Лето Господне

В процессе чтения книги испытала очень много разных чувств! Во-первых, мне отрадно, что через это произведение я прикоснулась к истории нашей страны в 19 веке. Как жили люди, какие у них были ценности, на что они опирались. Книга подчеркивает большое значение контекста времени - всё циклично, всё развивается в рамках канвы Жизни. Православные праздники - от одного, к другому, большое почитание той Силы, которая поддерживает и ведет по жизни. Большое принятие "планов Божьих". ..

Но сколько Жизни вокруг! Какая разнообразная пища! Сколько трудов вложено в то, чтоб это всё создавалось силами многих людей! Я с удовольствием слушала перечисление блюд, явств, и удивлялась, ведь о многом я не знала, даже не слышала...возникло желание найти "Большую кулинарную книгу" Похлебкина и тоже ее полистать! Столько всего умели люди на Руси!

Умели работать, наслаждаться жизнью, любить, рожать детей и создавать родовые гнезда, умели почитать Бога, умели правильно относиться к контексту времени, умели провожать в последний путь...
Язык очень богатый, яркий. Я будто была там с ними вместе...Сопереживала их радостям и скорбям, была вместе с ними в праздники и будни...

Книга заканчивается на грустной ноте, но она оставила во мне светлые чувства. Я как будто получила напутствие от Сергея Ивановича: любите жизнь, дорогие, она так непредсказуема и потому...смакуйте каждый миг...

Я однозначно рекомендую книгу всем тем, кого не пугает большой акцент на "церковную" тему...Книга не об этом. Очень символично, что я пишу эту рецензию в праздник Великой Пасхи...О ней в книге тоже есть...

Долго не осмеливалась написать рецензию. Не потому что сказать нечего, а потому, что не знаю уж какими достойными словами описать свои чувства и благодарность автору за такое произведение. Пронзительное! Яркое и солнечное, чистое и поющее на разные голоса, вобравшее такие «узоры» народной жизни, что глаз не оторвать, а слова, обороты, присказки и шутки, говорок и певучесть, интонации и …ду-шев-ность – завораживающие!
Очень, очень светлое произведение. Необычное по форме и построению, стилю повествования. Но очень насыщенное каким-то теплым и радостным ощущением детства и родины. Детства - потому, что очень понятны в своей яркости воспоминания маленького мальчика, для которого каждое событие было великим и необыкновенным, помнились с теплом и живостью подробности, которые только в детстве и бросаются в глаза и западают в душу, потому что мир состоит из этих подробностей, черточек, мгновений, которые именно детский, жадный до всего разум способен «вдохнуть» и запечатлеть в своей памяти, со всеми звуками, запахами, чувствами и страхами, желаниями и радостями… Многое казалось узнаваемым, потому что напоминало манеру разговора, общения, уклада… моих далеких предков… Этот светлый способ восприятия жизни, жизни в Боге – вот это очень сильно проходит через все произведение. Люди жили единым христианским миром – в труде, в радости, в горе, в жизни и смерти. Это произведение дает какую-то непостижимую опору – в том, что в ней отражена та, скрытая временем людская, народная душа, которая могла быть такой чистой и доброй. Было ощущение, что я могла прикоснуться душой и к своим каким-то погребенным временем корням. Книга учит жить, по-человечески – любя, радуясь, творя и скорбя, каясь и прощая, благодаря и милосердствуя… Очень познавательная и искренняя. Недавно прочитала книгу Л.Толстого «Смерть Ивана Ильича». Там впечатление от одиночества умирающего человека было угнетающим – семья тяготилась умирающим… А в этой книге смерть Сергея Ивановича тоже, конечно, очень трагическое событие,горе,… но совсем другое ощущение, и от поведения семьи, близких друзей, дворни, знакомых… Участие простых людей в горе такое, какое я помню по рассказам своей бабушки. У них тоже понимание как надо умирать по-христиански было сопровождаемо смирением, покаянием и каким-то высоким достоинством, и уважением к умирающему… Именно в этом книга открыла для меня очень сильную тему умирания. Когда смерть тоже учит, и испытывает, и очищает, и возвышает… В этой книге так много сказано за казалось бы простым пересказом событий в одной купеческой семье. Но «соткался» такой обширный, могучий, яркий образ времени и народа, что даже захватывает дух от той картины, что открылась… Чем-то это напоминает сцену, когда Сергей Иванович (отец мальчика) со своим семейством и друзьями поехал на Воробьевы горы:

И вот стоит он на Воробьевых горах и в восхищении смотрит на раскинувшийся перед ними вид Москвы.

Так же «вглядываешься» в это туманное далеко –далекое прошлое, в реальность которого некоторым читателям и поверить трудно… А я знаю, что было так, просто оно такое другое, что невозможно из нашей сегодняшней жизни это даже признать… И что некоторых даже коробит от того, что «религия» пронизывала всю жизнь этих людей… Но жили они как-то по-доброму, «всем миром», порядком и совестью. У них поучиться можно - как надо жить, трудиться, радоваться…. скорбеть, … и умирать.
Трудно было расстаться с этой книгой – несколько дней не могла переключиться на что-либо другое… Да и до сих пор есть потребность перечитать книгу, чтобы вновь прикоснуться к такому своему, исконному, неведомому и родному, и …благому!

Я пишу свою рецензию в день Преображения Господня, в Яблочный Спас. Поэтому и цитату взяла из соответствующей главы. Я считаю себя человеком верующим, однако в церкви бываю крайне редко. От всей этой книги веет таким сладостным, истинным, православным (в лучшем смысле этого слова) духом, что на сердце становится легко и радостно, прибавляется сил. Великолепные картины старомосковского быта, особый мирок маленького Ванюши, отделенный от всех тревог и бед. От всего романа веет мучительной ностальгией, ностальгией по тому, что навсегда потеряно, по утраченной Родине, по далекому Лету Господня
9/14
Контактный флешмоб

Книга эта была подарена мне лет в 12 одной маминой подругой, а взялась я за неё в 30 с лишним. Конечно Иван Сергеевич великий писатель- передать так трогательно и вкусно свои детские ощущения, впечатления, страдания в пятьдесят с лишним лет-это мастерство. Читала с карандашом в руках; безусловно расширяет кругозор на тему церковных праздников, русских обычаев, истории русской кухни и вообще московского купеческого быта. Правда после 270 страницы чтение несколько застопорилось, стали утомлять повторения событий и однообразие. Ещё удивили те факты, что главный герой практически не взаимодействует с матерью, сестрами и братом, хотя живёт в такой большой семье, складывается ощущение, что более родными ему становятся дворовые люди. Интересно было бы услышать мнение современного ребёнка-ровесника Вани от прочитанного. Мне кажется, что современный 7-10-летка вообще ничего бы не понял и не прочитал бы более страницы. Хотя по-моему "Богомолье" есть в школьной программе до сих пор.

Немного неправильно было ставить этой книге оценку. Именно с этого произведения начался мой читательский кризис. Случается, что внимание перескакивает на фильмы, сериалы, да что угодно, и времени почитать не остается.
Читается сложно, честно признаюсь. Миллион устаревших слов, выражений, но не обязательно искать значение каждого слова в словаре, достаточно улавливать общую суть. Втянуться очень сложно, так, первые страниц 100 я читала неделю, а все оставшиеся за 3 дня осилила. Полезного тоже хватает. Наверное, лингвистам и людям, изучающим русский язык, его истоки, происхождение, текст покажется интересным с точки зрения лексики. Но обычные люди тоже могут почерпнуть что-то новое из этого романа. Например, узнать о всех праздниках, традициях, быте того времени. Конечно, книга пропитана детской наивностью, поэтому объективной оценки всего происходящего не ждите. Странно мне, как люди верили в приметы, да некоторые и сейчас в них так же рьяно верят. Вся книга на этом. А православия в ней больше, чем в самом слове "православие".
Такой стиль жизни мне далек, имею в виду постоянные молитвы и страх перед якобы Богом. Ведь так там тогда было? На все воля божья? Интересное оправдание всем бедам на свете. Ну, так мол бог решил, значит, так надо. Не считаю это правильной точкой зрения. Конечно, можно пожалеть мальчика в конце книги, но знаете, там всех беспокоило только материальное благополучие, что бы ни случилось. И ребенок такой вырос, с дерзким характером и королевскими замашками.

Одна из книг, которая сильно на меня повлияла. Бриллиант русской литературы и энциклопедия русской жизни, той дореволюционной русской жизни, которую мы потеряли. Я была поражена, насколько одухотворенной и религиозной была русская жизнь до революции, насколько важную роль православие играло в русском быте, насколько много традиций, которые тогда обладали огромной важностью и о которых сейчас знают лишь единицы. Как-то страшно и горько. Что стало с русским народом, если он теперь узнает о собственных традициях и национальных блюдах из книг? На протяжении всей книги не отпускает мысль - что-то ужасно трагичное случилось с нами, что-то важное утеряно безвозвратно..
Шмелев описывает нам воспоминания из своего детства, которое он провел в Замоскворечье, рассказывает о том круге православных праздников, которые сопровождали каждое из времен года. Автор показывает нам насколько прекрасна может быть жизнь, когда она одухотворена, когда она наполнена какой-то внутренней силой и глубоким значением, читать это просто чудесно.. Богатый и живой язык Шмелева впитываешь с упоением и хочется растянуть это чтение на целый год. Это одна из тех книг, которые можно держать у себя на письменном столе и периодически открывать и перечитывать те страницы, которые относятся к приближающемуся празднику и смаковать эти воспоминания медленно и с удовольствием.

Я встретила эту книгу в рекомендациях одного журнала с пометкой «Духовность», и, обнаружив её у себя в домашней библиотеке, не смогла пройти мимо. Более того, семья Ивана Сергеевича проживала какое-то время у меня в городе. Я видела этот дом. К сожалению, только снаружи. Все эти факты подтолкнули меня к прочтению этой повести.
Сразу стоит отметить, что книга на любителя. Я не отношу себя к числу глубоко религиозных или увлечённых религией людей, поэтому с этой точки зрения книга меня не зацепила. Вполне возможно, что атеисту совсем будет неинтересно знакомиться с традициями православной дореволюционной Руси.

Дальше...

Роман разделён на 3 части, и каждая из них имеет своё настроение. В книге показан идеализированный образ купеческой семьи. Несмотря на то, что мы видим мир православной Руси глазами ребёнка, нельзя не почувствовать, что повествование ведёт взрослый человек, специально подчёркивая или скрывая определённые моменты. К примеру, отец Ивана Сергеевича был любимцем женщин, но об этом в книге нет упоминаний для создания практически «святого» отца семейства. Кроме того, в романе почти не появляется мать Ванютки. Сложные отношения с матерью заставили автора сделать её образ почти случайным.
Книга непростая. Во всех смыслах. Начиная от детального описания быта и традиций русской семьи, которые определялись церковным календарём, и заканчивая слогом и языком автора. Я несколько раз про себя отмечала, что не все слова мне знакомы, и приходилось потратить некоторое время на их понимание с помощью контекста.
Книга очень душевная. Сам автор писал, что «в ней я показываю лицо Святой Руси, которую я ношу в своём сердце… Россию, которая заглянула в мою детскую душу». Однако роман отозвался не во всех уголках моей души, по большей части из-за моего непростого отношения с религией.
Я бы могла рекомендовать к прочтению, но с осторожностью. Думаю, что читателю сначала нужно ознакомиться с аннотацией, чтобы знать, что несёт в себе книга.
Произведение оставляет ощущение светлой грусти. Теперь каждый раз, когда я вижу слово «флердоранж», у меня в памяти всплывает этот роман, лёгкий аромат флердоранжа, идущий как будто издалека, и сердце наполняется чувством благоговения.

Позволю себе перефразировать Александра Сергеевича Пушкина, пожалуй: "...как много в этой книге для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось!" Оригинал, кстати, упоминается на последних страницах "Лета Господня".
Книга для всех, но не для каждого. Этот удивительный, самобытный, атмосферный мир русского зажиточного двора и людей, живущих там, работающих на строгого, но справедливого и милосердного хозяина, и посещающих его по поводу именин хозяина, или на Великие праздники, описанный счастливым ребенком, будет действительно интересен только, на мой взгляд, людям, непосредственно коснувшимся быта русской деревни. Хотя книга-то про Москву! Но Москву 19 века, с реками, полными раков, с домами рядом с Кремлем, с банями, банщиков которых знала вся Москва, с продуктовым рынком на Красной площади.
Говорите, "Ешь, молись, люби" вызывает урчание в животе? Вы просто не читали "Лето Господне". Что вы знаете про Великий Православный Пост? Что приходится есть однообразную, невкусную еду, очищаясь телесно?
"Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивым завитушками из сахарного мака, розовые баранки, кресты на "Крестопоклонной"... Мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая, постный сахар - лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва... А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам... а кутья с мармеладом [...] а миндальное молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а... Великая кулебяка на Благовещение, с вязигой, с осетринкой!"

При прочтении книги стало даже немного стыдно, что мы забыли эти прекрасные, а порой строгие, традиции. Но такое светлое впечатление от текста, пожалуй, слов я не подберу. Читаешь, и как будто этот запах апрельских тополиных масляных почек щекочет нос, или мартовскую капель слышишь, или чувствуешь едва уловимый запах кулича - ваниль, миндаль, Пасха. Вообще, на протяжении всей книги ты что-то, да чувствуешь, и это прекрасно. Немного жаль, что закончилась книга главой невеселой, но важной и нужной. Потому что ты знаешь, что вслед за скорбью будет, например, Рождество, с тихим и святым светом, которое пахнет натертыми полами, мастикой, елкой, крепким морозом, утром праздника. А там и веселое Ледоколье, и засолка хрустящих огурцов на Ивана Постного, и рубка капусты всем двором, и моченая антоновка под Покров. И в скором времени жизнь потечет так же размеренно, забудется печаль, закипит работа, будут накрывать парадные столы на именины, и будут украшать образа березками на Троицу.

Роман во многом автобиографичен, поэтому в какой-то момент я отложила книгу и отправилась - для лучшего понимания - гуглить информацию о детстве писателя. Родился он в патриархальной купеческой семье. Ключевые фигуры в книге и в жизни маленького Вани – отец, которого он боготворил (владевший плотничьей артелью и общественными банями), и «дядька» Горкин, бывший плотник, с которым мальчик был неразлучен (к слугам в доме относились почти как к членам семьи). Именно под влиянием набожного Горкина и пробуждается в мальчике интерес к религии.

Сначала складывается впечатление, что Ваня едва ли не единственный ребенок в семье и воспитывается в сугубо мужском окружении. О том, что у него были сестры и брат, говорится далеко не сразу. Мать же, отношения с которой у будущего писателя не складывались, в романе практически не упоминается.

Семья жила в полном соответствии с православным календарем. Роман охватывает примерно полтора года, и их события подаются сквозь призму незамутненного детского взгляда. Язык книги богатый, яркий, особенно удачными показались описания различных блюд – читаешь и прямо чувствуешь вкус этих сказочных яств. Однако в ней очень много разговоров, которые ведут между собой взрослые, а Ваня при них присутствует, – они утомляют и, к стыду своему, я часто теряла их суть, а то и в принципе не понимала, о чем идет речь. Многие персонажи изъясняются старомосковским говором, а повествование насыщено устаревшими словами - легким чтением эту книгу не назовешь.

На фоне рассказов, посвященных религиозным праздникам, пестрым и в некоторой степени лубочным, очень выделяется третья часть, «Скорби» - тяжелая, страшная, о том, как медленно угасал отец Вани, которого сбросила и протащила за собой по земле не объезженная должным образом лошадь. Наиболее искренней показалась именно она, хотя и оставила после себя тягостное послевкусие.

Это не только памятник безвозвратно уходящему в прошлое старинному укладу и энциклопедия православных традиций, но и утопия, свой собственный маленький рай стареющего писателя, вернуться в который иначе как в своих воспоминаниях ему было не суждено.

Книга - созерцание. Глубокое погружение в московский быт далеко не бедных людей. Сейчас бы сказали генеральных менеджеров или руководителей. Примерно первую треть текста долго ждал сюжетной зацепки и последующих кульминаций. Ничего подобного не ждите, не будет. Это скорее, как бы сейчас сказали, текстовый лайв блог с утрированной фуд составляющей. Да. Еды очень много. Блюда описаны спекулятивно-скрупулезно и обильно. Не советую читать до обеда. Ну или советую всем у кого проблемы с аппетитом.

Ну, конечно, здесь это не главное. С максимальной подробностью и эмоциональной включенностью личных детских переживаний Шмелев описывает православные московские традиции. Причем не с каноничной ревностью соблюдения тех или иных обрядов, а с допущениями, шероховатостями, отчего искренне погружаешься и веришь произведению. Повествование максимально человечно. Язык о который сначала спотыкаешься постепенно становится более гладким: ты к нему привыкаешь и уже замечаешь что часть твоей жизни и мыслей где-то там, в морозной Москве 19-го века, а не в знойном асфальтовом минском июле 2024-го.

Православные праздники описываются с календарной пунктуальностью, так что книгу можно использовать как своеобразный церковный календарь с рецептами.

Ну и это конечно здесь не главное. Я вот долго не мог понять чем занимается отец, бурная деятельность которого описана на всем протяжении романа. Знал что он из знатной купеческой семьи, но что-то особой торговли на страницах произведения не заметил. Полез в википедию. Оказывается: все верно, принадлежал к купеческому сословию, но не занимался торговлей, а держал большую плотничью артель, в которой трудилось более 300 работников, и владел банными заведениями, а также брал подряды. Воспитателем (дядькой) своего сына он определил набожного старика, бывшего плотника Михаила Панкратовича Горкина, под влиянием которого у Шмелёва возник интерес к религии.

Ну теперь все стало на свои места. Больше стало все понятнее, когда погрузился в комментарии О. Михайлова, которые почему-то в электронной версии сверстаны без гиперсносок, поэтому в конце пришлось как бы заново перечитать и закрепить материал на основе знаковых цитат.

Ставлю высокую оценку, за то, что очень люблю потоки сознания в тексте. Много описаний как берет и отпускает грусть, приходит радость и случается страх. И здесь не нужен острый сюжет. Здесь жизнь человека. Вроде как и у всех как и всегда, но описать такое нужен талант.