The Buried Giant

Разве в таком высоком росте есть хоть одно преимущество? На каждую грушу, которую я сорвал, приходила стрела, угрожавшая мне, ведь она миновала того, кто пониже!

...без черных сумерек для нас не наступил бы рассвет.

Пообещай, принцесса, что не позабудешь тех чувств ко мне, которые сейчас живут в твоём сердце. Ибо какой будет прок, если воспоминания, вырвавшиеся из хмари, вытеснят собой другие?

Я всё больше кляну свои доспехи. От чего такого они меня уберегли? В лучшем случае от пары пустячных ран. За крепкое здоровье мне нужно благодарить меч, а не доспехи.

…но страх, став безымянным, вырос еще больше, став чудовищным.

На каждую грушу, которую я сорвал, приходилась стрела, угрожавшая мне, ведь она миновала того, кто пониже!

Кто знает, что станется, когда острые языки зарифмуют давние обиды со свежей жаждой земли и власти?

Кто знает, какие демоны шепчут на ухо этому дураку?
Возможно, он настолько  раскорммл страх, который испытал той ночью, что теперь тот гложет его изнутри, как гигантский червь?

Не торопись, мастер Эдвин. Если прошлой ночью ты меня подвёл, я подскажу, как вернуть долг.

Возможно, Господь сам забывает о нашем прошлом, что о давних событиях, что о тех, которые случились вот только что. А если чего-то нет в памяти Божьей, как может оно остаться в памяти смертных?

Именно в те минуты жуткого ожидания он взмолился о спасителе. Он исторг эту просьбу из самой глубины своего существа, поэтому получилось что-то вроде молитвы, и стоило ей обрести форму в его сознании, как он почувствовал, что она будет услышана.

Годы прервали нас обоих своим плащом, подобно тому, как трава и бурьян покрывают поля, где мы когда-то сражались им убивали

Какая польза от бога, чье милосердие безгранично?

Язычники никогда не забывают своих предрассудков.

Тем временем птицы летали туда-сюда по чердаку у них над головой, и их перья то и дело планировали вниз, оседая на поверхности молока. Акселя одолевало искушение разогнать птиц, но он не поддавался ему из опасения, что монахи их почитают. И его крайне удивило, когда снаружи по лестнице застучали быстрые шаги и в комнату ворвался огромный монах с черной бородой и багровым лицом.
— Демоны! Демоны! — кричал он, свирепо глядя на болки. — Я утоплю их в крови!

- Но разве это не трудно, сэр, - разглядеть, что именно скрыто в людских сердцах? Внешность бывает обманчива.

• Это верно, добрая госпожа, но ведь мы лодочники, за долгие годы повидали столько народу, что нам не требуется много времени, чтобы распознать обман. Кроме того, когда странники рассказывают о самых драгоценных воспоминаниях, им никогда не удается скрыть правду.

Жителям деревни просто не приходило в голову думать о прошлом, даже самом недавнем.

Но разве противника одной молодостью одолеешь?