Mrs. Dalloway and Essays

«Разве все мы не узники? Она прочла дивную пьесу про человека, который царапал на стене своей камеры, и поняла, что в жизни то же самое - все мы царапаем на стенах».

В «Миссис Дэллоуэй» вас ожидает поток сознания, где переплетаются чувства и мысли героев, создавая тугой узел, который как будто бы требует, чтобы кто-нибудь одним махом его разрубил, чтобы составляющие его частички разлетелись в разные стороны и хлынул бодрящий порыв воздуха, проникающий во все кулуары души, сметающий со своего пути каменные глыбы устоявшегося, накладывающегося друг на друга годами, расчищающий пространство и запускающий новый процесс, где возможны принятие совершенно иных решений, переосмысление прожитого и формирование наметок будущего.

Любопытно, как автор вмещает в один день столько героев, проникая в их внутреннее устройство и извлекая наружу ход их мыслей, при этом совмещая так персонажей,  что они ловко вплетаются в общую канву, не выбиваясь из происходящего несуразной затяжкой.

В произведении поднимаются интересные вопросы, среди которых хотелось бы выделить следующие: жизнь и смерть - радость от пребывания на планете и безысходность, отсутствие эмоций и желания жить, понимания и поверхностность восприятия проблемы окружающими; любовь и ее проявление во всем разнообразном спектре, который влияет на человека, видоизменяя его, ломая и поддерживая; возможно ли иное развитие ситуации, нежели то, что предначертано?

Вирджиния Вулф знала то, о чем пишет, ныряя и отталкиваясь от темного глубокого дна, выныривая на сушу, что, на мой взгляд, добавляет произведению неподдельность. 

Совершенно прелестная оказалась книга, доставила огромное удовольствие!
И очень английская при этом.
Один день в центре Лондона, в Вестминстере, где живет миссис Кларисса Деллоуэй, женщина пятидесяти с небольшим лет, вокруг которой в той или иной степени крутится повествование.
Утро. Миссис Дэллоуэй идет за цветами- вечером у нее прием. По пути она размышляет о самых разных вещах, но мы пока только начинаем знакомство с ней. По улице идут люди, и кто-то из знакомых, и совсем посторонние лица. Но о каждом в свое время мы узнаем многое; в течение дня появляются все новые персонажи- кто-то с кем-то столкнулся, у кого-то назначена встреча, автор деликатно переходит от одного к другому, описывая, как он выглядит в глазах окружающих, иногда его мысли и ощущения. Половина разговоров сводится к Клариссе- и мы видим ее с разных точек зрения, она уже будто близко знакомый нам человек.
Многие вспоминают молодость, и мы видим их совсем другими, юными и полными планов, и молодую Клариссу видим тоже. И так очевидна разница- поседели, не все добились, чего хотели, кто-то прожил жизнь вообще совсем иначе. В книге вообще много внимания уделяется течению времени.
Наконец, к концу дня, на приеме, все множество персонажей оказываются связанными между собой, все выстраивается в одну гармоничную картину, скорее даже музыкальное произведение какое-то.
Пишет Вульф чудесно! Сразу заметно, что это чуткая, очень тонко чувствующая женщина; она хорошо знает людей, они ей интересны, она их чувствует.
Как ни много здесь мыслей, воспоминаний, поданных легко, ненавязчиво, можно заметить, что о большинстве мы можем судить только с чужих слов и размышлений. И лишь немногим автор заглядывает непосредственно в душу- это сама миссис Дэллоуэй; немного -ее дочь; старый знакомый, бывший ее жених, приехавший из Индии; учительница дочери- старая, некрасивая, небогатая озлобленная женщина, она завидует и даже ненавидит Клариссу, и неприязнь взаимна. Чему она научит Элизабет- неизвестно, но ничему хорошему, очевидно. И, наконец, в книге есть пришедший с Первой мировой войны молодой человек, страдающий посттравматическим синдромом в острой форме; в конце он выбрасывается из окна. Этот персонаж, думается, неслучаен- писательница сама страдала психическим заболеванием; а врачи здесь показаны бездушными и некомпетентными, они и поспособствовали трагической развязке.
А еще здесь описываются простые вещи- красота заката, облака, душистые цветы- все это вызывает минуты острой, чистой радости, наслаждения просто тем, что живешь- в основном это ощущения Клариссы. И я думаю, это те ощущения, которые охватывали саму писательницу, когда болезнь отступала и чувствовалось огромное облегчение- кто из нас способен в таком ворасте так остро чувствовать счастье без причины, так наслаждаться жизнью?
Описывать все это бесполезно, это надо читать!
И очень вомутило мнение С.Хоружего, назвавшему книгу эпигонской по отношению к "Улиссу". Конечно, человек, посвятивший жизнь переводам наследия Джойса, пристрастен. Но это совершенно разные произведения, и по смыслу, и по стилю, и по восприятию. И эта книга прекрасна.

У Клариссы Дэллоуэй сегодня важный день – она принимает гостей. Правда, ещё не всё приготовлено. Цветы, пожалуй, она купит сама, ведь служанка и так с ног сбилась. Давайте же выйдем вместе с миссис Дэллоуэй из дома и проследуем с ней до цветочного магазина и посмотрим, какие мысли её занимают. А думает она о том, что война, наконец, закончилась, о том, что из Индии возвращается Питер Уолш – её первая любовь. Она думает обо всём сразу, о жизни как таковой, перепрыгивая с мысли на мысль, как это случается у всех нас. За этот день мы узнаем очень многое о её прошлом, о её сожалениях и мечтах.

Вирджиния Вулф будто забирается в голову к каждому персонажу и записывает приходящие им в голову мысли. Мы можем подсмотреть не только за мыслями Клариссы, но и за мыслями Питера Уолша, даже за мыслями людей, мимо которых он проходит. Это роман об одном летнем дне в Лондоне, когда каждый занят своими делами и нам позволено заглянуть в головы этих незнакомых нам и незнакомых друг с другом людей.
На нас обрушиваются потоки мимолётных впечатлений, меняющихся образов и картинок и только вдумчивый читатель сможет не захлебнуться этим потоком, а спокойно и с наслаждением проплыть на его волнах.

Говорят, пришлось "продираться" через текст, а куда, зачем же через? Это как прийти в картинную галерею и искать аварийный выход, не вертясь по сторонам. И как можно "продираться" сквозь эту тонкую вязь слов, образов, оттенков - узор сложный в своей простоте, как танец пыли под фонарём, как стаккато дождевых капель по лужам. Фи, банальность (почти как сравнивать девушку с лилией или тополем). Я смеялась, когда увидела, что есть краткое содержание "Миссис Дэллоуэй"! Что в нём может быть - список персонажей? Ведь ничего не происходит, всё уже произошло или очевидно.

Я не могу рассуждать о "Миссис Дэллоуэй", я не знаю её, я только уловила издалека музыку и смех и замешкалась, разглядывая огни её гостиной, где собралось так много важных господ (говорят, даже премьер-министр). Я не пытаюсь подражать, честно, это здесь ни к чему, но две сотни страниц, и фразы как-то сами закручиваются в такое вот нечто странное. Приходится одёргивать себя, отдёргивать пальцы от клавиатуры. Я вообще не люблю поток сознания - тот обычно неповоротлив и массивен, часто угрюм и неотёсан, но здесь же не поток, а весенняя капель, музыка Листа. Вот и ассоциации все выходят не словесными, а образными: звуки, запахи, настроения (терпкий вкус ностальгии), даже картины (совершенно неожиданно - Клод Моне).

Какая разница, нравится ли мне Кларисса, Питер, Букингемский дворец, смешные пёсики, тишина перед ударом Биг-Бена или... что там ещё было? Нахожу ли я у себя что-то общее с главной героиней (кажется, с элегантно стареющей светской леди меня объединяет только пол), осуждаю ли, завидую, смеюсь? Так можно судить о персонажах, а они ведь живые, совсем настоящие. Я знаю, какой была улыбка Клариссы, когда она поправила шарфик (он зацепился за чьё-то платье); и как Ричард не мог сказать "я тебя люблю", он правда хотел, но звучало бы неловко или вовсе странно; знаю достоверно, из первых рук.

Говорят, невнятный конец, отсутствие движения... Помилуйте, это же импрессионизм, запечатлённое мгновение (пусть чуть больше - день). Нет здесь ни начала ни конца, только свет из окон, смех и шуршание юбок.

Ничего подобного я ранее не читала! Этот роман можно сравнить с порывом свежего весеннего ветра, который кружит в себе разнообразные запахи, листья, слова, росу! Он описывает один день. Для кого-то вполне обычный, для кого-то особенный, а для кого-то - последний. Этот бесконечный поток мыслей, сомнений, переживаний, планов, чувств. Ты словно идешь рядом с героями, видишь проезжающую карету, заходишь в магазины. Герои все разные. Каждого понимаешь, каждому сочувствуешь, каждого жалеешь. Роман о невысказанных чувствах, о понимании, о дружбе. Не забывайте радовать близких, не игнорируйте то, что для них важно, позвоните друзьям.

Пробовала эту книгу в нескольких вариантах: тексты в электронке на английском и русском, в бумажном на русском и в аудио на английском, в очень даже неплохом голосе Ванессы Редгрейв, которую трепетно люблю. И сразу поняла, что читать ее нужно в один присест, иначе тебя просто вынесет из текста, а в одну реку, как известно, дважды не войдешь.
Не пошло никак. Хотя русский перевод, на котором я всё-таки остановилась, очень хорош, но в этом потоке сознания я тону: может быть, потому, что он мне просто не близок, может быть оттого, что там нет какой-то единой линии, только всегда меняющиеся ощущения и впечатления и множественные мысли.
Я всё-таки попробую дочитать эту книгу, но тогда, когда поймаю настроение - а быть может, просто жарким и душным летним днем, полном жужжания насекомых и гудков машин.

Целая жизнь в один день. Кажется, мои дни не настолько насыщенны. Да и некому описывать их таким прекрасным языком, как это делала Вирджиния Вулф. Имя это замечательно ей подходит, для кого-нибудь другого оно было слишком вычурным, но только не для нее.

Случайно ли то, что "Часы" я читала ровно год назад, когда стояла точно такая же теплая и солнечная погода? Может быть да, а может и нет, но это совпадение мне приятно. Сравнить эти две книги сейчас я не могу, да и не хочу. Помню только, что, когда я начала читать "Часы", появилось ощущение тепла, как поздней весной. И с "Миссис Дэллоуэй" было то же самое.

Один день в жизни нескольких людей послевоенного Лондона, написанный в стиле потока сознания, так что не сразу и разберешь, в чье же сознание попали. Многие лица мне знакомы, но от этого не становится менее интересно. Внутренний мир каждого виден как на ладони, и в такой ситуации сопереживание становится таким же естественным как дыхание. Да, втягиваться сложно, и разбирать кружево слов тоже не слишком легко, но оно того стоит. Время от времени в персонажах мелькает сама Вирджиния, делая роман более личным. Ну и, конечно, сам Лондон. Я заочно люблю этот город и, кажется, Вирджиния его тоже любила, а иначе как бы он получился таким живым, ярким и солнечным? Для меня здесь Лондон не менее важен, чем любой из людей. Персонажи, в свою очередь, человечны на столько, на сколько это вообще возможно. Не идеальные, иногда эгоистичные, местами себялюбивые, совершающие ошибки, прикрывающиеся высшей справедливостью или желанием помочь, красивые, сентиментальные, любящие. Живые.

Все вместе дает прекрасную книгу, светлую, грустную, настоящую. А что еще можно желать? Даже сетовать на количество прочитавших не получится, ведь книга давно известна и любима многими. Разве что можно хотеть, чтобы ее не забыли, но не забудут, ведь когда-нибудь забыть о женщине с таким прекрасным именем как Вирджиния Вулф, невозможно.

На канале History однажды показали передачу про молодого художника, восходящую звезду Лондона. Меня поразило даже не то, что он в 25 лет стал знаменитым и популярным, а его студия. Там были шкафы от пола до потолка с ящичками. В каждом ящичке лежала пастель определённого цвета. Один ящик только для чёрного и его спектра, другой для красного и его спектра. Если взять всю пастель, которая была в этих ящиках – то получился бы полный спектральный набор цветов, все цвета которые есть в природе. И этой пастелью всеми этими оттенками можно писать прекрасные картины, среди них и «Миссис Дэллоуэй» Виржинии Вулф.

Взяв книгу в руки, я думала, что это книга об одном человеке, об одном персонаже. На самом деле это палитра, палитра цветов и их оттенков. Миссис Дэллоуэй, это как первоначальный цвет, из которого можно разложить спектр. История не о человеке, не о женщине, а об обществе. Многогранном, но объединённом временными рамками. Книга, которая позволяет забыть о персонажах и просто окунуться в один из летних дней в начале 20 века. Это настоящий клад для художника, кто при помощи воображения может нарисовать любой пейзаж. Мазки пастелью по полотну яркие, красочные, сочные, нежные.

Нежное, солнечное настроение, без всплесков, без волн, без особых волнений. Здесь только кажется, что главные герои это люди, на самом деле главные действующие лица, это то, что их окружает. То, что не видно на первый взгляд - это атмосфера, это то, что обволакивает, а вовсе не люди. Здесь довольно красочно показано, как происходил закат Викторианской эпохи, какие стадии он переживал, как менялась атмосфера, как менялись люди. «В тот день королева Виктория проезжала в карете», а сейчас в карете едет уже другой человек и о великой эпохе напоминает лишь памятник, да фотографии на полках. Образы, которые появляются, никак не связаны с персонажами, это скорее эскизные наброски. Вот девушка, идущая с цветами; бонна, которая прогуливается с детьми; июльская жара Лондона, шуршащие нижние юбки платья, кружевные воротнички и столовое серебро – вот те образы, что сразу встают перед глазами. То, что обычно является всего лишь выразительным средством в романе выходит на первый план.

Все герои книги могли бы с лёгкостью уместиться в одном персонаже, она могла бы сыграть главную роль – миссис Дэллоуэй. Но вместе с этим, она не может создать атмосферу наполненности, она может играть как один инструмент сольно, но без других людей, укрепляющих её позиции, всё становится недовершённым. Это общество нового времени. Тут нет уже прежних устоев, каких-то принципов Викторианского периода.

Это период, когда люди пытаются что-то испробовать, что-то впитать. Главная героиня, как раз за свою жизнь испробовала весь спектр жизни. Любила, бунтовала, ставила новые цели, влюблялась в мужчин и женщин, пыталась покончить с собой и начать жизнь с нуля. И это не лично её прихоть – все действующие герои тоже пытались по-своему повторить эти шаги. Это в большой мере связано с изменением. Вспомним, как было раньше? В 19 веке решение о браке принимали в большинстве своём родители, изредка сами девушки, остаться в девах до 30 лет было неправильным. Легко предположить, что Кларисса, так же, как и её ровесницы в юном возрасте вышла замуж, основывая выбор не на личном счастье, а на стабильности.

Впоследствии, возможно пожалела о выборе, не слишком подходящий человек для её натуры, но красив, умён и деятелен, для семейной жизни большего и не нужно. Любовь ли это? Нет, это не те чувства, которые описывала Бронте. Это скорее выгодное партнёрство. Есть такая фраза, которая звучит шуточно и мило, но имеет прямое отношение к данной книге «хорошо, когда в семье всё гармонично: папа работает, а мама красивая». Здесь пример такого же брака – муж работает, а жена просто красивое украшение салона. Брак, основанный не на любви, а на уважении. В этом нет ничего плохого, поскольку двое относятся друг к другу с почтением. Но с другой стороны, это не то, чего желали оба. Разве счастье, когда муж и жена спят по разным комнатам и встречаются лишь вечером за ужином? Это счастье, что есть общение, что оба родителя любят своё чадо, но это счастье всего лишь наполовину. В чём же дело?

Я уже говорила о том, что традиции в 19 веке отличались от традиций начала 20го века. К 40 годам женщина уже становилась бабушкой, а внуки лишь изредка приезжали бы в гости. Так было, это было чем-то вроде нормы. Но что изменилось? Очень многое. Если раньше женщины, условно говоря, делились на юных девушек и матерей семейств, то теперь появилась промежуточная стадия. Ты уже не девушка, но ещё и не старая дама. Ты просто неопределённого возраста. И что с этим делать непонятно, чем занять себя до тех пор, пока нет внуков? Если раньше всё шло стремительно, юность сменялась браком, появлялись дети, затем дети вырастали, и они вступали в брак, тут же появлялись внуки, это было непрерывно. А что делать сейчас, когда ты ещё не старая, а дочь ещё не готова создать собственную семью, когда между тобой и дочерью граница. Что делать в этом случае? В этом был парадокс, потому что воспитание было другое, а тут время изменилось, интересы изменились. И получается что человек, женщина пробует себя в том, что открывается для неё. Мимолётные романы, лёгкий флирт, борьба за равноправие мужчин и женщин. Всё вначале кажется чем-то новым и уникальным, но новизна теряется и остаётся только зашивать старые платья, вспоминая, как было раньше, какие цели были раньше и что есть сейчас. И все эти истории, несколько историй имеют общее – все эти люди вошли в новый период жизни, все они пережили изменения, их истории похожи и если не произойдёт какого-то изменения, смещения векторов, то получится так, как говорила Кларисса «Почему они говорят о покойнике у меня дома? Почему он смог выбросить себя, когда я бросила только монетку». Вначале монетка потом сам человек, всё это безысходность.

Но самое главное, не важно, как меняются действующие лица, не важно, что произойдёт, настанет или нет пик кипения. Самое главное это тот момент, который можно запечатлеть. Общество того времени – стремящееся приобрести себе популярность, какие-то высокие круги. И вместе с тем простота, вместе с тем лёгкость и непринуждённость сюжета. Женщина у окна, женщина, которая шьёт, женщина, которая идёт в лёгком платье с цветами. Кто-то скажет это глупость, бессмыслица, отсутствие идеи. Но имеет ли смысл показывать людей, показывать персонажей – этого достаточно на фотокарточках, важнее уловить дух. Тот дух, что окутывает всех действующих лиц. Ветер, который подхватывает лепестки цветов и несёт, несёт. По тем улочкам что знакомы, по тем местам, что не меняются, туда, где все, как и раньше. Ощущение лёгкости, ощущение полёта, полёта в неизвестность, да и не важно, куда и зачем. Просто это есть, просто это мелочи жизни.

Это картина для художника, это то, что поддаётся пастели, это то, как видишь мир и реальность. Сложное в простом, и вместе с тем обыденно, в духе Англии, в духе времени. Это реальность.

Вообще для меня любой негативный словесный понос в сторону моих любимых Шарлотты и Эмили (в особенности!) Бронте слышится лишь как "ко-ко-ко" и не более. И понос даже от Вирджинии Вулф не исключение. Здесь я вижу лишь высосанные из пальца суждения. А всё только потому, что критик не восприняла прозу сестер как достойную. Впрочем, я даже и не удивлена. Трудно быть фригидной бабой, к тому же обнаружившей в итоге у самой себя лесбийские наклонности, и при этом понимать сильные, традиционные, любовные чувства других женщин. Особенно меня рассмешило в этом так называемом эссе одно высказывание:

Ну да, ведь вам с вашей асексуальной, нетипичной женской природой виднее, Вирджиния, да? :D
Неважно, что там говорила неуравновешенная дама 100 лет назад о моем любимом "Грозовом перевале" и о персонажах книги Эмили Бронте, поскольку они для меня навсегда останутся самыми что ни на есть правдивыми и настоящими.
Накося выкуси, Вирджиния Вулф! :P