Эсхил. Трагедии

Всеми нами любимый (да ладно, кто его не любит, ни за что не поверю) Фридрих Ницше Эсхила очень уважал. И если по-простому перефразировать "за что именно", то получается, что... За илитность. Действительно, к трагедиям Эсхиле на хромой козе не подъедешь, потому что весь театр, что был до Еврипида и ему подобных, являлся чем-то таким самобытным, что без определённых знаний казался полной ерундой. И только вооружившись пониманием того, кто все эти люди, где мои вещи, почему поёт хор, как математически важны части и место каждого слова, можно пытаться понимать Эсхила. А если просто так припереться с улицы на постановку пьесы, то ещё, чего доброго, уснёшь со скуки, пытаясь понять, что происходит.

Неизбежно возникает вопрос, а должно ли искусство быть "для всех" или только "для избранных"? Дионис или Аполлон? Упрощение и веселуха или специальное усложнение ради усложнения и каноны ради канонов? Конечно, я сейчас тоже упрощаю ситуацию, но, тем не менее, Эсхил — как раз тот чистый-пречистый Аполлон, который без инструкции лишний раз вбок не ступит. Что самое интересное, мне всегда казалось, что авангард в искусстве тоже неуловимо схож именно с классическими сложными рамками (а как ни крути, у авангарда во все времена рамки были довольно тесноватые), и Эсхил это подтверждает.

Интересно ли нам сейчас читать пьесы Эсхила? Если отбросить в сторону монокль, то могу сказать, что не слишком. Фабулу мифов из его произведений мы знаем и так, а разнообразные завывания хора годятся для филологического анализа, но для читателя представляют весьма скудный интерес. Более того, за этой непривычной формой (которую сначала нужно изучить, ещё чего!) кроются местечковые проблемы, уже нам не близкие. А если они вдруг в некоторых пьесах оказываются нам близки, то не благодаря Эсхилу, а благодаря вечности сюжета мифа, как такового.

Так что я бы просто посоветовала глянуть по диагонали структуру пьесы, так сказать, для общего развития. Можно, впрочем, почитать "Прометея Прикованного" и трилогию про Орестею, они довольно бодренькие на фоне остальных пьес. Но любить Эсхила, не как явление, а как литератора — такая же странная вещь, как коллекционирование шнурков. Кто-то этим, конечно, занимается, и слава богу, пусть ему нравится, но занятие это точно не для каждого второго.

Эсхила знаю давно, со времен первого курса (осень 2001 года), однако тогда читали только "Ористею".
Книга содержит все 7 дошедших до нас трагедий, в том числе единственную дошедшую трилогию "Ористея". Конечно, трагедий было больше, но слишком много времени отделяет нас от их создания.
Если вы не подготовленный читатель (не знает, что такое античный театр и чем он отличается от нашего), то начните чтение с конца книги. Там есть небольшая, но емкая статья о том, как был устроен театра, зачем нужен хор, в чем новаторство Эсхила и как всё это выглядело на сцене.
Увы, по первым частям трилогий (трагедии Просительницы, Семеро против Фив, Персы, Прометей Прикованный) не всегда ясно, как был автор обыграл известный сюжет, поэтому я всем поставила . Их этого ряда выбиваются Персы, т.к. Эсхилу удалось показать последствия оглушительного разгрома персов при Саломине.
Трилогия "Ористея", на мой взгляд, вершина античной трагедии. Каждый из героев достоин и сожаления, и порицания. А сам Орест - обнять и плакать - взвалил на себя всю тяжесть грехов рода. Поставила

Эсхил, в своей простоте, легкости, ясности и обращении к самому главному, заслуженно считается основателем трагедии. Прочитав Эсхила, теперь всякий раз, открыв Гамлета или Испанскую Трагедию или что бы там ни было еще в этом же духе из европейской драмы, мне будет видится за этим, утяжеленный нюансами Эсхил, смысловой Эсхил вписанный в более подробный пейзаж.

Начнем с структуры трагедии, которая в те времена (525-456 до н.э. - годы жизни Эсхила) существенно отличалась от современной. Дейстие начинается с пролога - партии актера до прихода хора. В ранних трагедиях Эсхила Просительницы и Персы пролога нет. Затем выходит хор, первое выступление которого называется Парод ("проход"). Эписодий - собственно диалогическая часть либо между актерами либо между актером и хором. В том случае, когда диалог представляет собой обмен дробными, обычно однострочными, репликами - это называется стихомифией. Стасим - песнь стоячего на орхестре хора. В преддверии конца пьесы следует Коммос - совместная, обычно с причитаниями и плачем, партия хора и актеров, в которой часто исполнители ударяли себя в грудь в исступлении (коммос = удар, биение) . Наконец, Эксод ("исход") - заключительная часть. Партии хора состояли из групп стихов двух разных размеров - строфа и анти-строфа. Сторфа означает поворот и строфы и анти-строфы исполнялись при поворотных движениях хора. До Эсхила в трагедии существовал один актер (в один и тот же момент времени на сцене) и хор. Эсхил ввел второго актера.

Просительницы . Потомками той самой Ио, которую из ревности Гера превратила в корову, были два брата: Египет и Данай. У царя Даная было 50 дочерей (данаиды), которых хотели насильственно выдать замуж за сыновей Египта (египтиадов). Данай бежал из Египта в греческий город Аргос в Пелопоннесе и попросил убежища у царя Аргоса (предводителя туземного племени пеласгов). Данаиды аргументировали свою просьбу тем, что они сами практически местные, аргосцы, поскольку происходят от одного предка, а кроме того инцест - дело не хорошее (что впрочем спорно, поскольку в Греции существовал закон, по которому кузен мог жениться на вдове своего брата для сохранения имущества внутри рода) и если царь защитит их, то богиня справедливости Дике будет на его стороне. Царь, понимая, что защита данаид означает конфликт и возможно войну с Египтом, оставляет решение за народным собранием, которые постановляет предоставить убежище данаидам. Прибывшим из Египта преследователям царь Аргоса дает отлуп и все заканчивается хеппиэндом. Однако Просительницы - только первая и единственная часть сохранившейся тетралогии. Остальные части "Данаиды", "Египтяне" и сатировская драма "Анимона" возможно заканчивались и не столь оптимистично.

Персы - также часть единственная сохранившаяся часть тетралогии куда входили трагедии «Финей» и «Главк» и сатировская драма «Прометей-огневозжигатель». Все части, однако, были сюжетно независимы. В трагедии описывается реакция "персидского тыла" на известие о поражении персидского флота при Саламине (480 г. до н.э.). В персидской столице Сузы мать Ксеркса, Атосса, получает страшное известие о гибели персидской армии. Она вызывает умершего мужа Дария из Аида для консультации. Тень Дария дает ценный совет, заключающийся в том, что во всем виноват его сынок Ксеркс который пошел на греков и что впереди - еще худшие бедствия. Затем возвращается Ксеркс с жалкими остатками войска и присоединятся к общим причитаниям. Ценная реплика в драме - о том, что греки, в отличии от персов - свободные люди. На вопрос Атоссы под кем ходят греки, хор отвечает "Никому они не служат, не подвластны никому".

Семеро против Фив - заключительная и, опять же, единственная сохранившаяся часть тетралогии, включающей трагедии «Лай» и «Эдип» и сатировскую драму «Сфинкс». Как известно, царь Эдип убил отца Лаия и женился на своей матери, а когда истинное положение вещей открылось ему, он ослепил себя и покинул Фивы. После него в Фивах правил один из его двух сыновей Этеокл, в то время как другой сын - лишенный власти и изгнанный из Фив Полиник, собрав в Аргосе войско управляемое семью вождями, идет на Фивы. Возможно , Эсхил обратился к легенде о семерых против Фив, из-за происходящего на его глазах противостояния тирана Сиркауз Гиерона со своим братом. Эсхил в это время жил в Сиракузах. В трагедии Этеокл защищает город, вопреки предостережениям выступает на защиту именно тех из семи ворот, которые атакует его брат и оба брата погибают. Два мотива отчетливо звучат в трагедии: справедливости и родового проклятия. Кто прав? Этеокл или Полиник? В конечном счете прав Этеокл, который защищает родной город от иноземного вторжения иноязычных племен, но следуя подовому проклятию оба сына царя Эдипа погибают.

Прометей Прикованный - философская и мифологическая трагедия. По Эсхилу, Прометей не только дал людям огонь, но и научил их ремеслу, мышлению, памяти, письменности, врачеванию, добыванию руд, приручению животных, домо- и корабле-строению , в общем, всему тому, что составляет цивилизацию. По сути, Прометей поработал вместо эволюции и превратил обезьяну в человека. Несколько неожиданно он также "у смертных отнял дар предвиденья" тем, что "их слепыми наделил надеждами". Представить обезьяну с даром предвиденья как-то сложно, поэтому я интерпретирую это действие Прометея как одухотворение человека. Тогда получается, что Прометей - прародитель и материальной культуры человечества и его духовной сущности. Трагедия, как полагается, только известная нам часть трилогии. В следующих частях Прометей использует дар предвиденья и еще будет необходим Зевсу и потому героически переносит муки "у конца земли,в безлюдном скифском, дальнем и глухом краю".

Орестея - единственная тетралогия, все три трагические части которой (но без сатировской драмы) сохранились. Микенский царь Агамемнон не мог отправиться в путь из-за безветрия и принес в жертву Артемиде свою дочь Ифигению. По возвращению из похода с победой, царь был убит своей женой Клитемнестрой, как она это себе объяснила, в качестве мести за убийство дочери, однако, похоже, по сути, из-за любовника Эгисфа, двоюродного брата Агамемнона. Сын Клетемнестры и Агамемнона, Орестей убивает свою мать при моральной поддержке Аполлона, который, в свою очередь (когда дело доходит до суда над Орестом) ссылается на волю Зевса (то есть, на постановление компартии, которая всегда права). Богини мести Эринии (они же Эвмениды) преследуют Ореста, но суд Аполлона, Афины и прочих оправдал Ореста. Аполлон на суде проявил находчивость и вспомнил, что не смотря на то, что убийство мужа - не кровная месть, а матери - кровная, отец - важнее и сама Афина была рождена Зевсом из своей головы без всякого участия матери, а мать - просто сосуд, который носит плод.Аполлон и Афина проголосовали за Орестея, остальные - против, голоса разделились поровну и это означало оправдание. В финале Афина умиротворяет Эвменид (которые грозятся излить свои "негативные флюиды" зова крови если не на Ореста, то на страну), обещает им уважение и почитание микенцев. Вопреки утверждению известного "знатока античности" (и вообще всего на свете) Михаила Швыдкого о том, что в античных трагедиях нет победителей, Орест убедительно "ведет в счете" и побеждает.

Просительницы. Было у одного брата 50 дочерей, а у другого 50 сыновей. Сыновья возжелали жениться на дочерях, дочери в ужасе сбежали на родину праматери Ио, попросили защиты у жителей Аргоса и несколько осложнили политическую ситуацию в Аргосе. Все, конец.
Комментарии говорят, что изначально это была тетралогия, но другие части утеряны. Так что то, что сейчас все пишут трилогиями и циклами, это не веяние не моды, а настоящая традиция, уходящая вглубь веков. Жаль, что самое интересное не сохранилось. Там, по-моему, все-таки состоялась массовая брачная ночь, после которой женщины убили мужчин, только одна почему-то не стала, видимо, брачная ночь понравилась. Я бы почитала.

Персы. Плохой персидский царь Ксеркс напал на эллинов и потерпел поражение. Теперь он возвращается домой, а дома все причитают о том, какой он плохой, сколько народу погубил, и вообще при отце мы жили лучше. И идут вызывать дух отца. А он говорит: «греков больше не воюйте». И они ему «окей». А потом снова все плачут.
Перевод был интересный, Вячеслав Иванов как-то сделал так, что кое-где есть рифма. И в целом читается легко и быстро. И при этом серьезно впечатляет. Например, когда хор поет про страдания жен, которые остались без мужей, и все такое, серьезно очень грустно. Чувствуется, что война – это война, а не героические сражения в Илиаде. А еще пробирает дрожь от перечисляемых имен. Как будто шеренга мертвецов проходит. От Илиады такого впечатления не было. Может быть, из-за красивой и мрачной сцены с призывом мертвого царя Дария.

Семеро против Фив. На Фивы нападает огромное войско, хор голосит о том, что война – это ужасно, а фиванский правитель Этеокл голосит, что женщины его достали и пусть хор заткнется. Потом разведчик рассказывает правителю, какие ворота осаждает какой герой и – самое главное! – какой у этого героя щит. А в конце все сводится к старому отцовскому проклятию и искуплению грехов Эдипова рода.
Комментарии тут очень интересные, рассказывают о разных трактовках мифа об Эдипе, о том, от какого брака Эдипа родились Этеокл и Полиник и почему это важно.

Агамемнон. Агамемнон возвращается с войны, а жена сначала долго расточает ему льстивые речи и рассказывает, как она скучала и ждала его, а потом убивает в ванной. Внезапно оказывается, что убивает не просто так, а потому что у нее был серьезный мотив. И у любовника ее был серьезный мотив. А я как-то привыкла воспринимать ее просто плохой женщиной, мне это нравилось. Ну ладно, месть так месть. Вообще это, похоже, два определяющих сюжета греческой мифологии: первый – Зевс влюбился, Гера мстит, второй – три поколения назад кто-то кого-то убил и теперь все друг другу мстят.
Во время чтения уже голосила я, что женщины достали и пусть хор заткнется. Наверное, когда трагедия ставилась на сцене и люди реально пели, это было красиво, но читать эти плачи и стенания вот так на бумаге не очень интересно. И пропускать тоже не вариант, потому что, во-первых, они создают нужное настроение, во-вторых, иногда из них можно вычленить интересные кусочки истории.
А еще понимаешь преимущество издания с комментариями. Потому что сначала недоумеваешь, когда микенский правитель внезапно возвращается в Аргос и оказывается, что он правил там, а потом читаешь комментарий о том, что во времена Эсхила Микены были неважны для политики, а Аргос важен, и тебе понятно и забавно.

Плакальщицы. Все друг другу мстят. Орест вернулся домой и убил мать, отомстив за гибель Агамемнона, и теперь ему будут мстить богини мести. Если бы он не убил мать, ему бы мстил мертвый отец за то, что он за него не отомстил.
Эта трагедия заканчивается удивительно красиво, словами о фамильном доме, который видел уже три страшных преступления.

Эвмениды. Аполлон и эринии долго спорят насчет Ореста: что хуже – сыну убить мать или жене убить мужа, выясняют значение кровного родства и прочие юридические штуки. Потом Афина созывает час суда и все спорят, кто важнее – отец или мать. Аргументы убийственные: отец – единый родитель, потому что ему принадлежит семя, а мать – просто сосуд для взращивания ребенка. И вообще Афина вон без матери родилась. Интересные представления о биологии. Орест оправдан, Эринии недовольны и грозятся мстить, но Афина их задабривает, приглашая править в своем городе. Похоже, это пример самого первого суда присяжных и самого первого акта коррупции.

Помимо трагедий, в моем издании было несколько статей про переводчика, Вячеслава Иванова. С одной стороны, конечно, скучных, потому что там очень подробно расписывалась профессиональная сторона вопроса, вплоть до того, какие стихи переводчик переместил на другое место и какое основание у него было так сделать. С другой, в этом виден колоссальный объем работы, который Иванов проделал над переводами, и огромная увлеченность этим делом. Впечатляет.

О, всей земли драм древних чтущие,
Свой взор направьте к книге трагика.
Его страницы малые — сокровище столь редкое
Вдвойне рукой Иванова посильно приумножено.
Язык искусный эллина окутан новой тканию
С узором многосложным, в цвета окрашен бережно,
И малому читателю итог представлен явственно.
Сюжет знакомый издавна от Куна и собратии
Не удивит пытливого листов у книг терзателя,
Но живостью и верностью вас покорят участники
Событий древних, греческих, египетских и прочая.
Горят, играют чувствами, сменяют горесть мрачную
То ярость, то отчаянье, то страх, то радость светлая.
В театре победителя собрата из Саламина
Найдется масок множество на эписодий всяк.
Как перевод Иванова возносит в сферы вышние,
Так Пиотровский точностью своей творит историю.
Поденные события, монаху из скриптория уподобясь, фиксирует.
То «ой», то «ай» разносится из уст хористов в множестве,
И Антигона жалобно: «Ай­-ай, несчастные»,
Кричит о братьях бьющихся, и Прометей прикованный
О муках, жалкий, сетует словами «Ой­-ой-­ой!»
Трагедий, сохранившихся от мужа достославного,
До нас дошло лишь малое, ничтожное количество.
Фрагменты же обширного наследия Эсхилова
Все в каталог отобраны историком Гаспаровым,
Что стиховедом славится, им текст переведен.
Уже спешит рука уставшая закрыть обложку книжицы
И в ненадежной памяти находит образ прошлого,
Хоров старейшин Аргоса и дочерей Данаевых.
Но половина пройдена обширного издания,
И место грека-трагика займет филолог-рус.
…
В отрывках представленных
Иванов заложит основы
Преемства языческих символов
У культа Диониса-хмельного
Религией новой,
Христа пострадавшего чтущею.
Дионис страдающий,
Убитый и к жизни вернувшийся;
Ветвь виноградная, обвившая тирс;
Мистерии тайные вечере подобные
И прочие признаки поэт оглашает,
Как доказательства
Факта наследия вакхических черт.
…
О том, как родилась трагедия в Греции,
Как пафос с кафарсисом путь предваряли ей,
Пытался мыслитель языком мистическим,
Из прадионисовых таинств диковинных
Предать извлеченное на обозрение
Публике, жаждущей загадок открытия.
Мужами не менее славными в русской словесности
Средь коих найдутся фамилии Лосева,
Ярхо и Котрелева, написаны очерки
О гении-трагике, его переводчике,
Истории греческой и сложностях творческих,
В которых на свет многогрешный рождалося
Двойное творение великих поэтов,
Седыми веками между собой отделенными.
Не должно покрыться презренною пылью
Столь драгоценному тому, но подобает
Достойное место занять средь иных фолиантов
В книжном собрании каждого.

Древнегреческие мифы веками служили и служат источником вдохновения для многих писателей, художников, скульпторов. Мифы подарили нам бессмертные образы Прометея, Кассандры и многих других. Они же были источником вдохновения и для Эсхила, создавшего свои знаменитые произведения, за которые его прозвали "отцом трагедии".
Собственно, все трагедии, вошедшие в данное издание, представляют собой пересказ или интерпретацию древних мифов. Поэтому без знаний мифических сюжетов понять, что вообще происходит, а точнее почему, будет довольно сложно. Это не касается разве что трагедии "Прометей прикованный", поскольку история Прометея знакома всем и каждому во всех подробностях. Конечно, множество сносок в книге помогают разобраться с пробелами, но подобное постоянное "спотыкание" очень затрудняет чтение, делая его скучным и трудоемким. Кроме того, желательно знать не только мифы, но и некоторые особенности древнегреческого театра, его истории, структуры представления. Поэтому нам, современным читателям, сложно оценить по достоинству заслуги Эсхила. Его трагедии могут показаться нам наивными, не обремененными какой-либо глубокой философией. По сути, смысл всех прочитанных трагедий сводится к идеям:

• верности родине и семье;
• торжества справедливости и правды;
• предопределенности человеческой судьбы, т.е. чему быть, тому не миновать.

Эсхил. «Прикованный Прометей»
Иногда очень хочется читать и перечитывать классиков (в прямом смысле), находить нечто новое и свое в текстах, которые уже веками отрецензированы в догматическом ключе. Вот я, например, не увидел в трагедии Эсхила в переводе Пиотровского никакого благородного титана, мучающегося за правое человеколюбивое дело. Каким его впоследствии особо выпукло изобразил неистовый романтик Шелли. Прометей - просто самодовольный дурак. Он считает себя крутым по праву первородности, и ему застит свет слава Зевса. Из мести богу (за то, что не отблагодарил за помощь по завоеванию божественного престола) он участвует в людях. И потом самодовольно, с самым противным тщеславным нытьем хвалится перед океанидами. Эсхил, который всю жизнь был богопреданным, с громким театральным эффектом поручил Зевсу упрятать нахала в Тартар. Но ведь новым революционерам надо было найти самого древнего персонажа для бунта, вот они его и нашли в Прометее.

Давайте представим, что мы сидим на ступенях расположенных по склону холма. Смотрим вперед и видим фасад трехэтажного здания. Он имеет легкую крышу. На нем находятся несколько дверей, открывающихся в нашу сторону. И как может показаться, он исполняет роль дворца. Вот на пространство расположенное между нами и фасадом начинают выходить люди. И мы постепенно осознаем, что находимся в древнегреческом театре. А чуть позже станет известно, что присутствуем мы на представлении Эсхила. Человека, которого прозвали "отцом трагедии". Интересно, удастся ли ему на удивить? Итак, заглянем в программку и увидим, что начнется данное представление трагической трилогией "Орестея".

"Орестея" получила свое название по имени сына Агамемнона Ореста. Таким образом повествование идет о семействе Атрида.

На мой взгляд, все три пьесы получились довольно примитивными и малохарактерными, а моменты с хором (в любой пьесе Эсхила) навевали откровенную скуку. Немного разбавил и внес остроты Эгисф. Человек, который имел зуб на Агамемнона и теперь обольстил его жену, тем самым все ближе и ближе подбираясь к трону. Да, он предстает в негативном свете. И черты характера склонны тоже к отрицательным, слабым. Эгисф дерзкий, но дерзость его распространяется на людей заведомо слабей: стариков и женщин. Безусловно, качество негативное, но его характер запомнился, он получился своеобразным и ярким. Что несомненно добавило в пьесу красок.

Поведение Клитеменестры, жены Агамемнона - второе яркое пятно этой пьесы. Но опять же её образ был негативным. Она укоряла своего мужа в том, что перед походом на Трою он убил их ребенка в качестве жертвы. И ее можно понять...дикость просто. НО! Почти со всеми оставшимися детьми у нее натянутые отношения, она с ними не ладит. Они считают ее чуть ли не врагом. Вот такой вот парадокс. Как по мне, она просто лицемерка и момент с ребенком это единственное, что она смогла припомнить Агамемнону. Тоже вполне отрицательному для меня персонажу. Но в этой пьесе он жертва, бесспорно.

Идем дальше. И следующим пунктом, видим пьесу "Прикованный Прометей"......

Моментами она получилась очень резкой. И этим меня удивила. Так, например, Эсхил, употребляет такие слова адресованные Прометею:

Тем самым, Эсхил дает нам понять, что Зевс тиран и чуть ли не единственный способ спокойно и мирно жить - примириться с его тиранией. Фигура Прометея очень хорошо подходит под пример устрашения людей. Во-первых, он - титан, обладающей невероятной силой; во-вторых, выступал на стороне Зевса, и даже это его не спасло. И вот тут имеется довольно интересный момент: Прометей выступал на стороне Зевса, об этом говорится в начале пьесы, но потом приходит Океан (титан) и тоже называет Прометея своим сподвижником в борьбе против Зевса. Скорее всего, сам поэт запутался и допустил ошибку. Но нельзя исключать того факта, что у старика Океана тоже присутствуют проблемы с памятью.

Эсхиловский Прометей не только даритель огня, но и, вообще, персонаж, который построил всю нашу цивилизацию.

Дальше по плану историческая пьеса "Персы", которая ненавязчиво намекает нам, что демократия лучшая форма правления. И каким бы масштабным войском на обладал противник, ему никогда не победить свободных людей.

В заключении еще две пьесы, которые тоже дошли до нас всего лишь в одной части. Это "Семеро против Фив" и "Просительницы". Именно поэтому мы доходим до завязки сюжета, узнаем что это конец и остаемся в недоумении. Единственный повод их изучить - столкновение с этим сюжетом в дальнейшем. Так, например, "Семеро против Фив" дополнят вам софокловского Эдипа.

На этом наш поход в театр подошел к концу. Мы благодарим актеров, поэтов, хористов. Топаем ногами, свистим. Затем собираемся и уходим домой. По пути переваривая увиденное.

В общем, Эсхил был первым, а первый блин обычно получается комом. Не скажу что все так плохо, но я ожидал большего. Если честно, я даже разочарован в Эсхиле. Ожидал от него большого шага вперед, но к сожалению увидел лишь небольшой шажочек. Так же я заметил занимательную вещь. У Древних Греков все сюжеты переплетены друг с другом и иногда самые незначительные произведения могут внести большое понимание в историю, которую мы встретим у более позднего автора.