Вторая книга Лиона Фейхтвангера, которую я читаю. И вновь возвращаюсь в цикл о еврейском писателе и историке Иосифе Флавии (I век н.э.). С момента прочтения Иудейской войны  как самого Флавия, так и Фейхтвангера уже прошло больше года, но возможно не зря, как раз успел ознакомиться и с Иудейскими древностями Иосифа Флавия, для понимания религиозно-философских парадигм, понимания Флавием Торы. В отличие от Иудейской войны обоих авторов особой динамики. воодушевления, большого пророчества в этом тексте нет, скорее, смысл сводится к чувству собственной вины, осознанию себя и места в мире, семье, преемственности поколений, акценте на поднимающемся христианстве.

Название "Сыновья" отсылает, прежде всего, к собственным сыновьям легендарного историка - от жены по воле императора и от жены по любви. Один из сыновей к нему тянется, но Иосиф не особо любит его, ко второму наоборот тянет, но есть сопротивление матери, сына, есть противоречия Иосифа с воспитателем сына. Во многом в этом конфликте отцов и детей роль играет восприятие еврейской культуры и религии, её взаимодействие с другими религиями и культурами Рима.

В сыновьях можно рассмотреть немного и линию Тита, как сына Веспасиана, который в этой книге умирает и хотящий умереть стоя, хотя бы согласно протоколу. Немного странно смотрится позиционирование его как принца. Сложно сказать как было на самом деле, но Тит был соправителем отца по должности, и это практиковалось последующими императорами. Такое ощущение, что автор смотрел на проблему через призму двух основных сложившихся систем престолонаследия, которые сейчас именуют как Виндзорская (Британия) и Салическая ( Франция, РИ  от Павла I). Есть и линия Домициана -другого сына Веспасиана.

Сыновьями можно называть Сынов Израилевых, перед которыми Иосиф чувствует вину за предательство, нарождающихся христиан, которые по завету Христа не нарушают Закон, но Исполняют. С ними также проходят споры и непонимание, что накладывается на антисемитские процессы в ХХ веке.

Если Иудейская война Фейхтвангера показалась суховатой и лишённой юмора относительно оригинальной Иудейской войны, написанной главным героем, то здесь сравнивать с чем-то было сложно. Эта книга уже показалась очень живой, где на фоне отсутствия динамики, психологизм главного героя с размышлениями о месте в бытии, рассуждениями других добавили трагичности, предчувствия. Получился осознанный и структурированный "поток сознания".

Также можно отметить современный взгляд на многие явления Древнего Рима. Опять появились "капиталисты", как уже выше писал, появился "принц" в современном понимании, были упомянуты присяжные. К присяжным некоторые действительно относят в Древнем Риме Quaestiones perpetuae (постоянные уголовные суды, судебные коллегии или судебные комиссии), хотя и вопрос дискуссионный примерно как с юридическими лицами в древнем Риме. В любом случае несмотря на терминологию автор очень интересно описал судебный процесс в рамках семейного права. Но определённо понимания такая трактовка добавила. Анахронизмы можно простить за художественность и концептуальность.

Почитаю и продолжение цикла, потом перепроверю на какой-нибудь более или менее научно выверенной биографии Иосифа Флавия. В ЖЗЛ имеется.

Сначала история, потом рецензия. История нужна, чтобы расписаться в своей необъективности к этой книге и всей трилогии. Так получилось, что Иудейскую войну (первую часть трилогии) я читала в очередной своей поездке по Израилю. Загрузила пачку аудиокниг по ФМ 2014 в плеер, и на подлете к Бен Гуриону он выплюнул в меня: "Шесть мостов вели через Тибр". На этом история с специфическим чувством юмора и времени у моего плеера не закончилась, поэтому главы с описанием осады и взятием Иерусалима и разрушения Второго Храма я слушала, стоя на смотровой площадке вот с такими видом (см. картинку):

Для тех, кто не силен в топографии Старого Города Иерусалима, — это Западная Стена, она же Стена Плача. Это все, что осталось от Храма после разрушения его римлянами в 70 г. н.э. Такого стерео (или даже 3D) эффекта от чтения я не получала давно. Поэтому Иудейская война не могла мне не понравиться. И желание читать следующие книги трилогии не могло не появиться. Тем более, что первая, что потом вторая книги цикла внезапно стали для меня очень личными. Через них красной нитью проходит метания Иосифа в попытках осознать и оценить свою принадлежность к нации, привязанность к родной земле, благодарность к народу и земле, которые его возвысили. Вот уже две книги подряд я читаю про то, как Иосиф не может решить кто он: еврей, римлянин, космополит. Вот уже полгода (то ли возраст, то ли нравственный закон над головой и звёздное небо внутри нас) я в глубоких раздумьях по поводу своего национального самосознания — кто я: еврейка, русская, космополит. От исторического романа меньшего всего ждешь какого-то личного callback'a, но раз уж так случилось, обязана предупредить, что более необъективной рецензии я ещё не писала. _______________

Если Иудейская война — книга о предательстве своего народа и своей веры, то Сыновья — книга о попытке рационализации этого предательства, о провале этой попытки и усилиях загладить свою вину перед народом и Б-гом. Иосиф, предавший свое еврейство, не имеющий возможности стать настоящим римлянином, находит для себя третий путь — космополитизм. Стать и быть гражданином мира — в этом видит свое новое предназначение Иосиф Флавий.

На фоне политических интриг и противостояний, разворачивается трагедия жизни Иосифа: он обласкан властьпридержащими, но у него есть могущественные враги, желающие его низвержения; у него есть любимая женщина, но она алчна и не желает позволить Иосифу сделать их сына иудеем. Именно история двух сыновей Флавия и дала название второму роману трилогии. Иосиф стремится вернуть своеобразный долг Ягве, приведя своего сына к религии и обычаям предков. Но этому противится мать, этому противится и сам сын. Все попытки завоевать внимание и расположение сына безуспешны. За этими попытками добиться от "правильного" сына желаемого, сын от другой женщины — вольноотпущенной рабыни, — "неправильный" сын, который жаждет любви и внимания отца, погибает. Иосиф теряет обоих своих сыновей: один мёртв, другой слишком отдалился, и теперь некому продолжать род Флавиев.

Одной из главных тем романа для меня стал рассказ о вынужденном национализме иудейской религии и становлении раннего христианства. Фейхтвангер показывает корни закрытости иудейских общин и в общем-то корни антисемитизма. После разрушения Храма, после очередной волны гонений на евреев, после введения в римских провинциях нового закона о запрете принимать в еврейскую веру неевреев богословы Израиля решают обезопасить себя от внешних угроз и принимают "националистическую" трактовку религии. Чем еще больше обособляются от внешнего мира. Вот тут на сцену и выступает секта минеев — ранних христиан, которым теперь оказались вне закона для иудеев, и которые, в свою очередь, готовы принять в лоно своей веры всех (до сих пор не могу понять, как религия непротивления превратилась в то, что превратилась).

Фейхтвангер скуп на слова, но щедр на эмоции. Его слегка "телеграфный" стиль, не отвращает, а наоборот помогает в восприятии исторических событий. Автор одновременно скрупулезный хроникер и щедрый на краски художник. Редкое, но действенное сочетание.

Сыновья. Вторая часть трилогии об Иосифе Флавии. Эта книга далась тяжелее первой части. К общественным переживаниям за народ и мир прибавилась личная тема. И "сыновей" в тексте гораздо больше двух (тех, что от Иосифа). Веспасиану с сыновьями тоже не особо повезло, как и любому императору - власть поделить, не поле перейти. Сын божий появляется на страницах мельком и видно, что на тот момент истории он вообще не главный персонаж. Занятно, что сынов этих тоже двое, и пока никто толком не знает, кто из них тот самый, а кто лже. Сыны Израиля разделяются на два потока - одни хотят остаться в замкнутом пространстве с Ягве, другие верят, что надо распространить свою веру на весь мир. И если кто-то думает, что именно в последнем причина антисемитизма, то это глупость. Ведь римляне вообще не парятся с двумя вариантами - есть только одна правильная вера, в римских богов, и те, кто не с нами, те варвары и их нужно уничтожить. Про сирийцев, египтян, османов, арабов и вовсе нет смысла говорить - иная вера для них не приемлема в принципе. У римлян, между прочим, опять же наблюдаем комплекс отцов и сыновей - любопытный конфликт с греками! Даже богов стырили, переименовав; не говоря уж об общественных, философских, мировоззренческих основах. Наставник Павла и переводчик Иосифа, грек Финей, презирает не только иудеев, он и от римлян не в восторге, мягко говоря. Ибо эллинский национализм ничем не слабее любого другого. Да и дочери, что греха таить, могут сыновьям фору дать! Пожалуй, больше всего хотелось придушить Дорион, редкостная стерва. Влечение к ней Иосифа понять не в состоянии. До слёз жаль Мару - но в ней вижу истинную женщину, невероятно сильную. Еврейский народ жив и не сдается во многом благодаря таким, как она. Береника тоже сильна и прекрасна, но ей не повезло с мужчиной. Кстати, только сейчас оценила вопрос преподавателя философии в институте "какие национальности исчезли с лица земли к 20 веку"? Самую известную никто не назвал. Египтяне. Понятно, что генетический материал древних египтян где-то бродит-ходит, но национальность это язык и традиции, а их-то и смели греки, римляне и арабы. Утрирую... но они исчезли потому что для египтянки Дорион важнее личные амбиции, месть, ненависть и римское гражданство. Прощайте, египтяне, вас не сохранили. Между прочим, когда римляне принимали закон о запрете обрезания, это касалось и египтян. Ведь обрезание было их традицией почти до 15 века. Последние главы книги дались тяжелее всего. Очень долгий и мучительный ход Иосифа Флавия к позорной арке. Тысячи мыслей, сомнений, страхов. И в итоге он выбирает всё-таки свой народ. Я не знаю, лучший ли это был выход, но Флавий осознанно пришел к нему и желал блага для других, а не для себя.