Избранные произведения. В 6 томах (комплект)

Я отключила все мысли. И чувства. Чувства в первую очередь. Не думать. Не брать в голову. Просто читать.
Но нельзя читать эту книгу, не волнуясь и не переживая. И её нельзя не читать. Кто-то должен это знать. Кто-то должен это помнить. И этот "кто-то" - мы.
Концентрационный лагерь Меллерн (читай Бухенвальд). Где-то там, внизу, пылает город. Война добралась и до мирных немецких жителей, теперь они тоже знают, что такое смерть, бомбёжка, разруха, потери близких. Правда о голоде они не знают ничего. Может они и несчастны, но сыты. А здесь, в аду на земле, несколько тысяч скелетов живут надеждой и мыслями о кусочке хлеба. Они давно уже забыли, что такое нормально спать, есть, ходить в туалет, - в общем всё, что в обычной жизни казалось естественным, здесь стало пределом мечтаний.
Почему так случилось? Почему одни люди сочли себя богами и вершили судьбы других одним росчерком пера, одним движением руки. Почему, чтобы им жилось хорошо, миллионы должны были страдать?

В лагере Меллерн есть ещё один лагерь - Малый. Сюда попадают те, кому жить осталось считанные дни, кто уже  не может работать, двигаться и иногда даже мыслить. Они "мусульмане", даже не третий сорт, не брак, их просто уже нет, хотя они ещё живы. А среди них - небольшие искорки, горстка ветеранов, которые всеми силами поддерживают друг друга, потому что вызволение уже близко, потому что годы, проведённые здесь, не позволяют им умирать безропотно, потому что смерть ушедших товарищей не должна быть бессмысленной, потому что они, не смотря ни на что, - люди, хоть из них годами пытались сделать бессловесный скот.
509 (он давно уже не упоминает своего имени), Бергер, Бухер, Лебенталь, Агасфер, 11-летний поляк Карел, - делают всё, что в их силах, чтобы дожить до светлого дня. Чтобы не сломаться, они поддерживают друг друга, как могут: скудной пищей, драными одеждами умерших, и просто словами надежды.  Они "сотрудничают" с сопротивлением из большого лагеря, прячут оружие, людей. Они понемножку складывают костёр, который, придёт время, вспыхнет так, что тысячу искр осветят эту окровавленную землю и зажгут свет в глазах несчастных скелетов, которые вновь станут людьми.
Ремарк, как всегда, проникает в самое сердце. Ранит словами, обжигает образами
Его немецкие офицеры, эсесовцы, да и вообще все те, кто издевался над заключёнными, - это не просто изнанка человеческой души, это её ад, её чернейшие стороны, о которых многие и не подозревали, пока не почувствовали власть. И даже понимая, когда иногда приходило прозрение, что зарвались, некоторые всё же находили объяснения своим чудовищным поступкам, как, например комендант лагеря, оберштурмбаннфюрер СС Бруно Нойбауер. Кажется, что он живёт в своём придуманном мире, где пьют французское шампанское, разводят примулы и тюльпаны, кормят кроликов и радуются каждому дню. То, что во вверенном ему лагере тысячами умирают пленные, это какое-то недоразумение, ведь он хороший начальник, и всего лишь исполняет приказы. Даже в критической ситуации он ещё надеется на то, что его поймут и простят.

Хочется несколько слов сказать о сопротивлении. Да только где найти такие слова, которые передали бы всю степень восхищения людьми, которые даже в тех нечеловеческих условиях находили в себе силы и мужество бороться и поднимать других. Левинский, Вернер, - они сплотили вокруг себя массы, благодаря им многие заключённые дожили до освобождения.
Но вот здесь чувствуется, что Ремарк не очень жалует  коммунистов. Он их почти сравнивает с нацистами, с людьми, которые за идею готовы на всё. Как показало время, не так уж и не прав оказался писатель.

Такая страшная, очень тяжелая книга заканчивается на позитивной ноте. Конечно, не все дождались светлого часа, многие погибли в ту роковую для всех ночь. Но тех, кому посчастливилось выжить, ждёт будущее. Неважно какое, они об этом не думали, и, конечно же будет тяжело, но они свободны, они теперь люди не просто для себя, а для всех. И они не герои. Их не надо чествовать. Давайте просто помнить.

Ф/М 2013
18/25

Любовь!

Разве не вызывает у людей это чувство много эмоций, впечатлений, ощущений? Мы можем вспомнить сотни книг, которые прочли. И все они о любви.
Но хочу сказать, что эта книга не похожа ни на одну из них. Я действительно люблю творчество Эриха Мария Ремарка. Он уникальный писатель со своим индивидуальным вкусом.
А ведь он пишет о настоящей жизни, о реальности, о том, что волнует людей, о том, как трагично складывается жизнь тех, кто идет против правил.
Эта книга уникальная, она учит, она показывает жизнь такой, какая она есть. Немного слов о главных героев книги. Жоан. Эта женщина мне сначала нравилась, но вскоре начала меня раздражать. Ее поведение идет вразрез с логикой, она очень странная, она мне не понятна. Я искренне сопереживала Равику. Жоан, женщина создающая впечатление легкости поведения, но в то же время, она отчаянная, она трагичная, она несчастная.
Если вы думаете, что эта книга будет хорошим и приятным времяпровождением, то вы не ошибаетесь. Но, эта книга очень трагична. В ней много неприятных моментов. И хотя в ней нет ни капли пошлости, все сцены такие не описываются, но книга глубоко печальна.
Любите книги о любви? Любите, когда в книге есть интрига? Конечно, эта книга для вас.
Безусловно, книга заслуживает восхищения. Ремарк учит своими книгами. Я у него прочла много книг, и каждая книга меня чему-то научила.
У меня небольшой опыт с немецкой литературой. Но немецкая литература имеет собой какую-то тяжесть, как будто на сердце положили камень. Не знаю почему, но у меня ассоциация, что когда мне трудно дышать, я именно вспоминаю Ремарка. Его тяжелую и не с чем несравнимую немецкую жизнь. Почему то Германия и немецкая литература вызывают во мне какую-то тяжесть. Конечно, не настолько, чтобы оттолкнутся от такой литературы. Но, в общем, почему-то того немногого, что я прочла, вызвало во мне что-то тяжелое, и конечно, мне тяжело читать такие книги.
Равик очень интересный персонаж. Очень удачно написаны его переживания и мысли. Психология мужчины хорошо раскрыта в этой книге. Много тонкостей и много интересных моментов. Если вам интересно как поступает немец в отношениях и любви то, эта книга для вас.
Но хочу сказать, что отношения в разных странах мало чем отличаются. Но все же какое-то отличие конечно есть.
Интересно было читать эту книгу. Я не читаю психологию и философию. Но в этой книге много психологии, особенно в отношениях. Не той психологии, что описывает какие-то симптомы. А психологии любви и отношения между женщиной и мужчиной.
Под конец чтения, события были особенно тяжелы. Но я думаю, это ведь предвоенное время, где фашизм процветал вовсю, где жестокость фашистов могла шокировать любого человека. Но в этой книге жестокости фашистов нет, но есть кое-что другое. Что? Прочитайте и узнаете.
Книга в 420 страниц, полная тяжести душевных переживаний. Книга очень интересная, но ее не стоит читать, если вы не подготовлены обрушить на себя всю тяжесть немецкой литературы.
Это Ремарк. Да, я много читала его, и он меня никогда не разочаровывал.

Несметное количество раз название этого романа попадалось в рекомендациях и в списке любимых, как и имя автора. Ремарк – так приятно перекатывается на языке. Ремарк – признак интеллектуального и богемного чтения. Вот такие у меня ассоциации, сохранившиеся еще с давних времен. С таким багажом взялась за его самый известный у русскочитающих читателей роман.

История на самом деле о четырех товарищах – трое парней-фронтовых товарищей и девушка. Роберт, Отто и Готфрид однажды хулиганили на машине и встретили девушку Патрицию. Со временем у Патриции и Робби завязался роман, но от этого дружба четырех стала еще крепче. Страницы книги иллюстрируют как искренне можно дружить. Любовь же похожа на нежную привязанность давних друзей.

Ремарк пишет просто, но красивым языком. Выделяет меланхоличные моменты обыденной жизни. Хорошо понимаю почему он стал популярен в свое время. Ведь его тексты о людях и их обычной жизни, когда среди будней есть и природа, и город, и человек, и любовь, и драма.

В этой истории мне снова кажется что Ремарк пишет от собственного лица, на своем опыте. Как будто Робби это и есть автор. И говорит он чуть уставшим голосом, но с огромной благодарностью жизни за верных товарищей, за чувство любви, которое ему довелось испытать, за солнечные блики среди листвы в конце концов.

Мне кажется, что у Робби огромный запас мудрости. Потому что он повествует о разных вещах, но не судит и не истерит над неизбежным. Да, он преданный и благородный, как собственно любой герой Ремарка. Но почему-то в его рассказе присутствует доля философского смирения, словно монах, проживший сто лет и глубоко познавший себя.

Например, много говорится о том, что Робби и его товарищи – это потерянное поколение. Однако мне так не кажется. Или, возможно, мне никак не осмыслить этот термин. Безусловно в героях чувствуется надлом. Без комментариев слышно, что они не занимаются тем, чем занимается «благополучное» поколение. Им не интересно накопительство или погоня за положениями и должностями. Дружба, искренняя и нежная любовь, простая работа и незамысловатый досуг в баре.

Время действия, когда люди не брезговали друг другом, но и в то же время каждый оставался сам с собою наедине. Это хорошо видно из того как автор описывает соседей по пансиону или приятелей героев. Среди них и эмигранты, и проститутки и бывшие аристократы. В голосе рассказчика нет осуждения, а только печаль. Печальная нота звучит на протяжении всей книги, даже в неуместное время любви или погони.

Вот почему мне трудно читать Ремарка. Это не мои герои и их склад характера отражается во мне негативно.

Вот уж не думала, что назову этот роман лучшим у Эриха Ремарка. Но он лучший. Даже пронзительнейшая работа «На Западном фронте без перемен», невообразимо трогательные «Три товарища» и печальная «Триумфальная арка» не могут сравниться с силой и глубиной «Искры жизни». Это, можно сказать, вершина творчества писателя.

Ремарк, в принципе, не самый гостеприимный и добрый автор. Но в «Искре жизни», кажется, он просто ненавидит своих читателей. Он всячески старался, чтобы благополучный читатель мучился – и читатель действительно мучается, ибо невозможно иначе читать подробнейшие (до тошноты) описания лагерного голода, унижений и издевательств. Эту книгу ни в коем случае нельзя читать, если у вас депрессия, так как обещанная «искра» окажется скорее миражом и даже долгожданный хеппи-энд не оставляет после себя ничего, кроме бессильной тоски по убежавшим в неизвестное годам.

Ремарк решил рассказать о старейших узниках нацистских концлагерей. Хотя события «Искры…» развиваются весной 1945 г., т.е. накануне падения нацистского режима, в главных героях у Ремарка люди, которые провели в лагерях по 8-10, а то и все 12 лет. Это самые первые жертвы тоталитарного режима. К сожалению, Ремарк лишь вскользь касается их прошлого, так как прошлое в самом лагере перестало что-либо значить. Не касается он и того, как выживали эти люди в самые тяжелые годы, как вообще умудрились дожить до своего освобождения. Человек, конечно, та еще скотинка и привыкает к самым отвратительным условиям, но десятилетнее выживание в нацистском лагере… это почти на грани фантастики.

А сейчас немножко истории и статистики.

Лагеря в Германии успешно работали аж с 1933 г. Первый лагерь, Дахау, появился уже через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти. Обычным гражданам объясняли, что лагеря эти – для перевоспитания «неблагонадежных элементов» (и что там хорошо кормят, не бьют и вообще почти курорт). Но оказаться на «бесплатном курорте» мало кто хотел. Тем не менее, если взглянуть на статистику по германским лагерям, то можно обнаружить впечатляющие цифры. С 1933 по 1945 гг. через концлагеря прошло 3,5 миллионов немецких граждан (без учета немецких евреев). Около 80% заключенных были политическими (антифашисты разного оттенка), остальные – пацифисты, религиозные деятели, гомосексуалы, меньше – уголовники. Это 4,6% от всего германского (и австрийского) населения. Из них погибло более 500 тысяч, но большинство смогло пережить годы заключения и попасть в мирную послевоенную жизнь.

«Живучесть» немецких заключенных объясняется, в первую очередь, тем, что не было плана на их полное уничтожение. Газовые камеры и крематории и так были загружены, нужно было поскорее уничтожить всех евреев. Оттого своих, немцев, нацисты отодвинули на неопределенный срок. Но условия заключения у немцев не отличались от условий узников иных национальностей. Собственно, «Искра жизни» именно о том, как несчастных заключенных-немцев уничтожали их же соотечественники.

Героев много, но главный – Фридрих Коллер, он же Пятьсот девятый. Один из старейших узников. До Гитлера он был редактором антифашистской газеты, за что и загремел на десять лет в лагерь. Его окружают такие же замученные «старики», которые озабочены только поиском пропитания и выживанием. Работают они на износ, кормят их от случая к случаю. Через находчивого, как все евреи, Лео Лебенталя они получают дополнительную еду, но и Лебенталь не всесилен (честно, я восхищаюсь способностью этих людей договариваться и даже дружить в таких условиях). Эсэсовцам, в принципе, нечем заняться, оттого они вечно творят какую-то дичь. Наделенные полномочиями заключенные тоже звереют и, позабыв о солидарности, измываются над остальными узниками. Все настолько отвратительно, что просто не понимаешь, как герои не свихнулись от такой жизни.

Надеждой они загораются, узнав, что нацисты проигрывают войну и вот-вот их освободят союзники. Долго жившие животной жизнью, от одного куска хлеба до другого, они словно бы просыпаются. Впервые за десять лет начинаются разговоры о свободе и человеческом достоинстве. А затем зреет решение: дать отпор своим мучителям, самим освободить лагерь и так уже ждать союзников.

Поскольку все знают историю Второй мировой, «Искру жизни» невозможно проспойлерить. Начиная читать, ты уже знаешь, что все закончится хорошо. И все же, пока доберешься до этого «хорошо»… Жестокость Ремарка местами просто поражает. К смертям и издевательствам в его книге не привыкаешь. Ужасы наслаиваются друг на друга, но в финале все равно станет максимально больно. Ремарк умудряется «бить» тебя даже безобидными сценами со свиданиями возлюбленных через проволоку. Добавляет и пессимизм Ремарка: человечество он считает испорченным, необъяснимо злым, даже жертвы репрессий не учатся на чужих ошибках. Так, примечателен разговор главного героя с коммунистом-заключенным:

Столько испытавший в лагере человек искренне готов поддержать схожее насилие – но уже против других невинных, которых отчего-то считает своими антагонистами. Таких ничто не исправит, считает Ремарк.

Писатель хочет быть добрым к своим героям. Но Ремарк не может удержаться от честности (а нужна ли она в такой момент?). Нацистский режим пал. Заключенные обрели свободу. Но идти им некуда. Их дома ограблены и разрушены, близкие убиты, в этом послевоенном мире они никому не нужны. Свобода всегда лучше неволи. Но уходят бывшие узники в пустоту. У них осталась только память – ничего больше. И это действительно страшно.

Тут есть спойлеры

Много-много-много-много-много разговоров. Такое ощущение, что бедняга Клерфэ стремится проговорить наверстать те месяцы, что он молчал на войне, а Лилиан – что молчала в санатории. Так и подмывало крикнуть в никуда – «вы молчать умеете»?

Книга замечательная, книга глубокая, книга острая до слез. Но эти бесконечные разговоры – как они ее портят! Впрочем, однако же, позволю себе некоторое сравнение. Чуть ли не из каждого диалога можно выдернуть изюминку на цитату. Множество других мировых произведений тоже под завязку напичканы разговорами. «Анна Каренина», например. И читается легко. А вот стоящую цитату еще поискать нужно.

Итак, еще одна вечная тема – тема скорой смерти по версии Ремарка. Кому из нас не приходила в голову мысль, «а как бы я повел(а) себя, если бы мне сказали – тебе до смерти осталось всего столько-то». Список ответов известен. «Путешествовать». «Пожить в тишине». «Посвятить себя семье». «Попробовать все запретное». «Попробовать все то, чего не успел в жизни».

Лилиан Дюнкерк, подтачиваемая туберкулезом, выбирает самый простой вариант – «Просто пожить». А чем он хуже других? Тем более, если рядом есть человек, с которым хочется пожить, и у которого еще полжизни впереди.

Как бы не так! Он умрет раньше нее!

На самом деле, самое интересное место в книге начинается с того момента, как Клерфэ, разбившейся в автогонках, умирает, и с этого места описываются лишь то, что ощущает и воспринимает Лилиан.

Сколько подобных сюжетов в литературе описано, а вот поищи ка такое произведение, чтобы эта моральная напряженка тебя покалывала со страниц, словно током.

Клерфэ умер, но на самом деле это у Лилиан закончилась жизнь. Все что осталось ей до смерти – это уже подделка жизни.

Роман полон этакой тонкой философии о жизни, о любви, о мужчинах и женщинах, прошлом, настоящем и будущем. И о том, что надо это все ценить, пока оно есть, и жить чувствами, ибо...

P.S. Могу ли вместо слов благодарности за хороший совет посвятить этот отзыв? Почему же нет? Ведь посвящают люди людям книги, неужели отзывы лишены такой возможности? Посвящаю сей отзыв замечательному человеку Марии Лукьяновой с глубочайшим признанием, за то, что без нее бы я и не подумал читать «Жизнь взаймы».

Третья книга у автора которую я прочитала . Особо  разрывающих душу моментов нет , но все равно тяжеловато читать после "лёгкой" Аси Лавринович.

Тяжёлое депрессивное время после войны , когда не знаешь куда себя приложить лишь бы не сойти с ума. Здесь прям чувствуется  влияние " потерянного поколения" .

Книга нам рассказывает о крепкой мужской дружбе , о любви  и многом другом что несёт под собой река под названием " жизнь".

Читаешь , останавливаешься и размышляешь о том ,что нам сейчас повезло , а героям книги - не очень. Но скажу честно - не было желания как-то приласкать героев , как то убедить их  изменить свою жизнь. Просто меланхолически наблюдаешь .

Наверное это первая книга в которой я не старалась запомнить имена главных героев. Это довольно странно для меня  , но здесь как-то этого и не требовалось. Это же просто прохожие , у которых своя жизнь и ты не имеешь права туда влезать. Нельзя , не твоё ..

Много алкоголя , много мыслей  . Иногда казалось ,что читаешь поток мыслей как обычно бывает у Вирджинии Вульф или Джойса.  Иногда улавливаешь смысл , а иногда мимо проходит , но как-то не теряется сам смысл истории . Просто живёшь , кормишь голубей и наблюдаешь за героями.

Спокойная , но очень депрессивная книга . Не знаю смогу ли когда-нибудь вернуться и перечитать именно эту книгу у Эрих Мария Ремарк , но знаю точно -  въелась в память как ржавчина.

Спасибо большое что прочитали мой отзыв ❤️

На волне нынешней пандемии все тут дружно ринулись читать и смотреть книги и фильмы на тему апокалипсисов. А я читаю Ремарка. И честно говоря, не знаю более апокалиптичного чтива. Это такая жуткая жуть, что и представить сложно. Всю книгу провела со вздыбившимся волосяным покровом. Настоящие GotterDammerung, сумерки богов, где богами были мы, люди. Закат эпохи. Междувременье, которого так страшатся китайцы и я.

История о немецких эмигрантах, мыкающихся по Европе накануне 1939го. История их началась задолго до этого года, после прихода к власти фашистов в Германии. Несогласные с новой политикой бежали из страны в соседние Австрию, Швейцарию, реже Францию. Изгнанные, преследуемые. И как много стали значить для них бумажки. Документы. Честно говоря, у эмигрантов только и разговоров, что о паспортах и визах. Вот всю книгу паспорт, паспорт, нужен паспорт, без паспорта я умру, поддельный паспорт, виза, как я буду жить с фальшивым именем. И столько в этом Ремарк развёл философии, про жизнь под чужим именем, столько боли от этого. Возможно, но мне трудно это понять, когда на кону жизнь. Нехай я всю жизнь побуду Матреной, зато живой Матреной.

История развернулась одной ночью в Лиссабоне. Один эмигрант мечтает об Америке, второй эмигрант этой мечты почти достиг, паспорт и виза и билеты у него на руках, одно лишь но. Он туда не поедет. И вот Шварц рассказывает про всю свою неприкаянную жизнь случайно встреченного незнакомцу. И мне. А я ему верю. Верю в эту полуоборванную жизнь, верю, что от всей нормальной жизни у него и его Элен были лишь отрывки, часы, дни, недели. Блин, они счастливые. У них были даже месяцы. Я, наверное, богохульствую и вообще, но я и сейчас то не чувствую, что у меня есть годы. Экзистенциальный ужас.

Прекрасная история любви Шварца и Елены. 4 года обыденности, которую они и сами воспринимают как рутину. Пфуй. Годы разлуки, где никто никого не ждал, но в глубине души надеялся. И новый опыт любви в изгнании, в лагерях, в съемных потайных домах, на полу забегаловок. «Люби», скрывайся и таи, и мысли и мечты свои. Да была бы их любовь такой яркой, такой напряженной, если бы не ежедневная угроза потерять друг друга? Конечно, нет. Они и сами это знают. Елена прямо говорит ему. Иосифу. Его настоящее имя Иосиф. Ведь даже я мысленно называю его Шварцем. Хотела бы я такой истории? Яркой - да. На заплёванном полу паба - нет. (На чистом полу паба - хммм, а где наша только не пропадала, почему бы и не да))) И как автор интересно показывает "а что было бы если" - если бы Шварц и Елена доплыли бы до своей Америки? Он рассказывает об их субститутах, о встреченном в лиссабоннском порту собеседнике. Тот доплыл. И развелся через полгода со своей Рут. А потому что все. Все закончилось. Нет больше постоянного стресса, нет больше яркого. Нужно вести нормальную человеческую жизнь. Обыденную. А они больше не умеют этого.

Черт собери мои мысли, Ремарк создал настоящий Омут памяти, пусть даже фальшивых воспоминаний, куда меня погрузило, и никак не выплыть. Где моя бутылка рома и грустный собеседник, готовый раз за разом выслушивать печальные сентенции? Возможно, именно сейчас вся эта культура ночных ремарковских кабачков (баклажан, блин), да баров, баров, будет как никогда актуальной. Послушай, друже, вот мои билеты в Питер. Но я никуда не лечу. Выслушай мою историю...

Страшная книга. Познавая Ремарка, который раз чувствуешь себя путешественником в штормовом море. Свист ветра, колючий бриз и беспокойное качание на волнах. На каком вираже лодку перевернет и тебя поглотит пучина отчаяния? Сколько еще продержишься? Конец неминуем, но почему так хочется верить, что все будет иначе, стихнет буря и взойдет солнце?..

Ремарк проверяет на прочность. Он словно хочет узнать, сколько пудов боли может выдержать герой и сколько пудов боли готов перенять читатель. Он отсечет все, что можно отсечь. Дружбу, любовь, право на свободу… А ты сиди и сглатывай комок в горле. И не плачь, пока не плачь, ведь это еще не конец.
Сиди и пропускай через себя волны горечи. Горечи этого мира, где люди рассыпались словно стеклянные бусы с порвавшейся нитки. Затерялись в вечном ноябре. Они не ведают счастья и покоя, они до последнего пытаются ухватиться за жизнь. Мальчишка, попавший под колеса машины и думающий о страховке за ампутацию и совсем не о том, что уже не сможет пробежаться по улочкам Парижа… Кэт, сумевшая уйти от лжи, но не от злого рока… В этом мире на грани очередной катастрофы никто не имеет право на нормальное существование. Так стоит ли удивляться, что в нем маленькая модистка опускается на дно жизни, ведь две недели болезни лишили ее возможности продолжать погоню за жалким заработком? Так стоит ли удивляться, что Жоан предает, потому что хочет иметь что-то, за что можно уцепиться? Что-то, что Равик никак не может ей дать! Этот талантливый врач без родины и дома… Да что там! Без имени! Мир сошел с ума. А вместе с ним и люди, что сидят в столовой без окон и ждут, когда перевернется лодка.
Мне кажется, в этот раз я прочитала Ремарка как-то иначе и словно разглядела ту глубину, что раньше была не доступна. Предыдущие два романа я пропустила сквозь себя, мысленно заостряя внимание на беспокойной любовной линии. Конечно, это не значит, что я не различала оттенков безысходности, потерянности героев… Но только сейчас я вдруг осознала в полной мере всю непреодолимость Одиночества тех, кто однажды был оторван от родных мест. Весь ужас их жизни, еле мерцающей то в застенках гестапо, то на улицах чужих городов. И, боже мой, как же жаль Равика! У него была лишь капля тепла и жажда мести. И если месть придавала сил и помогла воспрянуть, то любовь утекла сквозь пальцы, озарила краткий миг перед падением и, думается мне, стала еще одним болезненным воспоминанием… Разве мало было таких воспоминаний?!

Страшная книга. Книга-отчаяние. Живешь в маленьком уютном мире, читаешь добрые книжки и веришь в чудо. А потом приходит Ремарк и вырывает тебя из радужной оболочки. Заставляет обернуться, присмотреться к миру, испугаться. Покрепче ухватиться за края лодки, и надеяться, и молить, чтобы буря миновала. И взошло солнце.

Так получилось, что до этой книги у Ремарка я читал только "Жизнь взаймы". И о существовании военных книг этого автора знал только понаслышке. И потому не включал их в список лучших военно-антивоенных книг. Что ж, теперь этот список пополнился ещё одним автором и ещё одним романом.

Возможно, что не все эти немецкие парни погибли в сражениях Первой Мировой. И наверняка те, кто выжил, завели семьи и родили своих детей. И вполне вероятно, что сыновья именно этих немецкий парней уже во время Второй Мировой войны тоже воевали, и воевали, естественно, на стороне своей родины, на стороне Третьего рейха, на стороне фашистской Германии. И, соответственно, стреляли из тигра в моего деда (и искалечили ему руку) во время сражения на Курской дуге, стреляли (и ранили в ногу) в моего на тот момент 15-летнего отца, когда он бежал из эшелона, увозящего его и других украинских и молдаванских парубков и девчат в неметчину, стреляли, стреляли, стреляли... И я всю свою жизнь ощущал в себе глухую, но явственную ненависть к немцам вообще и к военным немцам в частности — за Великую Отечественную, и за всё то, что они причинили моей семье, и, значит, и мне.

Эрих Мария Ремарк с этой своей совсем небольшой по объёму книгой многое во мне изменил, многое перевернул с ног на голову и поставил с головы на ноги. Я по-прежнему ненавижу фашизм и фашистов всех мастей! Но у меня больше нет ненависти к немцам как к нации и как к народу. Ремарк сумел мне доказать, что эти немецкие военные молодые парни, одетые в мышистого цвета военную форму и вооружённые шмайсерами и тиграми, мессершмиттами и юнкерсами, ничем не отличаются от русских военных парней, одетых в защитного цвета военную форму и вооружённых трёхлинейками и тридцатьчетвёрками, Яками и ИЛами... Ремарк меня п р и м и р и л...

Это одна из лучших антивоенных книг!