Рецензия на книгу

• 

  ria-288614 июня 2025 г.

  Всё мгновенно, всё пройдет; что пройдет, то будет мило

  Роман во многом автобиографичен, поэтому в какой-то момент я отложила книгу и отправилась - для лучшего понимания - гуглить информацию о детстве писателя. Родился он в патриархальной купеческой семье. Ключевые фигуры в книге и в жизни маленького Вани – отец, которого он боготворил (владевший плотничьей артелью и общественными банями), и «дядька» Горкин, бывший плотник, с которым мальчик был неразлучен (к слугам в доме относились почти как к членам семьи). Именно под влиянием набожного Горкина и пробуждается в мальчике интерес к религии.

  Сначала складывается впечатление, что Ваня едва ли не единственный ребенок в семье и воспитывается в сугубо мужском окружении. О том, что у него были сестры и брат, говорится далеко не сразу. Мать же, отношения с которой у будущего писателя не складывались, в романе практически не упоминается.

  Семья жила в полном соответствии с православным календарем. Роман охватывает примерно полтора года, и их события подаются сквозь призму незамутненного детского взгляда. Язык книги богатый, яркий, особенно удачными показались описания различных блюд – читаешь и прямо чувствуешь вкус этих сказочных яств. Однако в ней очень много разговоров, которые ведут между собой взрослые, а Ваня при них присутствует, – они утомляют и, к стыду своему, я часто теряла их суть, а то и в принципе не понимала, о чем идет речь. Многие персонажи изъясняются старомосковским говором, а повествование насыщено устаревшими словами - легким чтением эту книгу не назовешь.

  На фоне рассказов, посвященных религиозным праздникам, пестрым и в некоторой степени лубочным, очень выделяется третья часть, «Скорби» - тяжелая, страшная, о том, как медленно угасал отец Вани, которого сбросила и протащила за собой по земле не объезженная должным образом лошадь. Наиболее искренней показалась именно она, хотя и оставила после себя тягостное послевкусие.

  Это не только памятник безвозвратно уходящему в прошлое старинному укладу и энциклопедия православных традиций, но и утопия, свой собственный маленький рай стареющего писателя, вернуться в который иначе как в своих воспоминаниях ему было не суждено.

  6

  601