Лекции по русской литературе

Читать лекции по русской литературе Владимира Набокова и упиваться мыслью и слогом

Лекции были написаны для американских студентов. В них Набоков дает краткое биографическое вступление о писателях (Николай Гоголь, Иван Тургенев, Федор Достоевский, Лев Толстой, Антон Чехов) и обзор творчества, разбирая несколько произведений. Лекции помогают рассмотреть известные произведения под другим, более литературоведческим углом.

Бросая сентиментальный взгляд в прошлое, Набоков рассуждает о том, каким должен быть писатель и читатель. По его мнению, настоящий читатель впитывает и воспринимает каждую деталь текста, восхищается тем, чем хотел поразить его автор, сияет от изумительных образов, созданных сочинителем.

Я, конечно же, по большой любви зависла над лекцией о Толстом: его методе изображения жизни, двух главных темах творчества: жизни и смерти и постоянной внутренней борьбе проповедника и художника.

Особенно понравилось:
«Так и хочется порой выбить из-под обутых в лапти ног мнимую подставку и запереть в каменном доме на необитаемом острове с бутылью чернил и стопкой бумаги, подальше от всяких этических и педагогических «вопросов», на которые он отвлекался, вместо того чтобы любоваться завитками темных волос на шее Анны Карениной».

Здесь же Набоков разбирает моё любимейшее произведение у Толстого, которое я рекомендую всем и всегда - «Смерть Ивана Ильича»

Самое яркое, самое совершенное и самое сложное произведение Толстого. Эгоизм, фальшь, лицемерие, тупая заведенность жизни = ложная жизнь Ивана Ильича, приправленная бесчувственной пошлостью. Единственный момент мнимого счастья - назначение на высокую должность и возможность снять дорогую квартиру. Всё это по Толстому равноценно смерти заживо.

Больше всего откликнулось то, как Набоков защищает стиль Толстого. Я сама постоянно слышу о громоздкости стиля и невозможности чтения (и это говорить фанату!). Набоков пишет, что нередко можно услышать мнение, что «главная цель великого писателя и, конечно же, главный ключ к его гению - простота».

«Запомните: «простота» - это вздор, чушь. Всякий великий художник сложен. Прост «Сэтердей ивнинг пост». Просты пищеварение и говорение, особенно сквернословие».

Писатели склонны пропускать чужие произведения сквозь призму личного писательского опыта. Возникает "творческое прочтение" с эффектом зеркального лабиринта: "друг друга отражают зеркала, взаимно искажая отраженья". Поэтому  "Лекции по русской литературе" Набокова больше говорят о самом Набокове, его вкусах, предпочтениях и художественной системе, нежели о русской литературе. Они кажутся несколько тенденциозными.

Гоголь предстаёт в них больным человеком с болезненной религиозностью, порождающим фантастические миры, далёкие от реальности. Тургенев, по Набокову, вообще бестолков, но тонко чувствует природу, поэтому её описания - самое интересное в его творчестве. Достоевский - автор сенсационных романов, герои которых, по преимуществу, больны и не развиваются. Толстой - глыба-человечище и непревзойденный русский прозаик, которого читают, потому что невозможно остановиться. Но при этом "Стиль Толстого — на редкость громоздкое и тяжеловесное орудийное средство." Чехов - непревзойдённый новеллист с "коротким дыханием", спринтер, не способный "подолгу удерживать в фокусе узор жизни, который повсюду выхватывал его гений", или "сохранить детальность, необходимую для длинного и развернутого повествования".

Наблюдения Набокова искрометны, но оставляют подспудное ощущение, что русской литературы Набоков не любил даже в тех случаях, когда восхищался. Потому что она шире и глубже вороха деталей, образов и приёмов, подмеченных Набоковым. А у Набокова как-то всё дробится и мельчает, мощная река литературного процесса рассыпается на отдельные произведения, вырванные из контекста. Так что студент, решивший ограничить свои представления о русской литературе набоковской точкой зрения, попадёт в положение слепца из анекдота, пытающегося представить себе слона, после того, как ему дали пощупать хобот.

Но наблюдать за притяжением-отталкиванием признанного мастера с чужим художественным словом интересно. Мне даже захотелось перечитать кое-что из самого Набокова ("Защиту Лужина", "Пнин" и "Дар").  И прочесть набоковские лекции о зарубежной литературе, чтобы узнать, как сложились его отношения с остальной мировой классикой.

Можно писать целую книгу-обзор на этот книжный обзор. Здесь собрана квинтессценция критики не только отдельных русских писателей, но и исторический анализ русской литературы 19-20-х веков.

Гоголь

Неприятно было читать, как Набоков скрупулёзно выставляет напоказ черты Гоголя, не только его характера, но и "непривлекательной" внешности. Приводя целые отрывки личных писем, лектор ставит диагнозы "нездоровому" Гоголю так, будто бы он был личным психотерапевтом последнего.

Как будто эти детали что-то говорят за или против литературных талантов вышеописанного человека.

Достоевский

Наслышавшись же о неприятии Набоковым Достоевского, я ожидала худшего. Но автор не спешит дать авангардный удар по маэстро надрывов. Он планомерно, избирая тонкие выражения, по своему выражению “развенчивает” Федора Михайловича.

, - пишет Набоков.

Так и я испытываю чувство неловкости, приступая к главе о Достоевском.

Думаю, для многих прочитавших эти лекции, глава, посвященная Достоевскому, вызвала наибольший отклик - будь то у любителей ФМ, или тех, кто к нему относится настороженно, но в любом случае равнодушной вряд ли оставила.

Набоков даёт краткую, вполне объемлющую биографию писателя, переходя затем к хронологии его творчества и выборочному анализу произведений. Слишком резкой мне показалась его критика, много мнений своего "я", не всегда обоснованных, а лишь приведенных как нечто данное и неопровержимое.

Тем не менее, Набоков метко подчеркнул интересные особенности стиля Достоевского:
Внимательно изучив любую его книгу, скажем, «Братья Карамазовы», вы заметите, что в ней отсутствуют описания природы, как и вообще все, что относится к чувственному восприятию. Если он и описывает пейзаж, то это пейзаж идейный, нравственный. В его мире нет погоды, поэтому как люди одеты, не имеет особого значения. Своих героев Достоевский характеризует с помощью ситуаций, этических конфликтов, психологических и душевных дрязг.

Толстой

В этой главе особенно впечатляет, как Набоков может один и тот же факт крутить-вертеть так, как ему захочется, и как иронично он может одну и ту же авторскую особенность одновременно раскритиковать и возвести в идеал.

Глава сопровождается подробным обзором ключевых произведений Толстого, с выпиской цитат, анализом композиции, рассмотрением художественных средств и распознанием деталей-символов.

Чехов

По сравнению с предыдущими главами, полными или ярой критикой, или же восхищенной хвальбой, рассказ о Чехове скуп на эмоции, однако в сдержанной форме передает, кажется, относительное довольство автором. Много слов отведено его добропорядочной личности, нежели его образу писателя. Все те же смелые и категоричные выводы:

Горький

Чем дальше читаешь, тем сильнее ощущаешь, как ослабевает Набоков-критик и укрепляется Набоков-аналитик. Мы уже не видим восторженных од, которые он пел Толстому, или язвительных нападок на Достоевского, зато представлена относительно объективная биография с техническим анализом некоторых показательных произведений.

Пытаясь соединить несоединимое в моей оценке Набокова и в оценке Набокова других классиков, сделаю банальный вывод, что все суъективно настолько, насколько пожелается вашей душе. Но чем раскованнее и ярче выражено мнение (будь оно благосклонно или нет), тем интереснее, не так ли? Вот и я, при всей своей когдатошней подростковой любви к Достоевскому, не отвергала ядовитой критики своего любимца, а напротив, с одной стороны, наслаждалась тем, как больно Набоков ударяет по основам достоевщины, а с другой, даже укреплялась в симпатиях к ней, умудряясь рассматривать выставляемые пороки в свете добродетели.

В целом, книга эта есть само по себе произведение искусства, и непросто ставить оценку, склоняясь то в сторону оценки художественности самой книги, то в сторону оценки самого мнения. Ведь неверно было бы занижать оценку только потому, что лично ты не согласен с мнением автора. Скорее нужно оценивать глубину и логику рассуждений, то, насколько метко были подмечены особенности наших русских классиков, красоту языка. И поэтому несмотря на завышенную категоричность суждения и субъективизм, книга не может не похвастаться интересными мнениями и замечаниями в сторону русской классики, а также прелестными языковыми фигурами, делающими чтение приятным времяпрепровождением. Во время прочтения появилось большое желание обратиться к русской классике.

В этой книге собраны лекции, которые Владимир Набоков читал в 40-50-е годы студентам Корнуэлльского университета и колледжа Уэлсли. Такое истинно интеллектуальное чтиво придется по вкусу настоящим гурманам русской словесности. Ведь автор "Лолиты" здесь выступает, как ловкий рассказчик и блестящий читатель. Он то перемывает кости одним признанным классикам (Достоевский, Горький), то неожиданно рассыпается в изысканных диферамбах другим (Гоголь, Толстой). Да, составляя свои лекции Набоков шел против правил, делая их до крайности субъективными. Видимо, в силу определенных обстоятельств биографии иначе он не мог. Это ни в коем случае не помешает вам заново прочувствовать некоторые классические произведения, которые Набоков-преподаватель разбирает буквально по эпизодам, подмечая самые мелкие, но такие очевидные детали, на которые раньше вы наверняка не обратили бы внимания, открывая неожиданные авторские замыслы и подтексты.
В тонких наблюдениях писателя, в его дотошности отчетливо ощущается неподъемная громада его культурного багажа и дух блестящего европейского образования, полученного им в Англии. Составляя свои лекции, Набоков ставил перед собой задачу, ни много ни мало, научить студентов искусству "пристального чтения". На своем примере он показывает, как надо смаковать текст "мелкими дозами, раздробив, раскрошив, размолов", находя, подчас хорошо скрытые, точки опоры.
После восприятия этой книги вы сможете спокойно забыть затасканные трактовки некоторых ключевых текстов, читаные когда-то в школьных или институтских учебниках. Если лекции Набокова не перевернут в вашем сознании представления о русской литературе, то, как минимум, станут интересной альтернативной точкой зрения на нее.