьми, Томасом, Антонией/Тони и Христианом (и это еще не все)). Что сказать о Будденброках? Это - влиятельная семья в городе (вроде Бремене), они живут в красивой обстановке, в фамильном доме, конечно же, постоянно рассказывают подрастающему поколению о фамильном древе - начиная с "торговца из Ростока". Даже - ведут некую семейную летопись в тетрадочке. Мне понравилось, как было сказано об одной из жен, вошедших в семью

Не "мать драконов", конечно - но где-то... Конечно, помимо чести своей компании (называется она "хлебная торговая") они блюдут и честь своего рода. Свято и ревностно - и это наглядно показывается в эпизоде с Тони.
Эпизод с юной Тони - я считаю одним из лучших в книге (хотя там столько еще всего будет...). Юная девушка, первые чувства - а тут еще она встает перед выбором... Когда внезапно возник Гофман - я (вновь) затрепетала. Да - меня можно купить любимыми классиками. Но тут... Эпизод разрешился таким образом, что я поняла: это был не омаж Гофману - а вполне себе шпилька. При всем уважении к (возлюбленному) мастеру - все, время романтиков кончилось, у нас суровый реализм, тут куют деньги и связи...
*Еще одно маленькое лирическое отступление. Не так давно - даже сил не было ругаться на современную книжку. Которая претендовала на историзм просто потому, что подобные события имели место в истории - но разрешалось все так волшебно и плюшево - что была даже смешна в своей наивности. И -ВОТ! Ну вот же она - жизнь и люди, описанные твердой рукой, пусть и не такого жалостливого, но - правдивого автора. Вот классика (помимо просто эстетических восторгов) возвращает мне веру в литературу и талант.
Вернемся к Тони. Очень яркий образ был, когда отец сравнивает их семью - с цепью, где все звенья должны работать и вносить свой вклад. Мне стало даже жаль юное создание - но дальнейшие события показали,что госпожа Антония (у нее потом будет много имен) - еще даст им всем... что им больше нравится. Позвольте привести пару запомнившихся мне примеров:
Когда одна из кузин-старых дев с не свойственной ей экспрессивностью стала завывать

Мы слышим мысленный монолог Тони "Да на кой ты ему сдалась?" Или когда пастор подошел к ней и посмел поинтересоваться

Антония поинтересовалась "А ваши?" (пастор был лыс), подобрала все свои юбки и - гордо удалилась. Обожаю...
Встречала мнения, которые в "падении" семьи винят Томаса Будденброка. Не могу согласиться с этой мыслью. Винить его, что он Томас среди Иоганнов - не комильфо, это не его вина. Да и - по тексту этого не скажешь... Я решила копнуть глубже и вспомнить ту лекцию о цепи. Несколько раз всплывало в книге определение "бюргер". Века до 16го оно означало просто "горожанин" - тот, кто жил в черте города, платил налоги, участвовал в жизни. В 19м же это обратилось во что-то нарицательное: торгаш, рвач, у которого уме - только деньги. На ум (и интернет) приходит немного карикатурное изображение баварца - и в книге есть восхитительное описание Мюнхена и баварцев - словно людей с другой планеты по отношению к бременцам. И пока Будденброки были эдакими "торгашами", у которых сыновья входили в семейный бизнес, а дочери служили укреплению положения в обществе - семья процветала. Еще забыла отметить, что, несмотря на свое положение и уважение - Будденброки все-таки не самые выдающиеся люди города. Они не самые богатые - и завидуют этому. И не аристократы - и Тони просто красными пятнами идет при виде фрейляйн Юльхен, у которой из достоинств - только "фон" в фамилии. И своего положения они всегда достигали- сами, своим трудом. Но на глазах читателя разворачивается - словно разбавление крови. Можно заметить это уже с консульши (с чепцом) и ее ветки Крегеров, да и в самом консуле Жане

Поэтому дети (третье поколение увиденных нами Будденброков) получились один другого краше: и Томас, и Антония, а уж Христиан! (и не только). Словно эти неуставные чувства проникали - и разбавляли... Хотя признаюсь, что сама "гибель" по сравнению с предшествующим объемом текста показалось мне несколько - скоропалительной.
У меня был только один вопрос к книге: "А когда должно быть скучно?". А где скучать - пишут же, скучно стало - где? Музицирования Герды скучные? А мне понравилась здесь полемика о "Тристане и Изольде" - очень она была эмоциональна. Описания рождественских хлопот затянуто? Но оно было - таким красивым и красочным (вновь можно вспомнить маэстро Гофмана). Даже описание уроков Иоганна-Гунно мне не наскучило, потому что зацепило

... Влюбилась я просто в слог Манна, в его детали, как он дотошно описывает обстановку, людей: от гороховых панталон и париков до "будденброковских" рук и зубов... Немного только я скучала от - повторов, когда вновь и вновь наступают "детские четверги", когда собираются вместе все побочные веточки - в том числе кузины Генриетта, Фредерика и Пфиффи... Мало того, что тут человека зовут Пфиффи - так еще из раза в раз приходится с ними встречаться, а выдерживать их язвительные взглядики и комментарии порой и у госпожи Антонии терпения не хватает. Или постоянные нападки на кузину-старую деву Клотильду: ей и так от семейства достается, да еще автор из раза в раз проходится по ее конституции и аппетиту...
Закругляюсь- а то, моя бы воля, я бы все восхитительные выражансы автора в цитаты сохранила. Мне понравилось, как автор (символично, как мне кажется), начал Гофманом и окончил Эдгар Аллан По - Падение дома Ашеров . Да, это семейная сага - тут умирают и рождаются (и собираются по этому поводу), принимают кого-то в семью или изгоняют с позором (вот это всегда веселее). Надеюсь, я передала всю бурю чувств, которую вызвала во мне книга. Не могу упрекнуть себя в предвзятости: это была любовь, скоропостижная, но сокрушительная. Конечно, буду рекомендовать - но все-таки предупрежу, что некоторые читательские скилы и мышцы стоит нарастить. Я как всегда спешила, а книгу лучше - смаковать, наслаждаться этой игрой, словесной и жизненной. Это - того стоит.

Тетралогия «Иосиф и его братья» – это монументальная эпопея, в которой Томас Манн облекает в романную форму ветхозаветное сказание об Иосифе. Не вдаваясь в подробности этого сказания, лишь отмечу: эта история об одном из любимых сыновей Иакова – Иосифе, становящегося жертвой старших братьев, которые, пытаясь избавиться от него (они боятся, что Иосиф будет первенствовать над ними), бросают его в колодец. Проданный в рабство, он попадает в дом египетского сановника, где успешно служит, но, оклеветанный его женой, оказывается в тюрьме. Однако Иосифу, благодаря умению истолковывать сны, удается не только освободиться, но и стать ближайшим советником фараона, посвятить жизнь политическим и экономическим реформам, которые дают возможность спастись, как египтянам, так и евреям, от голодной смерти (см. Быт. 37:2-50:26).

В романе Манн не ограничивается только жизнеописанием Иосифа, затрагивая всю предысторию легенды, историю отцов и праотцев Иосифа вплоть до Авраама и далее в глубь времен до сотворения мира. Очевидно, что Манн выполнил огромную работу, чтобы написать данный роман, поскольку мы обнаруживаем, точное знание мифологии Египта, Вавилона, Ханаана, не говоря уже о библеистике, экзегетики, знакомство с древнееврейским языком, традициями древних евреев (мидрашистскими, каббалой), гностической литературой и т. д. Видно как Манн стилизует свое повествование под библейский стиль, используя древнееврейские идиомы, характерные для речи евреев библейских времен. Безусловно, Манн проделал впечатляющую научную работу…

Также, несомненно, нужно учитывать исторический контекст создания данного творения (Манн начал писать роман в 1926-м г., а закончил в 1942-м г.). Так в «Иосифе и его братьях» Манн стремился гуманизировать миф в противовес нацистской мифологической основе их идеологии. Можно сказать, что Манн пытается очистить миф как таковой от фашистской грязи с культом почвы, крови и т. п. Например, в романе египетский бог Амун, последователи которого являются консерваторами, опирающимися на старину и суровые заветы отцов, противопоставляется культу бога Атум-Ра, последователи которого придерживаются свободомыслящих, прогрессивных и гуманных взглядов, в частности, они хорошо относятся к чужеземцам. В романе жена египетского сановника об Амуне говорит:

И хотя Манн внес в свое повествование мотивы, переплетающиеся с проблемами современности, эти мотивы несколько теряются в массиве текста.
В «Иосифе и его братьях» раскрывается сущность человеческой истории в виде борьбы разума с хтоническими и инстинктивными силами, – борьбы, венчающейся победой человечности и разума. Поэтому «Иосиф и его братья» – это оптимистическое произведение, где показывается становление гуманной личности, олицетворением которой является Иосиф, вносящей разум в хаос этого мира. В последних частях романа весьма отчетливо видна вера Манна в возможность социального прогресса.

Чтобы книжный кирпич не был в тягость нужно либо очень сильно полюбить кого-то из персонажей, либо так же возненавидеть. Когда же никто не цепляет - не заставляет сопереживать и сочувствовать, желать скорейшего от себя избавления и скорейшего снисхождения кары господней, влюбляться или не мочь уже терпеть - становится скучно узнавать историю семейства. Равнодушие - одно из худших чувств, которые только можно вызвать...

Семья Будденброков отнюдь на маленькое собрание связанных одной кровью людей - несколько довольно обширных по числу родственников поколений принадлежит ей. Ошибающийся в интуитивных движениях консул Иоганн, женатый уже второй раз и теряющий обоих избранниц при грустнейших обстоятельствах, со своей матерью Антуанеттой, его отлученный от рода брат Готхольд с женой и тремя дочерьми, консульша Элизабет, преподнесшая миру трех потомков - сыновей Томаса и Христиана, а также дочерей Тони, нареченной так в честь бабушки, и Клары, со своим родом, сами Томас, Христиан, Тони и Клара с многочисленными женами и мужьями и уже собственными потомками. Так много героев, но так мало чувства...

История семейства - очень жизненная, но совсем обыкновенная: неудачные партии для замужества Антонии и ее дочери Эрики, излишнее углубление в себя вплоть до малейшего сбоя мигания Христиана, поиск себя до последней секунды Томаса, многочисленные перетекания финансов то в приданое, то обратно к роду, то в потерях фирмы, то из-за нечистых на руку мужей... Немало и смертей в семье Будденброков - только вот никого особо не жаль: подошло время, уничтожила тяжкая хворь - так бывает...

Каждый из героев совершает ошибки - но ведь все мы живые люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Мы ошибаемся в выборе партнера, ожидая от него лучшего, чем он способен дать, как Антония и ее отец; мы отказываемся иной раз от любви во имя перспективы достойной семьи (тут я не при делах, но это частое явление у других), как меняющая фамилии будто перчатки Тони; мы обожаем скатываться к полюсам материализма или идеализма, забывая о золотой середине, как Томас и Христиан; мы становимся козлами отпущения родителей, которые не имеют ни малейшего представления об этой роли, как маленький Ганно Будденброк, написавший строки, озаглавившие рецензию, по наитию, из чутья... И каждый из нас непременно сталкивается потом с последствиями даже самых мелких, казалось бы, своих выборов и действий - теряя многое, утрачивая смысл или находя но тогда, когда изменить уже не остается времени...

Одним, наверное, истинно грехом рода Будденброков была невнимательность. Их невнимательность к жизни в настоящем, к чувствам своим и тех, кто рядом, к тому, в чем нуждаются на самом деле близкие, и к разнице между своими ожиданиями и тем, что есть в действительности. Обрати внимание каждый из членов этой семьи на то, чего требует душа, - можно было бы избежать ненужных браков, потерянности в жизни детей, утраты шанса, который иногда бывает одним единственным на все годы. Все могло бы быть по-другому. И сага о Будденброках была бы историей не о падении семейства, а о его процветании...

P.S. Изображение Тони и Мортена - как иллюстрация к одному из тех самых переломных моментов, когда могло бы пойти все иначе...

Прочитать "Будденброков" было нелёгкой задачей – не потому что текст как-то особенно сложен (напротив, почти прозрачен), не потому что много страниц (когда это было препятствием?), не потому что скучно (совершенно неподходящее слово для специально культивируемой размеренности). Просто я задыхалась в этом чересчур вещественном мире под ворохом кружевных салфеточек, нарядных обивок у стульев, резных деревяшек, позолоченных подсвечников, посеребренных набалдашников трости, занавесочек, тарелочек, капорчиков, бакенбард. Ей богу, какой-нибудь Роб-Грийе или тот же Перек хоть немного, да подсмотрел у Манна в описании вещей до последних деталей. И с удивлением вскидываешь голову, когда понимаешь, что в этом скопище материальных благ есть ещё и люди. И они-то как раз вполне получают удовольствие от плюшек, плам-пудингов, позолоты и пеньюаров. Даже завидно немного, что они точно знают, что им нужно для счастья – такая-то репутация, дорогая тарелка и шелковая простыня. А ты мучаешься, как дурак, бьёшься всю жизнь в поисках этого самого смысла жизни, когда вот он тут, перед тобой, на тарелочке... Да что уж там, как раз эта самая тарелочка и есть, если она, конечно, из тончайшего китайского фарфора.

На самом деле, это, конечно, не смешно, и счастье не в паштете из гусиной печени. Манн это тоже показывает весьма наглядно. При всём уважении к монументальности "Будденброков" – роман построен весьма просто (хотя для первой вещи и этот результат очень неплох) и после новелл-загадок говорит с читателем открытым текстом. Вот семья приезжает в дом разорившегося семейства бюргеров, являясь точно такой же семьёй бюргеров. Вот ребёнок подводит черту под фамильной "летописью" и в слезах говорит, что дальше ничего не будет. Вот деньги утекают сквозь пальцы, а члены семьи исчезают один за другим. И только вечно голодная и тощая полуродственница Клотильда безропотно сносит все насмешки и методично пожирает всё вокруг, как время уничтожает ценности семейства Будденброков. И ценности в данном случае не материальные, а идеологические. Вспомните, как потряс Томаса Шопенгауэр. Потряс, приоткрыл щёлочку в иной мир, дивный совершенно по-другому... И как за ночь эта щёлочка со свежим воздухом затянулась опять болотной жижей и ряской филистерства.

Анализировать простые, как пять копеек, характеры Будденброков — занятие неблагодарное. Тут и анализ не требуется, достаточно лишь пару раз увидеть их на страницах романа, и всё становится понятно. И хоть есть среди них персонажи небудденброчьей породы, автор всё равно не даёт им шанса двигаться дальше. Отчаянный материализм и накопление бабла — тупик, и выход из него найти можно, только подумав своим умом. А как тут думать, если привычки и традиции полностью атрофировали собственное мышление? Коготок увяз в прошлом, а развитие мира на месте не стоит. Пришлось всей птичке пропасть. И после Томаса Манна кто-то ещё говорит о жестокости Джорджа Мартина к любимым героям. Пф!

Немалых трудов стоило мне подготовить этот отзыв. «Иосиф и его братья» – совершенно не та вещь, которую советуют всем и каждому, взахлёб, снуя по улице с транспарантом «Как, вы ещё не причастились?!» Это плод келейных трудов, герметический, самодовлеющий. К нему – либо идти годами, либо случайно натолкнуться и застыть в кротком непонимании: Откуда это? Как это? И почему это именно здесь и именно со мною стряслось? Как шутил чудесный Борис Сичкин (как бы он сыграл Рувима!): «Почему же так больно - и именно мне?»
Избави лишь Господи от всяких пересказов и сокращённых вариантов. Хочется краткости и лапидарности – загляните в Первоисточник. Там четыре тома укладываются в четырнадцать маленьких глав.
Иаков любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, – и сделал ему разноцветную одежду... И сказали друг другу: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов... с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю… И обратила взоры на Иосифа жена господина его и сказала: спи со мною… …и съели коровы худые видом и тощие плотью семь коров хороших видом и тучных… Иосиф узнал братьев своих, но они не узнали его… Итак, не бойтесь: я буду питать вас и детей ваших.
Здесь полагается воздать должное великой эрудиции Манна, который тонко и глубоко изучил механизм воплощения повседневности в миф, чтобы возвратить миф к повседневности. С улыбкой вспоминал нобелевский лауреат, как машинистка, возвращая огромный фолиант, сказала: «Герр Манн, теперь я знаю, как это было на самом деле». Разумеется, никто из нас не может знать, мы отделены от Лии и Лииной ревности, Рахили и Рахилина терпения, Иуды и Иудиной совести, Фамари и Фамарина стремления тысячами лет. Тысячами. И эти тысячелетия Манн не только перелопатил в библиотеках, пользуясь источниками на множестве языков, но и усвоил! Усвоил в той полноте, что мы ощущаем знание того, какие картины были вышиты на пресловутой разноцветной одежде, и какими словами ругались пастухи, спускаясь в землю Гешем, и в каком родстве грешный Онан с Иисусом Христом, и как взывали к щедрости давно иссякших божеств, и какие жертвы приносили давно уснувшим демонам, например, Досточтимой Суке. А знать наверное мы не можем, что всего и прельстительнее…
Но я хочу сказать о другом: о несравненном манновском чувстве юмора. Ни у кого, кроме Достоевского, я не встречала такого библейского чутья к судьбе и иронии судьбы. Впрочем, судьба и ирония тут синонимичны. Возьмите хотя бы отрывок о чечевичной похлёбке и – спустя несколько глав – постыдное и смешное воздаяние за рыжего увальня-брата. На-ка, Яков, свадебный подарок от Вселенной. А соперничество двух карликов, детородного и целомудренного? А диалог Гуия и Туий? Ах, мой совёнок! – Что, моя слепышечка? Старосветские помещики какие-то, и чудовищное увечье Потифара ласково так обсуждается этими умилительными старцами. Мы любим видеть в древних событиях символ, нечто возвышенное и, следовательно, нас не касающееся. Но почему я чувствую на себе взгляд заспанных и красных глаз Лии? Отчего Потифар и его злополучная супруга (Видела, видела силу его!..) нейдут у меня из головы – Как же им помочь? А что тут поделаешь? Как же им помочь? А что тут поделаешь? И не ко мне ль бежит, закусив подол, маленькая босоножка-вестница? И не мне ли снится, что виноградная лоза растёт у меня из головы?
И, конечно, дуэт Фараона и Иосифа. Когда фараон в экзальтации бормочет свои видения, не знаешь, смеяться или плакать. В первую очередь потому, что звёздные странствия египетского правителя и сверхпрактичность "Озарсифа", само назначение которого – питать, кормить, только друг друга и ждали. Потому, что практика без звёздных странствий – тощища, а звездностранствуя без практики, рискуешь загнуться с голоду. У Томаса Манна нет исторической личности-одиночки. Всегда как минимум двое! Если есть Иаков, то есть и Исав. Если есть Рахиль, то есть и Лия. Есть Я, есть и Ты.
Ну что, братцы любезные, узнали, что сталось из снов Иосифа? Уяснили? Очень хорошо. Теперь верите, насколько всё обратимо? Ну, молодцы. Вам – самые сладостные слова Первоисточника: Итак, не бойтесь.

Обычно пишу рецензии сразу же после прочтения. Хочу сохранить свежими свои эмоции, впечатления и переживания. Будденброков же дочитала несколько дней назад, а написание отзыва упорно откладывала в задний ящик.

Подсознательно знала, что мне понравится роман. Не знаю откуда возникла такая уверенность, но факт остается фактом, в конечном счете так и вышло. Потом же целым квестом было найти книгу в бумаге, оказывается известный немецкий классик не пользуются особым спросом. Но по случайному стечению обстоятельств книга была найдена, чему я безусловно рада.

Беря в руки классическую литературу, всегда имею особый кредит доверия к стилю изложения. Для меня очень важен используемый язык, подача и глубина. Писатели должны уметь пользоваться своим непосредственным и единственным инструментом. И именно должны, ведь не только начинка, но и обертка обязаны сиять.

Томас Манн обладает мастерством излагателя, по крайне мере, в моих глазах точно. Получила огромное наслаждение, так и хотелось перебирать на кончике языка слова и словосочетания. Было настолько прекрасно, что не хотелось отрываться, отвлекаться и прощаться на неопределенный период с романом.

Внимательный читатель, а я хочу себя к таким относить, заметит любовь Манна к многоточиям, но чем ближе к концу, тем меньше их видно в тексте. Скажу честно, сначала они бросались сильно в глаза. Но вместе с тем придавали особый драматизм повествованию. Возможно, подобная любовь была вовсе не писателя, а переводчика, но не зная немецкого, проверить не смогу.

Не люблю, когда авторы уделяют много внимания описанию внешности и одежды, мне важна душа, а не наружность. Но, пожалуй, Манн изменил мое отношение к данному вопросу, ибо его описания людей превосходны, он вылавливает саму суть, из описания ноздрей, ушей и прочих физиологический отличий, читателю открывается сама сущность объекта описания. И они поистине были прекрасны, чего только стоил один чепец. Браво! Если брать основных персонажей, то за изменением их внутреннего мира и внешности было следить вдвойне увлекательно.

Сложно в нескольких предложениях описать, о чем же все-таки роман. Да и есть ли в этом смысл? Есть семья и есть несколько ее поколений, каждое поколение можно рассматривать отдельными фрагментами, получается своего рода роман в романе. Ибо, когда одно поколение отходит в мир иной, читатель настолько погружен в мир следующего, что забываются постепенно истоки. Но не пугайтесь, когда читаешь, все равно начинаешь подсознательно вспоминать предшествующее поколение, сравниваешь и выводишь для себя некую константу.

В современном обществе достаточно сложно встретить подобные семьи, чтящие одно дело или находящиеся в одном социальном положении из поколения в поколение. Будденброки может быть и не аристократы, но обеспеченные и хорошо живущие люди. Не сказала бы, что деньги для них все, но они стараются поддерживать свое социальное положение в обществе. Но эта история не успеха, а наоборот распада, спойлером данная информация не является, хотя я бы поспорила. Постепенно начинаешь понимать, что существуют некий надлом, который с каждым разом становится все больше и шире. И вот его бы хотелось отыскать вслепую, не зная заранее об их провале, захватывает данная находка уже не настолько сильно.

Кульминационным моментом становится смерть одной из консульш. Ломая какой-то предмет, замечаешь сначала трещину, а потом постепенно сломанная деталь начинает расходиться на месте разлома, в итоге отваливаясь. Именно так можно описать значение сего прискорбного события. Её смерть описана настолько ярко и драматично, дух захватывает. Играет она большую роль в развязке романа, поэтому обратите пристальное внимание, когда будете читать.

Если рассматривать поколения, то заметно невооруженным взглядом, что в каждом новом червоточина становится все больше и больше, сначала Христиан решил отойти от дел семейных, а потом и Гано вообще не желающий ни в чем разбираться, для него важна была музыка, совершенно несвойственная его семье. Но кроме поступков и мотивации, Манн передает сею червоточину через здоровье героев, они становятся более болезненными и слабыми.

Хотя, я бы посмотрела на такой катаклизм через другую призму – уход старых принципов, устоев и приход новых. Еще не совсем готовых, сформированных, борющихся с предубеждениями, но уже зародившихся.

Автор уделяет огромное место религии и ее месте в жизни. То, как люди используют веру в своих низменных целях, манипулируя и подстраивая. Кроме того, затрагивается политика того времени, не до конца мне понятная, но имеющая большое значение. Место женщины в обществе, попыткам выйти из тени патриархальных тенденций.

Роман многослойный и многогранный, каждый сможет найти в нем интересное для себя. Повествование неспешное и размеренное, оно погружает, обволакивает и не отпускает. Кому-то может быть сложно, скучно, но мне кажется, его нужно именно прочувствовать, поймать волну, подхватить мелодию. И тогда уже не будет преград, чтобы дочитать его до конца, испытывая наслаждение и удовольствие.

В заключении хочу отметить, как через музицирование, маленького Гано, автор описал всю историю его семьи, подвел черту, как мальчик сделал в тетрадке своего семейства, и дал читателю сочинить свое продолжение.