Сочинения. В 2 томах

Беглого взгляда на пару статей в Википедии достаточно, чтобы понять, что относиться к этому произведению, как к историческому, не имеет смысла. Впрочем, на мой взгляд, история - штука настолько неточная и неоднозначная, что, даже если автор будет скрупулезно придерживаться всех известных фактов, к реальности его детище всё равно будет иметь весьма отдаленное отношение, во всяком случае в том, что касается характеров и мотивов исторических лиц.

Зато какое гурманское наслаждение испытываешь, читая этот вкусный, сочный, яркий, необыкновенно живописный текст! Один только авторский стиль волшебным образом перемещает во времени и пространстве, напрочь отрезая от реальности и заставляя забыть всё вокруг.

Да, характеры героев, их поступки, сюжет - всё усилено, романтизировано и упрощено, как в театре, но, вопреки этому, действующие лица живые, выпуклые, их буквально потрогать можно. Правда, "благородный" Волынский, цыганка и Мариорица, раздражают до такой степени, что чуть ли не болеешь за "злодейского" Бирона, однако читать от этого менее интересно не становится.

В общем, я получила огромное удовольствие от романа. А ведь опасалась, что, написанный почти два века назад, он будет сухим и скучным. Как приятно так ошибиться!

Этот великолепный роман, который можно по праву назвать одной из жемчужин русской литературы XIX века, я прочитала уже очень давно, а рецензию решила написать только сейчас.

Прежде всего, разумеется, хочу отметить язык повествования — невероятно прекрасный, слегка вычурный, но в целом очень точно передающий «живую, свежую, неподдельную речь того времени, звучавшую в деревнях, городах, на улицах и даже во дворцах». Он завораживает и погружает в себя на протяжении всего чтения. До сих пор я дико балдею от этого стиля, поскольку других писателей, которые могли бы описать всё происходящее так красочно и вместе с тем чётко, будто в каком-нибудь фильме, мне не доводилось ещё встречать.

Теперь о самом главном — о персонажах. Их Лажечников, согласно своей традиции, разграничивает на отрицательных и положительных — по принципу классицизма. Полутона у него если и встречаются, то только в образе двойного агента, кабинет-секретаря Эйхлера. Остальные — или «демоны», или «ангелы». Это можно было бы понять, если бы все они были выдуманы. Но роман-то ИСТОРИЧЕСКИЙ! И тут-то вскрывается основной приём автора: избрав себе любимого героя (в данном случае — Волынского), он не остановится ни перед чем, чтобы показать его в выгодном свете. И этого я не могу ему простить, несмотря даже на то, что он мой кумир.

Если порыться в архивах на просторах Интернета, то обнаруживаются удивительные вещи: оказывается, Волынский-то был обыкновенным бюрократом! баловался взятками, не стеснялся заискивать перед Бироном, одно время ему покровительствовавшим, и вообще составлял проект государственного переустройства, то есть был к тому же и изменником. Непонятно, за что Лажечников вывел его рыцарем без страха и упрёка, хоть и противоречивым по натуре.

Про Анну Иоанновну вообще молчу… ан нет, лучше не буду. Надо ж было так поиздеваться над Императрицей, принимавшей столько участия в государственных делах! И кстати, слова мои основаны на реальных исторических фактах, которые, увы, любят замалчивать. Достаточно посмотреть фрагмент из цикла фильмов «Романовы. Царское дело». Хорошо ещё, что в романе её злодейкой не выставили…

А вот Эрнсту Бирону не повезло по-крупному. Для Лажечникова он сделался воплощением тирании, алчности, жестокости, злобы и цинизма, гнобившим всех и вся. В действительности же этот достойный человек стал, по сути, основателем русского конного спорта, отстаивал интересы не только Курляндии, но и России на политической арене и презирал только тех русских, которые лебезили перед ним без стыда и совести. Вдобавок он был хорошо образован, равнодушен к дорогим подаркам (в частности, отказался от полумиллиона рублей), а самое главное — любил Анну Иоанновну совершенно искренно и бескорыстно. Все очевидцы называли их идеальной супружеской парой — и точно, было за что!..

Не знаю, как другим читателям, а мне при многократном чтении «Ледяного дома» казалось, что Лажечников — путешественник во времени. Серьёзно: мрачнейшие картины России 1740 года, не имеющие ничего общего с реальностью, до ужаса похожи на… СССР 30-х годов! Авторский Бирон — Сталин, авторский Кульковский — его личный шут Поскребышев, а про общее положение дел в стране просто надо читать.

Единственное, что мне понравилось, — так это образы Натальи Андреевны, Мариорицы и Мариулы. Первая — олицетворение любви возвышенной и святой; другая воплотила в себе фатализм, красоту духа и тела, а также безграничную преданность; третья же — антропоморфная персонификация материнской любви. Дочь заключает в себе целый её мир, и цыганка счастлива тогда лишь, когда знает, что всё в этом мире благополучно и спокойно. Ради Мариорицы она готова абсолютно на что угодно. Так же ведут себя и сама княжна, и соперница её по отношению к Волынскому. Поэтому неудивительно, что любовную линию считают главным достоянием этого произведения.

В заключение хочется сказать, что «на вкус и цвет товарища нет», и всё вышеизложенное является сугубо моей точкой зрения, которую я не навязываю никому. Если кто-нибудь всё-таки разделяет её и желает поделиться со мною собственными взглядами, то милости прошу — можете прислать мне ответ. Буду только рада.

Ожидала большего. Как минимум описания врачебной деятельности. Но тема, очевидно, сложная, поэтому понятно почему ее так мало.
Благодаря многочисленным сноскам, видно как много автор работал с источниками. К сожалению, не совсем разделяю его взгляд на некоторые события. Самое очевидное Иван III. Да сам Лажечников понимает, что великий князь перегибает палку! Но цензура, цензура...
Прибавим к этому стиль. Монологи на несколько страниц. Витиеватость. И классическая схема для 19 века очевидных ролей. Вот злодеи - они будут против нашего героя. Вот красивая девушка - она будет возлюбленная героя и т.д.
Было забавно читать, места понятные именно современникам автора. Ну вы помните оперного певца. Похож на того фокусника. Ему в армии был бы рад Наполеон.

Несколько наивный и предсказуемый, но всё же неожиданно интересный роман.
Изначально у меня была стойкая ассоциация книги с литературой того времени, что она описывает, то бишь эпохи Анны Иоанновны - а-ля Тредиаковский, Кантемир, в лучшем случае Ломоносов. Но "Ледяной дом" написан современником Пушкина, и я не постесняюсь сравнить его скорее с"Капитанской дочкой", нежели с одами на царствие восшедшим.
Несмотря на весь подстрочный пафос, роман рисует вполне живой, красочный мир со множеством интриг, хорошими диалогами и неоднозначными персонажами. Даже коллизия столкновения известного "бироновского" лагеря с "русским" не превращается в нечто оголтело националистическое, ибо и главному герою милее немец, благородно и честно служащий новому отечеству, нежели исконный сын его, унизившийся перед временщиком ради подачек.

Увы, есть в этой книге актуальное на все российские времена: кажется, что посейчас временщики и их низкая челядь правят нами...

Еще год назад, когда я готовилась к экзамену по истории, я наткнулась на эту книгу и уже собиралась ее прочитать, но потом обстоятельства как-то так получилось, что до "Ледяного дома" руки так и не дошли. А сейчас в "Книжном путешествии" выпала тема "вода\лед", а в универе мы проходили восемнадцатый век, и я поняла, что это судьба.
Мне, как любителю истории, было интересно. Лажечников отлично рассказывает об исторических событиях, сразу становится понятно, какая атмосфера царила во времена правления Анны Иоанновны, что пришлось пережить бедной России в это время. Очень подробно рассказывается об устройстве Ледяного дома, о свадьбе шутов, о "родинах козы". Мне, видимо, попалось еще и очень хорошее издание, в котором были подробные комментарии. В них можно было узнать и информацию о том или ином герое романа и значения архаичных слов и фразеологизмов.
Ну, и роман не был бы романом без любовной истории. Но для меня она была второстепенной линией. Все беды из-за женщин, как всегда.
Язык Лажечникова, к сожалению, не язык Пушкина или Лермонтова, живших в то же время. Продираться сквозь язык Ивана Ивановича было трудновато, особенно, когда на страницах книги появлялся Тредиаковский. В эти моменты я вообще не понимала смысла написанного.
Рекомендую эту книгу тем, кто изучает русскую историй и неравнодушен к ней. Другим повествование может показаться скучноватым.

А мне понравилась книга! Давно стояла на полочке у родителей. Неприметненькая такая... А оказалась вполне приличным историческим романом. Читалась легко и быстро. Какой-то прям изюминки я не ждала, но удовольствие от чтения получила. Язык у писателя не сухой и не примитивный. Интересно было узнать чем же все-таки закончится любовь Волынского с Мариорицей. В принципе, если бы не эта любовная линия в книге, то исторический очерк о правлении Анны Иоанновны в этой книге достаточно скомканный и не раскрытый. Хотя отражается, что Анна Иоанновна была личностью ведомой, зависимой от Бирона и конечно же как правительница "никакой". Возможно, это и являлось целью Лажечникова.

Эта книга далась мне с огромным трудом. Я собрала всю волю в кулак и через "не хочу" прочитала. Впечатление создалось двоякое: каким-то немыслимым образом Лажечников хотел усидеть на двух стульях- написать историческую книгу о временах правления Анны Иоановны, мятежных вельможах и причудах государыни ( таких как свадьба шута, устроение грандиозных празнеств и строительство для этого необыкновенного ледяного дворца) и одновременно о событиях, происходящих при дворе, а это крайне запутанная любовная история вельможи и любимицы императрицы. Наш князь, к сожалению, женат, не отягощен излишней нравственностью (как намекает автор- это было в порядке вещей), да к тому же постоянно занят думами об отечестве. Вот эти самые думы меня доконали, приходилось просматривать страницы высокопарных словес, чтоб не погрязнуть в них навсегда.
Не сложно догадаться, что такой расклад, не предвещает хорошего конца. Конец скомканный, но с долей надежды на будущее.
Лично я бы никому не порекомендовала эту книгу. Что действительно интересно, так это описание ледяного дома Георга
Волфганга Крафта, процитированное в книге, остальное читать- зря терять время.

"Самый чистый лед, наподобие больших квадратных плит, разрубали,
архитектурными украшениями убирали, циркулем и линейкою размеривали,
рычагами одну ледяную плиту на другую клали и каждый ряд водою поливали,
которая тотчас замерзала и вместо крепкого цемента служила. Таким образом
чрез краткое время построен был дом, который был длиною в восемь сажен,
шириною в две сажени с половиною, а вышиною вместе с кровлею в три сажени.
Напереди перед домом стояло шесть ледяных точеных пушек, которые имели
колеса и станки ледяные ж, что и о всем последующем разуметь должно, разве
что не ледяное случится, о чем именно упомянуто будет. Пушки величиною и
размером против медных трехфунтовых сделаны и высверлены были. Из оных пушек
неоднократно стреляли; в каковом случае кладено в них пороху по четыре
фунта, и притом посконное или железное ядро заколачивали. (Такое ядро
некогда в присутствии всего императорского придворного штата, в расстоянии
шестидесяти шагов, доску толщиною в два дюйма насквозь пробило.) Еще ж
стояли в том же ряду с пушками две мортиры. Оные сделаны были по размеру
медных мортир против двухпудовой бомбы [Из которых многократно бомбы
бросали, причем на заряд в гнездо 1/4 фунта пороху кладено. (Примеч.
автора.)]. Напоследок в том же ряду у ворот стояли два дельфина. Сии
дельфины помощию насосов огонь от зажженной нефти из челюстей выбрасывали,
что ночью приятную потеху представляло. Позади помянутого ряду пушек и
мортир сделаны были около всего дому из ледяных баляс изрядные перила, между
которыми, в равном расстоянии, четвероугольные столбы стояли. Когда на оный
дом изблизи смотрели, то с удивлением видна была вверху на кровле
четвероугольными столбами и точеными статуями украшенная галерея, а над
входом преизрядный фронтишпиц, в разных местах статуями украшенный. Самый
дом имел дверные и оконишние косяки, также и пилястры, выкрашенные краскою
наподобие зеленого мрамора. В одном же доме находились крыльцо и двое
дверей; при входе были сени, а по обеим сторонам покои без потолку, с одною
только крышею. В сенях было четыре окна, а в каждом покое по пяти окон, в
которых как рамки, так и стекла сделаны были из тонкого чистого льду. Ночью
в оных окнах много свеч горело, и почти на каждом окне видны были на полотне
писаные смешные картины, причем сияние, сквозь окна и стены проницающее,
преизрядный и весьма удивительный вид показывало. В перилах, кроме главного
входа, находились еще двои сторонние ворота и на них горшки с цветами и с
померанцевыми деревьями, а подле них простые ледяные деревья, имеющие листья
и ветви ледяные ж, на которых сидели птицы, что все изрядным мастерством
сделано было.
Наружное, прочее сего дому украшение состояло в следующих вещах. На
всякой стороне, на пьедестале с фронтишпицем, поставлено было по
четырехугольной пирамиде. Помянутые пирамиды внутри были пусты, которые
сзади от дому вход имели. На каждой оных стороне высечено было по круглому
окну, около которых снаружи размалеванные часовые доски находились, а внутри
осьмиугольный бумажный большой фонарь (со множеством зажженных свечей)
висел, у которого на каждой стороне всякие смешные фигуры намалеваны были.
Оный фонарь находившийся внутри потаенный человек вкруг оборачивал, дабы
сквозь каждое окно из помянутых фигур одну за другою смотрители видеть
могли. По правую сторону дома изображен был слон в надлежащей его величине,
на котором сидел персианин с чеканом в руке, а подле его
два персианина в обыкновенной человеческой величине стояли. Сей слон внутри
был пуст и так хитро сделан, что днем воду, вышиною в двадцать четыре фута,
пускал, которая из близ находившегося канала адмиралтейской крепости трубами
проведена была, а ночью, с великим удивлением всех смотрящих, горящую нефть
выбрасывал. Сверх же того, мог он, как живой слон, кричать, каковый голос
потаенный в нем человек трубою производил. Третие, на левой стороне дома, по
обыкновению северных стран, изо льду построена была баня, которая, казалось,
будто бы из простых бревен сделана была, и которую несколько раз топили, и
действительно в ней парились.
Теперь посмотрим, каким образом убраны были покои. В одном из них на
одной половине стоял уборный стол, на котором находилось зеркало, несколько
шандалов со свечами, которые по ночам, будучи нефтью намазаны, горели,
карманные часы и всякая посуда, а на стене висело зеркало. На другой
половине видны были преизрядная кровать с завесом, постелью, подушками и
одеялом, двое туфли, два колпака, табурет и резной работы комель {Прим. стр.
176}, в котором лежащие ледяные дрова, нефтью намазанные, многократно
горели. В другом покое, по левую руку, стоял стол, а на нем лежали столовые
часы, в которых находящиеся колеса сквозь светлый лед видны были. Сверх
сего, на столе в разных местах лежали для играния примороженные карты. Подле
стола по обеим сторонам стояли резной работы два долгие стула, а в углах две
статуи. По правую руку стоял резной угольной поставец с разными небольшими
фигурами, а внутри оного стояла точеная посуда, стаканы, рюмки и блюда с
кушаньем. Все оные вещи изо льду сделаны и приличными натуральными красками
выкрашены были".

Антон Эренштейн, рожденный в немецкой баронской семье, оказывается воспитанником врача-итальянца и повинуясь зову сердца и сложившимся обстоятельствам едет в страну Московию, слухи о которой наконец стали достигать Западной Европы. Благодаря протекции учителя и своему заморскому происхождению он становится приближенным русского царя Ивана III, встречает свою любовь и обзаводится друзьями из числа людей, не последних на Руси того времени.

«Басурман» - история, которая могла бы быть приключением итальянского врача в России XV века, но по факту  назвать ее таковой сложно. Есть события, но самих по себе приключений, с авантюрой, с какими-то тайнами, накалом и стремительностью событий, здесь почти нет. Для меня книга скорее стала историческим любовным романом, нежели тем, что я ожидала прочесть после аннотации, причем романом довольно примитивным из категории «любовь с первого взгляда и по гроб жизни». Тем не менее книгу портит не это. Простота характеров, отсутствие перед героями моральных выборов,которые в итоге меняют их личность, скорее воспринимаются как должное для исторической прозы. Ожидаемые мною приключения скорее были ошибочны по присвоенному книге жанру, хотя надо отдать должное: описание взятия Твери было интересным, несмотря на полное отсутствие в нем главного героя романа.

Основной проблемой «Басурмана» стал ее автор, вернее выбранный им стиль изложения, продираться через который весьма непросто. Если обратиться к Википедии, там можно найти упоминание о том, что Лажечникова многие даже в его время критиковали за излишнюю великопарность слога и архаизмы, что уж говорить о чтении данного произведения в наше время. Помимо витиеватости языка в книге есть еще один момент, который усложняет восприятие истории – это регулярные отступления от темы. С одной стороны, они помогают понять образ мыслей описываемых времен и времен создания произведения, с другой – утяжеляют и без того непростой текст, заставляя читателя постоянно выныривать из рассказа.

Отдельно хочу сказать про историческую составляющую «Басурмана». Если не быть знатоком истории как науки, то роман в этом плане воспринимается очень положительно. Есть некий срез государственного устройства, общества и нравов Руси XV века, позволяющий где-то освежить знания об этой эпохе, а где-то и пополнить. Очень "повеселили" рассуждения переводчика Варфоломея о новых чинах, которые ввел Иван III (знал бы русский царь сколько потом их повводят...).  Атмосфера воссоздана прекрасно и это, пожалуй, стало для меня главным плюсом этого произведения.

В целом роман понравился, хотя желания когда-нибудь к нему вернуться не возникает, слишком уж тяжела книга для такого простого сюжета.