The Buried Giant

... Вот, помнится, там есть тропа, и, если дождь её не размыл, идти будет много легче, чем до сих пор. Но есть место, где следует быть осторожными. Аксель, ты слушаешь? Там, где тропа проходит над могилой великана. Для тех, кто ничего об этом не знает, это просто обычный холм, но я подам тебе знак, и, когда ты его увидишь, нужно будет сойти с тропы и обойти холм по краю, пока мы не выйдем на ту же тропу, когда она пойдёт вниз. Топтать такую могилу добра не принесёт, будь то в полдень или нет.

- Я совсем не помню его лица. Наверное, это из-за хмари. Я многое был бы рад в неё опустить, но не иметь возможности воскресить такое драгоценное воспоминание - мучительно.

... каждое чудище или злой дух обычно выбирали для нападения того, кто шёл последним, - думаю, примерно так же большие кошки преследуют антилопу, замыкающую стадо.

Мужчине больше пристало первым ступать на таящую неведомые опасности землю.

Если же дети нас обзывают, то не потому, что я медленно работаю, а потому, что их родители - слишком глупы, а ещё вернее, пьяны, чтобы научить их хорошим манерам или уважению.

Постыдно, что мы разучились принимать странников с радушием.

Когда я была в их возрасте, страх и нелепые поверья были уделом старух, которые считали каждый камень проклятым, а каждую бродячую кошку - злым духом. Но вот я сама состарилась, и оказывается, что это молодые забивают себе головы глупостями, словно никогда не слышали обет Господа всегда идти подле нас.

Если мне суждено пасть прежде, чем я успею передать тебе свое мастерство, обещай, что будешь лелеять в душе эту ненависть. И, если когда-нибудь она померкнет или начнёт угасать, окружи её заботой, пока пламя не разгорится вновь.

Для меня это будет печальнейшей вещью на свете, принцесса. Идти отдельно от тебя, когда дорога позволяет нам идти так, как мы шли всегда.

Как могут старые раны затянуться, если они кишат червями? И как может мир держаться вечно, если он построен на кровопролитии и колдовском коварстве?

Даже волчонок, сосущий материнское молоко, может по ветру учуять добычу.

Кому-то воздвигнут прекрасный памятник, который поможет живущим помнить причиненное ему зло. Кому-то достанется грубый деревянный крест или раскрашенный камень, а кому-то суждено затеряться во мраке времён.

- Друг мой, опасность не в быстроте потока, а в его медлительности. У берега легко запутаться в водорослях и встать намертво.

...между ног у них вырастают дьяволовы рога.

Пожалуйста, свяжите корзины покрепче, чтобы нас не могло разделить никакое бурное течение.
— Друг мой, опасность не в быстроте потока, а в его медлительности. У берега легко запутаться в водорослях и встать намертво.

Мы не станем называть их старыми каргами, хотя их поступки и вводят нас в искушение. Давай помнить, что когда-то хотя бы некоторые из них обладали грацией и красотой.

Разве вашего христианского бога так легко подкупить добровольно причинённой себе болью и несколькими молитвами? Неужели ему так мало дела до попранной справедливости?

Ваш милосердный христианский бог позволяет людям насыщать свою алчность, страсть к завоеваниям и кровожадность, зная, что прощение и благословение обойдутся всего в пару молитв и толику раскаяния.

Я и боли то не замечаю, пока мы не начинаем о ней говорить.