Трагедии

Прочитала "Царь Эдип" и поняла, что античная литература может нравится. Может зависит от переводчика (Ф.Ф. Зелинский), может втянулась, но произведение действительно стоящее. Действительно трагедия, причем трагедия с большой буквы. Героя иначе, как несчастным, не назовешь. Ну в чем была его вина, если он жил в неведении? Отец - скотина (по другому и не скажешь). Да, предсказали ему смерть от руки сына, но зачем же ребенка калечить? Хотя, конечно, другое время, другие нравы. И в результате Эдип был воспитан на чужбине, где узнал, что ему суждено убить отца и разделить ложе с матерью. Ну вот скажите, что за люди??! зачем же так слепо верить предсказаниям?? все их беды только от этого и были. Узнал Эдип свое будущее. И что получил?! Скитания на протяжении всей жизни вдали от дома, где вырос, из-за боязни исполнить пророчество. А в результате к дому (где родился) прийти и убить-таки отца, разделить ложе с матерью и все как полагается.
Несчастный? Несчастный! Ох уж это неведение! Иокаста же в его глазах была вдовствующей царицей в первую очередь. И вроде бы, хороший человек, а судьба не задалась. И как ему [Эдипу] не раз говорили на протяжении всей трагедии

знай — себе на горе ты рожден!

И Иокаста погибла, и с Эдипом случилось все так, как говорил Тиресий:

На слепоту взор ясный променяв,
На нищенство — державное раздолье,
Изгнанником уйдет он на чужбину,
Испытывая посохом свой путь.
Узнает он, что он своим исчадьям —
Отец и брат, родительнице — вместе —
И сын и муж, отцу же своему —
Соложник и убийца...

Что еще сказать? Люди абсурдны и глупы в своем желании заглянуть в будущее и ничего хорошего это не сулит. Одно слово - трагедия!

Легендарный царь Эдип спокойно царствует, пока не решает, что ему нужна во что бы то ни стало истина о своем рождении. Один из многих мифологических сюжетов, где герой, стараясь убежать от пророчества, своими же руками запускает механизм обратного отсчета. И так грехи отцов перетекают к детям, а дети грешат и того больше.

Больше всего мне в этой трагедии нравится то, как смело Софокл отдает часть повествования Хору. У него этот собирательный персонаж получился по-настоящему живым, чувствующим, трепещущим перед велением богов.

И в этом контексте Эдип представляется этаким надменным собирательным образом человека, который, имея, в сущности всё, переходит ту самую незримую черту ослепления духовного, которое в данном сюжете потом становится вполне себе физическим.

Кстати, сейчас читаю Мария Корелли - Скорбь Сатаны - и вижу те же самые предпосылки для великого падения (а может, и преступления).

Читательская злость в отношении главного героя тут прозрачна: как часто, ослепленные желаниями, мы совершаем безумства? Почему не внемлем остерегающим нас Тиресиям и Хору? Вопрос открытый...

Продолжается мое знакомство с античной литературой. На этот раз трагедия Софокла «Царь Эдип», которую Аристотель назвал «идеалом трагического произведения».

Прежде чем приступить к чтению этого произведения, надо четко осознавать, что написана она в 400-х годах до нашей эры. И эта давность накладывает определенные трудности при чтении.

Все течёт, все меняется. Меняется и искусство. Но быстрее всего стареет язык, а значит становится трудным понимание контекста. Что для древних греков было ясным и понятным, то для современного (особенно неподготовленного читателя) становится почти «темным лесом». Только в перечислении одних богов можно запутаться.

Еще в текстах, подобных «Царю Эдипу», отсутствует рифма, но есть очень сложный ритм, поэтому возникает впечатление вязкости и сложности изложения. Текст просто напросто трудно читать.

Трагедия «Царь Эдип» состоит из нескольких частей: пролога, парода , четырех эписодий, разделенных стасимами и эксода. Опять же пугающие неизвестностью слова.

Но стоп! Я совсем не о том, чтобы отложить книгу и не забивать себе голову. Нет! Наоборот, я призываю прочитать эту трагедию. Потому что в небольшом объеме текста сокрыты такие пласты человеческой трагедии, какие не найдешь и во многих многотомных произведениях.

А еще, чтобы не было очень уж страшно начинать читать трагедию Софокла, можно успокоить себя тем, что перед вами находиться древнегреческий детектив. Конечно, это примитивное сравнение, но может быть оно кого-то успокоит.

Всё действие происходит в древних Фивах, в которых свирепствует страшная болезнь — чума. Пытаясь найти причину чумы, жители города обращаются к дельфийскому оракулу, который говорит о необходимости найти и изгнать убийцу царя Лая, убитого пятнадцать лет назад.

Нынешний правитель Фив царь Эдип клянется перед жителями города, что найдет убийцу своего предшественника.

И начинается ничто иное, как расследование того давнего нераскрытого преступления. К чему оно приведет, думаю, все и так знают.

А кто не знает, то можно обартиться к мифу об Эдипе, по мотивам которого Софокл и написал свою трагедию.

Трагедия, конечно, страшная. В ней и убийство, и инцест, и кровосмешение, и сокрытие тайны, и нежелание видеть очевидное.

Но еще более страшно то, что трудно разобраться, кто виноват. То воля богов, рок? Или выбор человека? И что есть Я? Мы никогда не можем точно сказать о себе, кто мы есть на самом деле.

И еще. Нужно ли знать всю правду, если от нее столько бед?

Эдип в конце трагедии наказал себя сам. Значит, предпочел свободный выбор? Кто знает, ведь Эдип выбрал жизнь, и это еще не конец истории.

Несмотря на то, что общий смысл трагедии всем известен, читаешь ее с невыразимым удовольствием. Смысл произведения мне видится в короткой фразе: от судьбы не уйдешь. Несмотря на то, что герои делали всё, что в их силах, чтобы уйти от предначертанного, именно их действия и привели к тому, чтобы это свершилось. Героям сочувствуешь, им веришь, и, что удивительно, очень естественно принимаешь всю утрированность чувств. Перед тем как читать саму трагедию, я прочитала послесловие про трагедии Софокла в целом, а так же про Царя Эдипа в частности, и отличие варианта Софокла от других авторов того времени. Это позволило мне более вдумчиво читать, попутно представляя, как это могло быть в греческом театре.

Пожалуй, не лучший, из дошедших до нас, образцов греческой культуры. В любом случае для современного читателя попытки изобразить всю силу страданий персидского народа по павшим солдатам, выглядит несколько гротескно. Так можно о многих трагедия сказать, но тут нет ни той мифологичной, общечеловеческой основы, подобно другим трагедиям, ни размышлений о слабости человека перед божественным роком... в общем всего того, что в какой-то мере могло бы тронуть нашего читателя, тех "вечных вопросов".
В трагедии описывается встреча остатков армии персидского царя Ксеркса после морского сражения при Саламине. Сквозь призму стенаний персов по гибели цвета своего народа, Эсхил ставил только одну цель: возвеличивание храбрости и мужества греков. При этом, что странно, восхвалялся "кроткий Дарий", который, насколько известно, первый предпринял попытку захватить Грецию и также потерпел неудачу.
Можно еще восхититься мужеством греков в сражении с превосходящим числом противником, но последние строки трагедии слишком сложно воспринимать серьезно и вместо того, чтобы, как предполагалось, сочувствовать ужасному страданию персов, потерявших своих мужей и сыновей, на лице только возникала легкая усмешка, когда в голове возникала картина подобных страданий.

Под плач мисийский ударяй сильнее в грудь!

Хор

Горе нам, горе!

Ксеркс

Рви на себе серебряную бороду!

Хор

Я рву, я рву, я плачу громко!

Ксеркс

Кричи протяжней!

Хор

Да, кричу я!

Ксеркс

Антистрофа 7
1060 Руками рви одежду на груди своей!

Хор

Горе нам, горе!

Ксеркс

Рви на себе, скорбя о войске, волосы!

Хор

Я рву, я рву, я плачу громко!

Ксеркс

Пусть льются слезы!

Хор

Слезы льются!

Ксеркс

Эпод На вопли воплем отвечай!

Хор

Кричу, воплю!

Ксеркс

Казнясь, домой теперь иди!

Хор

Иду, казнясь!

Ксеркс

О, Персия наша!

Хор

Ты плачешь сегодня!

Пьеса "Царь Эдип" написанная ещё до нашей эры сейчас кажется похожей на произведения нашего Вильяма или пьесы любого другого известного классического автора. Более того если мы сравним как говорят персонажи трагедий у Софокла и у Шекспира, то мы увидим совершенно одинаковый стиль изложения. Стихи больше опирающиеся на ритм, чем на рифму.

Это не удивительно ведь все нам известные Шиллеры, Мольеры, Шекспиры во много опирались на античную классику, более того даже многие пьесы происходили в те времена. Античную литературу, латынь и греческий язык учили школах до начала 20 века. Люди знали откуда идёт их культура. Это череда взаимствования. Так греки и римляне повлияли на итальянцев, французов, немцев и англичан, а те в свою очередь повлияли на русскую литературу. Если не верите то прочитайте то что читали наши классики или персонажи их произведений.

К сожалению прочитанная в детстве многими книга "Легенды и мифы" Николая Куна хоть и в кратком изложении но передала нам почти всю художественную античную литературу. Многие знают историю аргонавтов, но мало кто читал "Аргонавтику". Эти мифы приходят к нам через современную адаптация. Тот же "Царь Эдип" будь он осовременен на что будет похож. На детектив, триллер. Что-то близкое к "Сердцу Ангела". Также совершенно преступление и также расследующий постепенно приходит к выводу...

Впрочем есть то что отличает человека античного от человека более современного. Дело в том что в античные времена верили в судьбу. Так в пьесе герой попытался изменить её, но в итоге оказывается сделал то что ему предсказали. В христианстве - верой многих европейцев в том числе и нас, этого нет. Судьба человека зависит только от него самого, от его поступков. Бог в отличие от языческих богов не играет человеком, а только направляет как любящий отец.

Наказание ждёт если человек сам по своей воле совершил зло. С другой стороны в античности за зло карали даже если это суждено судьбой. Подобное кажется мне не справедливым.

Непривычному к греческой трагедии читателю по первости невероятно трудно даётся существование в декорациях строф и антистроф, стасимов и эписодиев. Ритм кардинально меняется от стиха к стиху, и, только привыкнув к звучанию одного, вы сразу же спотыкаетесь о начавшийся следующий. Тем не менее, привыкание к подобной структуре построения текста возникает достаточно быстро и, что куда более удивительно, вместе с ним приходит и понимание красоты и изящества подобного представления, от которых начинаешь получать удовольствие.

Прикованный Прометей, может быть, и дошедшая до нас с вами целиком пьеса, однако это всё же единственная из частей тетралогии, что сохранилась со времён написания, и по этой причине законченности произведению всё-таки не хватает.

Тем не менее, если сравнивать с другими произведениям сборника - циклом "Орестея", - слог здесь льётся гармоничнее, а переходы сглаженнее и мягче (что, однако, может быть лишь заслугой переводчика, а не автора). Действия в этой части практически нет, а интрига повисает в воздухе, оставаясь нераскрытой (и надежда на удовлетворение любопытства исчезает в Тартаре вместе со скалой с прикованной к ней узником). Впрочем, греческая мифология и без того известна нам с молодых ногтей, не правда ли?

Орестея же предстаёт эдаким ранним предшественником и идейным вдохновителем Шекспировским кровавым трагедиям (речь сейчас прежде всего о Гамлете, хотя английский драматург и в прочих своих произведениях затрагивает греческие мотивы).

После этих описанных свыше пяти тысяч лет назад семейных изуверств начинаешь всерьёз сомневаться в такой уж жестокости Средневековья в сравнении с досточтимой Античностью.

Тем не менее, зверства проявляют множество следующих за преступлениями нравственно-моральных вопросов, которым посвящены наполовину вторая и вся третья часть трилогии. Копнув чуть глубже, легко понять, что будь совершённое преступление менее бесчеловечным, и нравственные вопросы уже бы не встали так остро, не могли бы восприниматься всерьёз, быть целиком прочувствованы, что приводит наc к неизбежному выводу о допустимости варварски жестоких выдуманных примеров в назидательных целях.

Чудесная небольшая трагедия о Прометее древнегреческого автора. Интересно и полезно было прочитать предисловие, в котором рассказывалось о предыдущих и последующих вариантах произведений о Прометее. И если до этого этот бог считался коварным обманщиком богов и предателем, похитившим огонь для людей, то в этой трагедии он уже представлен как борец за справедливость и высший благодетель людей, даровавший им все науки и искусства, да еще и претерпевающий теперь за это страшную муку от Зевса. Прометей знал, на что шел, ибо он может предвидеть будущее, и знает, что его ждут мучения и, через долгое время, освобождение. Зевс же в этом произведении представлен как тиран и узурпатор, хотя в самом повествовании он не появляется.