Чеснок и сапфиры

Джин выпрыгнул из лифта и побежал по вестибюлю, как большая благодушная черепаха.

Некоторое время Буррос являлась ресторанным критиком [ ... ] она с большой неохотой взялась за эту работу — окунула перо в желчь и начала писать восхитительно злые статьи, прожигавшие газетные страницы.

Нет лучше времени, чем настоящее.

Словно рассерженный пылесос, она несколько раз втянула в себя воздух.

Как думаете, почему политики во время пиар-кампаний едят пиццу, книшес и рулеты с яйцами? Мы все понимаем подтекст: они хотят показать, как они любят итальянцев, евреев и китайцев.

Тысячу лет назад у Китая была изысканная кухня, в то время как французы все еще обгладывали кости. Палочки для еды были у них в ходу за четыре столетия до новой эры. В Англии вилок не было и в помине до 1611 года, и даже когда они появились, то пользовались ими не для еды, а для того чтобы удержать на тарелке мясо при кромсании его ножом.

А что за вкус у Нью-Йорка? Большинство скажет - вкус чизкейка.

Умами /.../ Это японский вкус, который не поддаётся описанию. Так говорят, когда что-то сделано совершенно правильно.

Улыбка делала ее похожей на огромную лягушку.

Секрет хорошего стейка в том, что когда ты решишь, что соли достаточно, надо добавить еще немного.

Моя мать не ходила, как все обычные люди. Она шла по миру, словно победоносная армия, готовая к новым завоеваниям.

Жемчуг любит, когда его носят.

Вам следует адресовать свои обзоры не людям, обедающим в фешенебельных ресторанах, а всем, кто хотел бы в них оказаться.

Лица всех, мимо кого мы проходили, были, как на подбор, землистого оттенка. Казалось, злая волшебница заперла их здесь, и они не могли выйти из здания.

Мы стремились сами быть интересными, в то время как они ждали, чтобы интерес у них вызывал ты.

В конце концов я взяла с собой приятеля-критика, надеясь, что его узнают и подадут хороший стейк. И ему действительно достался хороший, а мне - ужасный.

Если человек проживает свою жизнь с удовольствием и борется за нее до последнего момента, то ему вряд ли захочется, чтобы поминали его с унынием.